Читать книгу «Психоцелитель» - Роман Егоров - Страница 3

«Страдание – это не наказание и не ошибка природы. Это голос, зовущий вернуться домой, к целостности»

Если бы меня попросили одним словом описать состояние человека, я бы выбрал слово «страдание». Не потому, что я пессимист. Не потому, что я не вижу радости, красоты и любви в жизни людей. А потому, что под всем этим, как подводное течение, струится постоянная тревога бытия. Ощущение, что что-то не так. Что чего-то не хватает. Что нужно бежать, достигать, защищаться, доказывать.

Даже в моменты счастья это течение никуда не исчезает. Оно просто затихает на время. Мы боимся, что счастье уйдёт. Цепляемся за приятное и отталкиваем неприятное. И в этом цеплянии и отталкивании рождается страдание.

Давайте честно посмотрим на то, что большинство людей чувствуют большую часть времени. Не на то, что они показывают миру, не на их посты в социальных сетях, а на то, что происходит внутри, когда никто не видит.

Одиночество. Даже в толпе, даже в семье, даже в объятиях любимого человека – странное ощущение изолированности. Чувство, что никто по-настоящему не понимает тебя, не видит тебя. Что между тобой и миром – невидимая стена. Что в конечном счёте ты один, и это одиночество пугает до глубины души.

Страх. Тысяча форм страха. Страх смерти, страх боли, страх потери, страх отвержения, страх неудачи, страх успеха. Страх того, что уже произошло в прошлом, и страх того, что может случиться в будущем. Страх, что ты недостаточно хорош. Страх, что тебя разоблачат. Страх, что жизнь пройдёт мимо. Страх, что всё, что ты построил, рухнет.

Тревога. Её более тонкая сестра. Беспричинное беспокойство, которое живёт в груди или в животе. Ощущение надвигающейся опасности, хотя опасности нет. Невозможность по-настоящему расслабиться. Всегда что-то не так, всегда нужно быть начеку, всегда есть что-то, о чём нужно беспокоиться.

Пустота. Странное чувство бессмысленности. Вроде бы всё в порядке, вроде бы жизнь идёт своим чередом, но внутри – зияющая дыра. Ничто не заполняет её надолго. Ни работа, ни отношения, ни достижения, ни развлечения. Ты пытаешься заткнуть эту дыру чем угодно – едой, алкоголем, сексом, шопингом, сериалами, соцсетями, – но через короткое время она снова даёт о себе знать.

Чувство вины и стыда. Ощущение, что ты в чём-то неправ. Что ты плохой, недостойный, ущербный. Что ты должен был поступить иначе. Что в тебе есть что-то фундаментально неправильное, что нужно скрывать от других, а лучше – и от самого себя.

Гнев и раздражение. То, что копится внутри из-за бесконечных разочарований. Мир не соответствует твоим ожиданиям. Люди ведут себя не так, как должны. Ты сам не такой, каким хотел бы быть. И это порождает злость – на мир, на других, на себя. Иногда она вырывается наружу, иногда тлеет подспудно, отравляя всё вокруг.

Усталость. Не физическая усталость от работы, а экзистенциальная усталость от самой жизни. От необходимости постоянно что-то делать, кем-то быть, соответствовать, достигать, поддерживать. От бесконечной гонки, в которой нет финишной черты. От игры, правила которой ты не устанавливал, но обязан соблюдать.

Я мог бы продолжить этот список. Депрессия. Апатия. Зависть. Ревность. Обида. Горечь. Отчаяние. Но суть одна: люди страдают. Не иногда, не только в тяжёлые периоды жизни, а практически постоянно. Страдание – это фон, на котором разворачивается человеческая жизнь.

И что самое поразительное: мы воспринимаем это как норму. Как естественное положение вещей. «Такова жизнь», – говорим мы. «Нужно быть реалистом». «Идеального счастья не бывает». Мы смирились со страданиями как с неизбежной платой за существование.

Но что, если это не так? Что, если страдание – это не неизбежность, а следствие? Следствие одного фундаментального заблуждения?

Позвольте рассказать вам о Михаиле. Он пришёл ко мне в состоянии, которое сам описал как «тихое отчаяние». Успешный бизнесмен, счастливый брак, двое детей, материальный достаток. Всё, что должно делать человека счастливым. Но внутри – пустота и усталость.

«Я не понимаю, – говорил он, – вроде бы у меня есть всё. Я достиг того, к чему стремился. Но почему-то это не приносит удовлетворения. Я думал: вот построю бизнес – и будет счастье. Построил. Думал: вот куплю дом – и успокоюсь. Купил. Думал: вот женюсь, заведу детей – и обрету смысл. Всё это есть. Но я всё так же беспокоен, всё так же чувствую, что чего-то не хватает». Что я что-то упускаю. Или что настоящая жизнь где-то там, а я иду не туда».

Я спросил: «Михаил, а ты можешь вспомнить хоть один момент в своей жизни, когда это чувство «чего-то не хватает» полностью исчезало?»

Он задумался. Долго молчал. Потом сказал: «Да. Однажды я ходил в горы. Один, без гида, без маршрута. Просто бродил. И в какой-то момент остановился на краю обрыва. Смотрел на горы вокруг, на небо, на облака. И вдруг… всё остановилось. Не мысли – они продолжали приходить. Но то беспокойство, которое всегда жужжит внутри, вдруг исчезло». Я просто стоял и был. Не Михаил-бизнесмен, не отец, не муж. Просто… присутствие. Это длилось, наверное, несколько минут. А потом всё вернулось на круги своя. Но я запомнил это чувство. Оно было… целостным. Как будто все части меня, которые обычно тянут в разные стороны, вдруг выстроились в одну линию».

«И что в тот момент делал твой ум?» – спросил я.

«Ничего. Он был спокоен. Я не думал о прошлом или будущем. Не планировал, не анализировал, не оценивал. Просто был здесь».

Вот она – ключевая подсказка. В тот момент, когда ум затих, когда прекратилось его постоянное жужжание, когда внимание вернулось в настоящий момент, страдание исчезло. Не потому, что изменились внешние обстоятельства. Не потому, что Михаил вдруг получил то, чего ему не хватало. А потому, что исчез сам механизм возникновения страдания.

Этот механизм и есть иллюзия разделённости.

Видите ли, страдание возникает не из-за внешних обстоятельств. Не из-за того, что происходит с вами. А из-за того, как ум интерпретирует происходящее. Из-за того разделения, которое ум постоянно создаёт между собой и миром, между «я» и «не-я», между желаемым и нежелаемым.

Когда вы ощущаете себя отдельным, изолированным существом, противопоставленным миру, страдание неизбежно. Потому что это отдельное «я» всегда уязвимо. Оно может быть ранено, отвергнуто, уничтожено. Оно должно защищаться, доказывать своё право на существование, бороться за место под солнцем. Оно никогда не может по-настоящему расслабиться, потому что его существованию всегда что-то угрожает.

Это отдельное «я» всегда чего-то хочет и чего-то не хочет. Оно гонится за приятным и убегает от неприятного. Оно строит планы на будущее и переживает из-за прошлого. Оно никогда не присутствует здесь и сейчас, потому что здесь и сейчас – это место, где оно начинает растворяться.

И самое интересное: этого отдельного «я» на самом деле не существует. Это конструкция ума. Очень убедительная, очень правдоподобная, но всё же – конструкция. Набор мыслей, воспоминаний, отождествлений, которые ум склеил вместе и назвал «я».

А когда ум успокаивается, когда внимание возвращается в настоящий момент, эта конструкция исчезает. И вместе с ней исчезают страдания. Не потому, что проблемы решились, а потому, что растворился тот, кто эти проблемы создавал.

Я помню женщину, которая обратилась ко мне с жалобами на панические атаки. Они начинались внезапно: сердце бешено колотилось, не хватало воздуха, накатывал страх смерти. Врачи не находили физических причин. Она пила успокоительное, ходила к психотерапевту, но атаки продолжались.

Мы начали исследовать, что именно вызывает панику. И обнаружили интересную вещь: приступ всегда начинался с мысли. Не с внешнего события, а с мысли. Мысли о будущем, о том, что может случиться что-то плохое. Эта мысль вызывала лёгкую тревогу. Тревога вызывала физические ощущения в теле – чуть быстрее билось сердце, чуть чаще становилось дыхание. Ум замечал эти ощущения и интерпретировал их: «Что-то не так! Опасность!» Это усиливало тревогу. Круг замыкался, и начиналась паническая атака.

Вся эта цепочка держалась на одном: на отождествлении с мыслями. На вере в то, что мысли говорят правду. Что если ум говорит «опасность», значит, опасность есть.

Я научил её простой практике: когда начинается тревога, не убегать от неё, не бороться с ней, а просто наблюдать. Смотреть на мысли как на мысли. На ощущения в теле как на ощущения. Не добавлять к ним истории о том, что они означают. Просто быть с тем, что есть, здесь и сейчас.

Первые попытки были трудными. Ум кричал: «Ты умираешь! Сделай что-нибудь!» Но она продолжала практиковать. И постепенно что-то начало меняться. Панические атаки стали короче. Потом слабее. А однажды она заметила, что может чувствовать тревогу, не впадая в панику. Что тревога – это просто ощущение в теле, набор мыслей в уме. А она – не тревога. Она – то, что осознаёт тревогу.

Это был поворотный момент. Когда она перестала отождествлять себя с тревогой, тревога утратила власть над ней. Она не исчезла совсем – периодически возникала. Но больше не захватывала её полностью. Потому что был кто-то, кто наблюдал за ней со стороны.

Вот в чём суть страдания: в отождествлении с умом и его содержимым. Вы думаете, что вы – это ваши мысли. Что вы – это ваши эмоции. Что вы – это ваше тело, ваша история, ваша роль в обществе. И когда что-то из этого подвергается угрозе, страдаете «вы». Когда что-то из этого не соответствует ожиданиям, «вы» разочарованы. Когда что-то из этого находится под угрозой, «вы» в страхе.

Но что, если вы – не это? Что, если вы – то осознание, в котором всё это возникает и исчезает? То пространство, в котором приходят и уходят мысли, эмоции, ощущения, но которое само не приходит и не уходит?

Когда вы осознаёте себя как это осознание, страдание не может завладеть вами полностью. Боль может быть – тело чувствует боль. Грусть может быть – это человеческая эмоция. Трудности могут быть – жизнь полна вызовов. Но страдание – это сопротивление тому, что есть. Это война ума с реальностью. Это история, которую ум рассказывает о происходящем. И когда вы перестаёте отождествлять себя с этой историей, страдание растворяется.

Понимаете, страдание – это не то же самое, что боль. Боль неизбежна. Если вы ударите палец молотком, будет больно. Это естественная реакция организма. Но страдание – это то, что ум добавляет к боли. «Почему это случилось со мной? Я такой неудачник! Теперь я не смогу работать! Как же я буду жить?» – вот это страдание. А сама боль – она просто есть. Она приходит и уходит.

То же самое происходит с любой жизненной ситуацией. Ситуация такова, какова она есть. А ум добавляет к ней слои интерпретаций, оценок, сравнений, страхов, ожиданий. И эти слои создают страдание.

Источник всего этого – иллюзия разделённости. Переживание себя как отдельного, изолированного «я», противопоставленного миру. Именно это «я» страдает. Именно оно чего-то хочет и чего-то боится. Именно оно создаёт все конфликты – с миром, с другими людьми, с частями самого себя.

И именно поэтому страдание – это не проклятие. Это подсказка. Это сигнал о том, что внимание ушло из настоящего момента и заблудилось в иллюзии разделённости. Это зов вернуться домой.

Каждый раз, когда вы страдаете, задавайте себе вопрос: где сейчас моё внимание? Оно в настоящем моменте или в мыслях о прошлом и будущем? Я присутствую здесь и сейчас или затерялся в историях своего ума?

И каждый раз, когда вы возвращаете внимание в настоящий момент, страдание ослабевает. Оно не исчезает мгновенно – ум по инерции продолжает свою игру. Но оно ослабевает. Теряет плотность. Становится более прозрачным.

Это путь. Не путь избавления от страданий через борьбу с ними. А путь возвращения в то место, где нет страданий. В то место, которое всегда было здесь, но о котором мы забыли, увлекшись игрой ума в разделение.

В следующей главе мы подробнее рассмотрим эту иллюзию разделённости. Как она возникает, как работает и почему так убедительна. Ведь чтобы выйти из иллюзии, нужно сначала понять, как она устроена.