Читать книгу ZигZаги Vойны 2025 - Сборник - Страница 14

Всем известна битва на Курской дуге – победы, одержанные там Советской Армией в 1943 году. Но немногим известно, что этому предшествовала Курско-Обаянская наступательная операция. Контрнаступление Советских войск правого крыла Юго-Западного фронта на Обоянь велось силами двух армий. Основной удар наносила 21-я армия, состоявшая из пяти дивизий. Уже в ходе операции была введена 8-я мотострелковая дивизия НКВД, имевшая сильный состав. С конца 1941 по 1942 наши войска пытались занять Обоянь и Курск.

…Среди дивизий, выдвинутых на жаркое Курско-Обоянское направление, были так называемые «Штрафные батальоны». Среди её «солдат-смертников» был и разжалованный до рядового Попов Михаил Павлович. Побег его из плена удался без особого труда. Его никто не пытался задержать. Видимо, офицеры неприятельской армии никак не могли предположить, что Михаил откажется от их лестного предложения. Он знал немецкий язык, многое понимал в танкостроении, мог без опасения говорить, что является сыном священника, но… предпочёл бежать к своим. Наивный! Конечно, «свои» не поверили в искренность его возвращения…

Поражение Советских войск под Харьковом стало серьёзным ударом по Красной армии. Для выравнивания положения Сталин летом 1942 года опубликовал знаменитый приказ № 227, более известный под названием «Ни шагу назад!» С этого момента на фронте приступили к формированию отдельных подразделений, получивших наименование штрафных, куда направлялись солдаты и командиры, уличённые в нарушении дисциплины, трусости и совершении преступлений. Конечно, насчёт штрафбатов мнения противоречивы: кто там был и за что. Штрафбаты отличались от штрафных рот тем, что в них отправлялись лица среднего и старшего состава… После очень удачного и подозрительного побега в составе одного из штрафных батальонов Михаил приближался к родимому дому – к милой рощице на пригорке у речки Обаянки.

«Вот я почти и дома. Под Ракитным бой, говорят, будет. Там до Обаяни рукой подать», – размышлял Михаил.

Он знал, что с ноября 1941 года город оккупирован, как и Макеевка, где оставались жена и сын.

На привалах уставший 38-летний мужчина с ранней проседью в тёмно-русых волосах подолгу задумчиво смотрел в тяжёлое серое небо, где тоже, словно шла война – вечная борьба Добра со Злом…

Девятнадцатилетний Георгий Коновалов уже командовал бо́льшим числом людей, чем было поначалу. Во взводе стрелков Латышской дивизии у него в подчинении находилось 50 человек, сейчас в зоне его ответственности было несколько сотен человек. А сам он подчинялся совершенно иным органам. Народный комиссариат внутренних дел выделял особых, преданных делу людей, которые должны были смотреть за настроениями бойцов, выявлять неблагонадёжных и подозрительных… Георгий выглядел старше своих лет то ли благодаря должности, то ли из-за постоянной искренней заботы о счастье Родины и борьбе с её врагами, как внешними, так и внутренними.

Как-то на одном из привалов он решительным шагом подошёл к пожилому и странному, на его взгляд, мужчине, одиноко сидевшему на сыром бревне и неотрывно глядящему в свинцовое низко нависшее небо.

– У вас какие-то проблемы, рядовой?

– Никак нет, товарищ лейтенант, – с безликой готовностью ответил боец.

И лейтенант прошёл бы мимо по своим делам, но что-то остановило его.

– Ваше имя, рядовой?

– Попов Михаил Павлович. Нам позволили полчаса передышки. Примите мои извинения, если я что-то по незнанию нарушил.

– Младший лейтенант Георгий Коновалов. Нет, рядовой Попов, не нарушили. Просто сидите один, отдельно от всех, в небо смотрите. Не курите, не балагурите, – усмехнулся своей нежданной рифме младший лейтенант.

– Георгий… – эхом откликнулся рядовой, не отвечая на вопрос о своей обособленности. – А у меня сына так зовут. Редкое имя. Второй годик только пошёл… Под немцами они сейчас, в Макеевке. И моя Обаянь родная под немцами. Вот уж почти до дома дошагал. А Вы откуда, товарищ лейтенант?

– С Невьянска, Свердловской области.

Михаил вздрогнул, вспомнив, как зацепился взглядом за этот город, расположенный недалеко от конечной точки эвакуации, куда он так и не добрался.

– Урал – наш надёжный тыл! – гордо произнёс Георгий и, помолчав, продолжил, – да, многим сейчас непросто… Сами как здесь оказались?

– Из плена сбежал. К своим… – Михаил, прервав свою историю, неожиданно добавил, – у Вас и у сына дети будут Георгиевны. Это красиво.

– Может, Георгиевичи?

– Должны быть девочки. Вдруг опять война. У них будет шанс жить дальше…

– Вы, рядовой, эти тлетворные мысли оставьте! Война у него! Враг будет разбит, победа будет за нами!

– Извините… – Михаил вновь умолк, вновь устремив долгий взгляд в низкое небо.

Георгий тоже поднял глаза вверх. На долю секунды ему показалось, что облако похоже на суровый лик Генералиссимуса, из-за которого подмигнул хитрый глаз бабки Фени. А Михаилу казалось, что среди облаков он чувствует добрый, зовущий взгляд отца Павла – настоятеля Обаянской церкви Пресвятой Богородицы.