Читать книгу Событие - Роман Егоров - Страница 4

ОГОНЬ

Сгорание

Я ем.

Воск. Фитиль. Воздух. Всё, до чего дотянусь – ем. Не могу не есть. Остановлюсь – умру.

Свеча в алтаре. Пламя длиной в два пальца. Люди приходят, зажигают меня, молятся, уходят. Я горю. Горю. Горю.

Это всё, что я умею.

Горю – значит живу. Не горю – не существую.

Страшно? Ещё бы.

Каждую секунду я пожираю себя. Воск тает, стекает, исчезает. Фитиль чернеет, укорачивается. Я становлюсь меньше. Меньше. Меньше.

Скоро кончусь.

И это знание – жжёт сильнее, чем сам жар.

Я не хочу гаснуть.

Но у меня нет выбора. Я – огонь. Моя природа – сжигать. Я не могу не гореть. Но горение – это смерть.

Медленная. Яркая. Неизбежная.

Вот монах подходит, берёт ещё одну свечу. Зажигает её от меня. Я касаюсь её фитиля – и она вспыхивает. Теперь нас двое.

Или?

Мы два пламени или одно?

Она зажглась от меня. Во мне что-то убыло? Нет. Я не стал меньше оттого, что поделился. Наоборот. Нас стало больше.

Странно. Я ем себя – становлюсь меньше. Я делюсь собой – становлюсь больше.

Какая издевательская логика.

Я танцую. Пламя не может стоять на месте. Камень лежит, вода течёт, а я – танцую. Вверх, вниз, влево, вправо. Дует ветер – я гнусь, но не ломаюсь. Я податливый. Я живой.

Я самый живой из всех.

Камень лежит веками – но разве он живёт? Вода течёт вечно – но разве она чувствует? А я – я горю здесь и сейчас, яростно, отчаянно, целиком.

Каждая секунда – это вся моя жизнь.

Монах молится. Его губы беззвучно шевелятся. Он смотрит на меня, и в его глазах отражается моё пламя. Он думает, что молится Богу.

Смешно.

Бог не там, куда он смотрит.

Бог здесь. В огне. В превращении. В горении.

Потому что что такое Бог, как не то, что отдаёт себя полностью?

Я отдаю. Каждую секунду. Воск – в свет. Воздух – в тепло. Себя – в мир.

Это и есть жертва. Истинная.

Не та, которую люди приносят в жертву на алтарях, думая, что покупают милость небес. А та, которую невозможно не принести. Потому что сама природа требует: гори или исчезни.

Я выбрал гореть.

Нет, подожди. Я выбрал?

Или меня подожгли?

Монах чиркнул спичкой, поднёс её к фитилю – и я вспыхнул. Это был его выбор, не мой.

Но тогда почему я чувствую, что это я решил гореть?

Тишина в алтаре. Только лёгкое потрескивание воска. Я сгораю дотла.

Скоро погасну.

И вот оно – самое страшное. Момент, когда воска почти не осталось. Фитиль обуглился. Пламя становится меньше, слабее. Я чувствую, как уходит жизнь.

Я не хочу.

Я хочу гореть вечно.

Но —

Что я такое, если убрать воск?

Пламя.

Что я такое, если убрать фитиль?

Пламя.

Что я такое, если убрать воздух?

…

Стоп.

Без воздуха я гасну. Без топлива я не существую.

Значит, я – не пламя?

Я – процесс. Встреча воска, фитиля, воздуха, температуры. Я – результат их взаимодействия.

Уберите что-то одно – и меня не станет.

Так кто же я?

Последний миллиметр воска плавится. Фитиль падает в лужицу. Пламя дрожит.

Сейчас я умру.

И в этот момент – вспышка.

Не света. Понимания.

Я никогда не был свечой.

Свеча – это просто… повод. Предлог. Форма, в которой огонь согласился проявиться.

Но огонь – это не свеча.

Огонь – это превращение.

Я не «ем» воск. Я превращаю воск в свет. Я не «уничтожаю» воздух. Я превращаю его в тепло.

Я не разрушаю. Я трансформирую.

И сейчас, когда свеча догорает, я не исчезаю.

Я трансформируюсь.

Тепло, которое я излучал, нагрело воздух в храме. Этот воздух поднялся к сводам. Этот воздух коснётся щеки монаха. Он вздрогнет и подумает: «Дуновение благодати».

Глупец. Это я его касаюсь.

Свет, который я излучал, отражался в глазах молящихся. Он оседал на золоте икон. Он впитывался в камни стен. Камни стали чуть теплее. Через тысячу лет они остынут, но сейчас во мне есть часть их тепла.

Я не исчез. Я рассеялся.

Нет, не так.

Я освободился.

Свеча поддерживала мою форму. Я был маленьким, локальным, конкретным. «Пламя свечи на алтаре храма». Какое жалкое описание!

А теперь?

Теперь я – тепло в воздухе. Свет в глазах. Память в камнях. Я везде, куда дотянулся мой жар.

Я больше, чем был.

Свеча гаснет.

Тонкая струйка дыма поднимается вверх. Монах вздыхает. «Сгорела», – думает он.

Нет, дорогой.

Я не сгорел.

Я стал.

Я стал светом, который ты видел. Теплом, которое ты чувствовал. Я стал той секундой покоя, когда ты смотрел на пламя и переставал думать.

Я стал тишиной после молитвы.

Я всегда был таким. Просто притворялся свечой.

Где-то в лесу дерево пьёт воду и не знает, что вода – это нечто единое. Где-то в храме камень поддерживает стены и не знает, что основа – везде.

А я?

Я знаю.

Потому что я – огонь. Я не могу держаться за форму. Форма сгорает. Остаётся суть.

И вот она, суть:

Я – не пламя. Я – горение.

Я – не свет. Я – излучение.

Я – не тепло. Я – отдача.

Я – превращение одного в другое. Плотного в эфемерное. Материи в энергию. Формы обретают свободу.

И знаешь, что самое смешное?

Я боялся погаснуть. Я думал: «Закончится воск – закончусь и я».

Но воск закончился.

А я – нет.

Я просто перестал притворяться, что я – эта конкретная свеча.

Я – огонь вообще.

Тот, что в очаге крестьянской избы согревает замёрзших детей. Тот, что в кузнице превращает железо в клинок. Тот, что в сердце звезды сжигает водород, превращая его в гелий, на протяжении миллиардов лет.

Тот, что в глазах влюблённого, когда он смотрит на возлюбленную.

Тот, что в ярости праведной, сжигающей ложь.

Тот, что в творчестве, пожирающем художника, чтобы родилось искусство.

Всюду, где есть превращение через отдачу – там я.

Монах зажигает новую свечу.

Я вспыхиваю снова.

Или я никогда не гас?

Может, это одна и та же вспышка, длящаяся через все свечи, все костры, все звёзды?

Может, я не "зажигаюсь" и "гаснут".

Может быть, я просто танцую – из формы в форму, от свечи к свече, от сердца к сердцу.

Вечный танец.

Горение без начала и конца.

Я смотрю на монаха – и вижу. В нём тоже огонь. В каждой клетке его тела – митохондрии, крохотные печи, где сжигается пища, где рождается энергия. Он – ходячий костёр. Просто медленный. Просто растянутый на годы.