Читать книгу Особенности обучения диких котов - Салма Кальк - Страница 7

Анна бежала и понимала, что опаздывает, безнадёжно опаздывает. Она никак не могла выйти утром из дома с правильным запасом времени – то приезжала на занятия слишком рано, то, как сейчас, явно придёт уже после начала лекции. И это у них ещё сегодня нет первой пары, зато занятия допоздна.

Отец, выслушав её страдания, велел идти в автошколу и учиться водить машину. Сказал – машину купит, как только она получит права. Но пока Анна даже не позвонила и не написала, не узнала условия и не записалась в группу, потому что учёба отнимала всё время и все силы.

Это раньше магия была приятным дополнением к жизни – что-то осветить, что-то нагреть, чему-то придать первозданный вид. А теперь пришлось разбираться в том, что вообще такое магия и как она вписывается в законы мира. Ну скажите, зачем вообще это знать? Ведь достаточно того, что можно научиться правильно использовать! Какая, скажите, тут физика, зачем Анне физика? Какая разница, что там меняется, когда Анна зовёт воду опрыскать орхидеи дома или умыться! И вообще.

Правда, когда она пожаловалась отцу, он не понял. Нахмурился, оглядел Анну, будто впервые увидел. И спросил: зачем она, Анна, пошла учиться в Академию, если ей всё это неинтересно? Окончила бы колледж, уж наверное, можно было придумать, что после колледжа делать. А он, честно говоря, рассчитывал предложить ей после окончания работу в «Четырёх стихиях», потому что это престижно, денежно и вообще правильно. Но если она не хочет…

У отца при этом сделалось такое выражение лица, как случалось, когда он смотрел на маму, а мама пыталась ему что-то доказать. Например, что ей нужно купить новый рубиновый гарнитур, потому что в старом её уже все видели. А отец вроде и не был против покупки, но что-то ему не нравилось, Анна не понимала, что именно.

Ладно, поступила – нужно учиться, вздыхала она про себя.

Но учёба – это не только физика в курсе общей теории магии, которая непонятна почти совсем. Это ещё и контакты, множество контактов. Это в школе все знали, что она де Котель, и не приближались. Ну да, у неё не было близких друзей, но Анна не очень-то понимала, для чего они нужны. Обсуждать покупки или поездки – для того у неё была пара приятельниц из простецов, которые никогда слова поперёк не говорили. Слушали, иногда что-то рассказывали сами. Анна не обольщалась – они с ней не потому, что она им очень приятна, а потому что она из обеспеченной магической семьи. Отец немного помог обеим – порекомендовал отца одной на хорошую работу, и ещё посодействовал, чтобы брату второй дали стипендию, потому что мальчик был старательный, но бедный. Анне же от них ничего нужно не было – ну, почти.

А теперь всякий, вот всякий считал своим долгом подходить, заводить разговоры, что-то от неё хотеть, спрашивать – сделала ли она задание, можно ли у неё списать и вообще. Да нельзя у неё ничего! Ну и пусть думают, что она дура и странная. Только пусть молчат и не трогают, а то некоторые безголовые боевики ещё и руки распускают. Лезут обниматься на ровном месте, только знай уворачивайся!

Кстати, один из тех самых боевиков тоже опаздывает, бежит под дождём и натянул на голову пафосный кожаный плащ. Анна умела сделать так, чтобы дождь обтекал её, и не намокала никогда. А этому – так и надо, пусть.

В вестибюле она ещё раз увидела того парня – он тряс свой плащ и сушил волосы.

– Привет, – он улыбнулся и даже легко поклонился.

Тряхнул светлыми волосами, сверкнул глазами – какими-то кошачьими, жёлтыми.

– Привет, – кивнула Анна.

– А ты крута, что умеешь не намокнуть под дождём, – с уважением сказал он. – Все водники так умеют?

А ей откуда знать про всех?

– Не знаю.

– Ладно, пошли, а то Рош сейчас будет нам головы откручивать. Холерный Вуату задержал после физкультуры, а теперь, значит, придётся как-то объясняться.

– Почему задержал? – не поняла Анна.

– Так я ж староста, то есть должен знать всё про всех. А у меня один орёл напропускал. Теперь придётся делать ему выволочку.

– Это ж физкультура, – не поняла Анна.

– А у нас это один из основных предметов, – усмехнулся парень. – Каждый день первой парой, иногда посреди дня ещё дополнительные, и пропускать нельзя.

Точно, это ж боевики. Как хорошо, что на водном факультете не так.

Они поднялись на третий этаж, перед дверью в аудиторию парень – Анна никак не могла вспомнить, как его зовут – приложил палец к губам.

– Так, я иду первым, ты прячешься за мной и не показываешься. Вдруг прокатит?

Анна усомнилась, но спорить не стала. Она уже приготовилась к нравоучению от профессора Роша.

Парень открыл громко скрипнувшую дверь, придержал, чтоб Анна тоже вошла.

– Так-так, кто это у нас? – заинтересовался профессор Рош, невысокий и пухлый, с буйными кудрями на голове.

– Прошу прощения, профессор. Мне пришлось задержаться у господина Вуату.

– И что же от вас, Саваж, было нужно вашему преподавателю? Вы и к нему опаздываете?

– Нет, но представляю интересы своей группы. Постараюсь, чтобы больше такого не повторилось.

Анна всё время стояла за его спиной и не могла никуда двинуться – даже если бы и хотела, потому что было некуда.

– Садитесь, – кивнул профессор.

– Благодарю вас, – кивнул Саваж, вот как его зовут, взял Анну за руку – за руку! – и быстро усадил на ближайшее место за длинным столом, возле каких-то девушек с прикладного, и сам сел с краю.

И впрямь вышло так, что Анну-то и не заметили. Всё время тут сидела. Саваж улыбнулся и подмигнул. Оглядел большую поточную аудиторию, перемигнулся с кем-то, кто сидел сверху, быстро что-то написал в телефоне. Получил ответ.

Достал телефон, открыл в нём какую-то программу, Анне неизвестную, и запустил.

– Что это? – спросила она шёпотом.

Он улыбнулся, нашёл в своём рюкзаке блокнот, в блокноте чистый лист и принялся там писать. Потом положил блокнот ей на колени.

«Это звукозапись, мы договорились с друзьями, что будем так записывать лекции Роша».

Анна восхитилась – о как придумали! Хотела сказать, но он приложил палец к губам и протянул ей ручку.

«Хорошая идея. Но ты готов потом ещё раз всё это слушать? Это ж сколько часов жизни!»

«Программа распознает и переведёт в текст»

Всё-то они предусмотрели!

«Умеешь играть в морской бой?»

«Нет»

«Сейчас научу, смотри»

И дальше они – о ужас! – играли в морской бой до конца лекции. Анна и не заметила, как прошло почти два часа и профессор Рош, наконец, распрощался.

– Привет! – сверху прибежала Марианна. – Я уж думала, ты не придёшь. Хорошо, что пришла!

Марианна почему-то не бесила и не раздражала.

– Привет. Да, я снова не смогла выйти из дому в правильное время.

– А твой сводный?

– Я ж не некромант, чтоб как он! – дёрнула плечом Анна.

Потому что Леон Шеню выходил из дома за четверть часа до начала, становился на свою доску и своими некромантскими путями в один миг добирался до Академии. Это не для нормальных людей.

– А что он? – живо заинтересовался Саваж.

Анна рассказала… кажется, это не про некроманта, это про парней вообще. Потому что у Саважа загорелись глаза, как у кота, и он принялся оглядывать аудиторию в поисках Леона Шеню. А потом пошёл куда-то наверх, разговаривать с кем-то из своей группы, так Анна поняла.

– Он тебя круто отмазал, – восхитилась Марианна. – Как так вышло?

– Сама не поняла. Мы просто… встретились внизу, и он сказал – пошли, держись за мной, вдруг повезёт. Повезло.

Вот и хорошо.

А на следующий день не повезло.

У них должно было состояться практическое занятие в бассейне, накануне профессор Дьюи, преподававший у них специальность, сказал, что понадобятся купальники. До того они работали с водой в ограниченных объёмах – в мисках, кувшинах, вёдрах. А теперь должны были начать работу с большим количеством.

Практика стояла первой парой с утра. Анна прибыла вовремя, в этом бассейне они уже были на прошлой неделе на физкультуре – у водников из двух пар физкультуры в неделю одна в бассейне, у остальных, кажется, тоже бывает такая.

Во всяком случае, первый курс боевого факультета пришёл сюда вряд ли для того, чтобы воду в бассейне ворочать. Они стояли группой у воды, переодетые в купальное, и что-то обсуждали.

Среди водников парней было трое, и все они застряли в раздевалке. Анна вышла, огляделась, ещё вышла староста Джемма, да и всё, остальные девушки тоже не торопились. Ничего, сейчас придёт профессор и выгонит всех из раздевалок.

– А кто это у нас тут такой аппетитный? – вдруг раздалось над самым ухом Анны.

Она в ужасе обернулась и увидела здоровенного бородатого парня, возвышающегося над ней едва ли не на голову.

– Иди отсюда, – прошипела она.

Надо было бежать, но она оцепенела и не могла даже пошевелиться.

– Не хочу, – он протянул руку, провёл ладонью по спине и расстегнул застёжку её купального топа. – Зря одеваешься, и так красивая!

Топ тряпочкой повис на шее, Анна с визгом прикрыла руками грудь, а к ним уже летела по мокрому полу невысокая синеволосая девушка – кажется, из группы этих идиотов.

– Ты, дебил, Медведь засратый!

И как пнёт его по колену!

– Эй, Малявка, ты чего, я ж пошутил!

– Я тебе сейчас пошучу, урод недоделанный!

Анна всё ещё не может пошевелиться и видит, как с растопыренных пальцев девчонки срываются молнии, шорты на парне распадаются на два куска и падают на пол. Тот понимает, что остался голым, и только разевает рот, силится что-то сказать, но не может.

– Так, спокойно. Никто ничего не видел, – девушка подскакивает к Анне, поправляет на ней несчастную деталь купальника и застёгивает. – Всё хорошо. Все целы. А уроду этому мы ещё поддадим!

Ужасный человек прыгает, вопит и бранится ужасными словами, и к ним подходит очень злой Саваж.

– Что происходит?

– А то, что пусть Медведь извинится перед девушкой, ясно? – вылепила защитница Анны.

– Клодетт, что он сделал?

– То, чего приличный человек не сделает ни при каких обстоятельствах, понятно? Вот пусть теперь рассекает с голой жопой!

– Так, Медведь. Не умеешь разговаривать с девушками – не подходи. Не понимаешь – тебе же хуже, – сурово сказал Саваж.

– Да я не хотел, – попытался отговориться Медведь – он и вправду большой и косматый, у него и на спине, и на груди волосы, а внизу – так и вовсе, мамочки!.. Анна зажмурилась.

– Не хотел – не подходи, ясно? А сейчас тебе сказали, что нужно сделать.

– Прости, ладно? Я правда не хотел, – пробормотал Медведь.

Не прощу, подумала Анна.

– Прощать тебя не за что, скотина косматая, – сообщила девушка, которую звали Клодетт.

– Мне жаль, вот, я больше так не буду, – пробурчал Медведь.

– Что пристали к ней, дураки? Она ж холоднее рыбы!

Надменный насмешливый голос известил о появлении на сцене нового лица.

Студентку Финнею все преподаватели называли по имени – студентка Финнея. У неё были глаза цвета моря и светлые волосы до пят с серебристыми прядями, и в них посверкивали какие-то украшения. Она ходила в таких коротких шортах, в каких Анна появилась бы разве что на пляже. И на высоченных каблуках. И ноутбук она носила в футляре в форме ракушки.

А когда на прошлой неделе была физкультура в бассейне, Финнея вышла из раздевалки и прыгнула с бортика в воду, и в воде её ноги превратились в рыбий хвост.

У Анны тогда даже рот открылся от изумления, да и не только у неё, у всех. А профессор сказал – да, Финнея русалка, ничего особенного. Потомок Старшего народа. Им тоже нужно учиться.

И вот эта студентка Финнея шествовала к краю бассейна, не надев даже крошечный топ от купальника. Ну да, она сейчас перекинется, и зачем ей купальник?

Парни-боевики потеряли челюсти все. И голозадый, и одетые. Про Анну просто забыли. Финнея же подошла, прыгнула в воду и в воде перекинулась.

– Офигеть, – девушка по имени Клодетт подскочила к бортику. – Ка-а-а-акой хвост! А потрогать можно?

– Можно, если осторожно, – усмехнулась Финнея.

– Жанно, смотри! Натуральная русалка! Ты вот видел хоть одну?

Саваж подошёл, поклонился Финнее – будто он не в купальных трусах, а хотя бы в джинсах и белой рубашке.

– Очень приятно. Жан-Филипп де Саваж. Это Клодетт де ла Мотт. И остальные.

Наверное, Финнея что-то ответила бы, но пришёл профессор Дьюи.

– Боевой факультет, вам в соседний бассейн. Водный факультет, всем приготовиться. Из раздевалок выйти, из бассейна тоже. Оборотням принять человеческий облик. Голым одеться.

– Прости наших придурков, они ещё цивилизуются, обещаю, – шепнул Саваж, проходя мимо Анны.

А Малявка Клодетт показала ей большой палец.

Профессор Дьюи сам напоминал Анне какое-то водное животное – крупный, плотный, отфыркивающийся после каждого погружения в воду. Глаза у него были чёрные, небольшие и круглые, и он ещё очень забавно шевелил усами. Но всё это не имело абсолютно никакого значения, когда он начинал говорить о деле. Когда монотонным голосом нараспев читал какие-то рифмованные древние магические строки о водной стихии. Когда по его слову вода в бассейне создавала причудливые фигуры и водовороты, стены до потолка, фонтаны и водопады.

Анна очень порадовалась, что сейчас практика, а не какое-то теоретическое занятие, ещё и общее, где нужно было бы сидеть у всех на глазах. После взаимодействия с водой и с силой уже не было так больно, и так неловко смотреть на однокурсников. Однокурсники, к слову, вообще сделали вид, что ничего и не было – Анна да и Анна.

Все, кроме Финнеи. Та выбрала момент, когда профессор дал пару минут передышки, подплыла и обдала Анну тучей брызг от хвоста.

– Чего нос повесила? Неприятно, понимаю, но – жизнь продолжается.

– Ты, может быть, привычная к такой жизни, тебе и ничего особенного, – дёрнула плечом Анна.

– Людей ты не переделаешь. И знаешь, парня как-то резко тормознули друзья, они там какие-то приличные. Поэтому есть шанс, что у него мозги на место встанут. А пока не встали – ну, бей. Облей водой, в конце концов. Ты же можешь.

– Могу, но это… это дикость, – Анна не могла представить, что обливает кого-то водой.

– А то, что он сделал, не дикость? Не понимает нормально – пусть получает, да и всё. Ну и мы все будем за тебя, если что. Не дрейфь.

Нырнула и снова облила Анну водой, но Анна почему-то даже не рассердилась.

А после пары её поджидали у выхода из раздевалки те самые боевики – Саваж и де ла Мотт. Девушка – внучка ректора, дошло до Анны.

– Ты как? – спросил Саваж, вглядываясь в неё своими жёлтыми глазами.

Анне стало не по себе, но она выдохнула и ответила:

– Спасибо. Всё в порядке. Спасибо вам обоим.

– Вот и славно, – кивнул Саваж. – Удачи!

А Клодетт де ла Мотт подмигнула на прощание.