Читать книгу «Психоцелитель» - Роман Егоров - Страница 4

«Волна реальна, но она неотделима от океана. Так и личность реальна, но она неотделима от целого»

Представьте на мгновение, что вы – волна в океане. У вас есть своя форма, свой размер, своя траектория движения. Вы можете столкнуться с другими волнами, можете разбиться о берег, можете быть маленькой и незаметной или огромной и впечатляющей. Вы ощущаете себя отдельной, уникальной, имеющей собственную судьбу.

Но вот вопрос: где заканчивается волна и начинается океан?

Если вы попытаетесь найти границу, то обнаружите, что её нет. Волна состоит из той же воды, что и океан. Она движется по поверхности океана. Она поднимается из океана и опускается обратно в океан. Без океана не было бы волн. Волна – это просто временная форма, которую принимает океан.

И всё же, находясь в форме волны, легко забыть об этом. Легко поверить, что ты – отдельное существо, борющееся за выживание в океане других волн.

Именно так работает иллюзия разделённости в человеческой жизни.

Вы реальны. Ваша личность реальна. Ваши мысли, чувства, переживания реальны. Но вы не отделены от целого. Вы – это то же самое сознание, та же самая жизненная сила, которая проявляется во всех формах. Просто временно принявшая форму с вашим именем, вашей историей, вашим телом.

Но ум этого не видит. Ум по своей природе создаёт границы, определения, разделения. Его функция – различать, классифицировать, называть. И самое первое, самое фундаментальное разделение, которое он создаёт, – это разделение на «я» и «не-я».

Давайте проследим, как это происходит.

Ребёнок появляется на свет. В первые месяцы жизни у него ещё нет чёткого ощущения себя как отдельного существа. Он не знает, где заканчивается его тело и начинается окружающий мир. Мама – это часть его самого или он – часть мамы? Непонятно. Есть просто поток переживаний: тепло и холод, голод и сытость, комфорт и дискомфорт.

Но постепенно ум начинает своё дело. Он учится различать. Это моя рука. Это мамина рука. Когда я кусаю свой палец, мне больно. Когда я кусаю мамин, больно ей. Значит, мы разные. Значит, есть «я» и есть «не-я».

Родители усиливают это разделение. Они называют ребёнка по имени. «Маша, не трогай!» «Миша, молодец!» Имя становится якорем идентичности. Ребёнок начинает думать о себе в третьем лице: «Маша хочет», «Миша сделал». А потом и в первом: «Я хочу», «Я сделал».

Так рождается «я». Не как реальность, а как концепция. Как мысль о себе. Как идея о том, что есть некое отдельное существо по имени Маша или Миша, которое живёт в теле и имеет свою историю.

И эта идея укрепляется с каждым днём. Общество постоянно её подтверждает. «Кто ты такой?» «Чего ты хочешь?» «Куда ты идёшь?» Вся социальная структура построена на предположении, что мы – отдельные личности с собственными интересами, желаниями и правами.

К тому времени, когда человек становится взрослым, иллюзия разделённости укореняется настолько глубоко, что кажется самоочевидной истиной. Конечно, я отдельный! Вот моё тело, вот мои мысли, вот моя жизнь. Как я могу не быть отдельным?

И вот тут начинаются проблемы.

Видите ли, если вы действительно обособлены, значит, вы уязвимы. Вас могут ранить, уничтожить, отвергнуть. Вы должны защищать свои границы, отстаивать свои интересы, бороться за своё место в мире. Вы постоянно конкурируете с другими обособленными существами за ограниченные ресурсы: деньги, любовь, признание, безопасность.

Если вы обособлены, значит, вы одиноки. Между вами и миром – непреодолимая пропасть. Никто не может по-настоящему понять вас, потому что никто не может залезть к вам в голову. Вы можете навести мосты к другим людям через общение, но эти мосты всегда хрупки и могут рухнуть в любой момент.

Если вы обособлены, значит, вы конечны. У этого обособленного «я» есть начало (рождение) и конец (смерть). Осознание собственной смертности порождает экзистенциальный ужас. Когда-нибудь меня не станет. Всё, что я построил, исчезнет. Все мои достижения, моя история, моя уникальность – всё это растворится в небытии.

Вот какую цену мы платим за веру в разобщённость.

Позвольте рассказать историю Елены. Она была успешным врачом, помогала людям, пользовалась уважением коллег. Но внутри неё жило постоянное ощущение, что она притворяется. «Синдром самозванца», – сказал бы психолог. Елена боялась, что однажды все поймут, что на самом деле она не такая умная и компетентная, как кажется. Что она просто притворяется.

Мы начали исследовать это чувство. И обнаружили, что в его основе лежит глубокое переживание обособленности. Елена чувствовала себя маленьким, уязвимым «я», которое должно доказать миру своё право на существование. Каждый успех приносил временное облегчение – вот, я доказала. Но облегчение быстро уходило, и снова возвращался страх: а вдруг в следующий раз не получится? А вдруг меня разоблачат?

Весь этот механизм держался на одном: на вере в то, что она – отдельное «я», которое может быть недостаточно хорошим, неадекватным, отвергнутым. И это «я» должно постоянно доказывать свою ценность.

Я спросил её: «Елена, когда ты помогаешь пациенту, кто это делает?»

Она удивилась вопросу. «Ну, я. Я ставлю диагноз, назначаю лечение…»

«А если в этот момент ты полностью сосредоточена на пациенте, полностью погружена в процесс диагностики – есть ли там мысль «я»? Есть ли там Елена, которая думает о себе?»

Она задумалась. «Нет. Когда я по-настоящему погружаюсь в работу, я не думаю о себе. Есть только ситуация и то, что нужно сделать. Я как будто исчезаю».

«И что ты чувствуешь в такие моменты?»

«Легко. Свободно. Никакого страха. Есть только… поток. Всё происходит само собой».

Вот оно. В тот момент, когда исчезает отдельное «я», исчезает и страх неадекватности. Потому что неадекватным быть некому. Есть просто действие, происходящее через форму, которую мы называем Еленой. Но это действие не принадлежит отдельному «я» – оно происходит из целостности.

Конечно, потом ум возвращается. Появляется мысль: «Я хорошо справилась» или «Я могла бы сделать лучше». И вместе с этой мыслью возвращается отдельное «я» со всеми его страхами и тревогами. Но был момент присутствия, когда разделённости не было. И этот момент показывает, что разделённость – не неизбежность, а результат работы ума.