Читать книгу Хроники забытого Мира. Присказка - Сергей Абдалов - Страница 11

Князь Велес, бессильный и хрупкий, висел на вытянутой руке Олзгора, будто сломанная игрушка. Рана на теле Чёрта зияла кровавой трещиной, но, несмотря на непрерывное кровотечение, Чёрт сжимал горло богатыря, поднимая его до уровня своих рогов. Тело Велеса сотрясалось в предсмертных спазмах. Три алых потока струились из разорванного ребра, стекая по ногам и капая на землю, смешиваясь с тёмными прядями дождевых капель.

Мир вокруг стремительно погружался во мрак, закручиваясь в водовороте теней, а потом вспыхивал яркими вспышками боли перед глазами. Два могучих воинства уже вступили в последнюю битву. Дикие вопли, грохот оружия, топот коней, свист стрел и залпы ружей сливались в один чудовищный хаос. Ведьмы нападали на Индриков, сбивали их с ног и вгрызались клыками; Гамаюны и Валькирии теряли перья и крылья, падая с небес. Во́лоты, падающими скалами, обрушивались на землю, раздавливая и Нечистую силу, и витязей. Гул нескончаемой битвы оглушал каждого богатыря, каждого Чёрта.

Но внезапно среди этой вакханалии князь уловил печальное напевание знакомой колыбельной. Ослабевший хваткой Чёрта, он медленно повернул голову в сторону звука. Силуэт высокой женщины в чёрной мантии и низко надвинутом капюшоне оставался невидимым для людей и Нечистой силы. Всадники проносились мимо неё, словно через призрачную дымку. Стрелы не могли задеть женщину, дождь не касался её одежды. Продолжая тихонько напевать, она слегка приподняла голову и взглянула на князя пустыми, глубокими глазницами.

Перед собой он увидел неясный образ высокой женщины в длинном чёрном платье, покрытом густым плащом с низко опущенным капюшоном. Этой фигуре не могли повредить ни люди, ни враждебное войско. Мимо неё пролетали бойцы, лошади мчались невредимыми сквозь воздух, мечи проходили безрезультатно, стрелы падали бесполезно, даже дождевые капли скатывались прочь, не смея коснуться волшебной ткани.

Едва слышно женщина продолжала своё скорбное пение, слегка подняв лицо навстречу князю, глядящему ей прямо в глаза, полные нездешней тьмой и вечностью. Это была Смерть— неумолимая хозяйка загробного мира, пришедшая навсегда забрать себе воинов вместе с душами.

Давным-давно, задолго до возникновения первого огня, в глухих землях, расположенных далеко за пределами известных миров, родилась та, чьё имя вызывает благоговейный трепет и неподдельный ужас.

Она появилась в самом сердце ночи, среди древних лесов и болот, окутанных дымкой мистического марева. Мать её – Моро́зка, дух зимнего холода, несущий покой и глубокий сон. Отец – Темнодух, Господа́рь древней земли Нави, управляющий судьбами живых и мёртвых.

Росла Смерть среди шаманов, общающихся с духами природы, среди дремучих деревьев и заболоченных озёр, освещаемых серебряным серпом луны. Повсюду её сопровождали братья и сестры – теневые всадники и призрачные лесные девы, охранявшие границы её владений.

Лицо её скрыто плотной завесой мрачного покрова, голос звучит как шелест осенних листьев. Взгляд её полон глубин и бездн, взглянув в которые невозможно остаться прежним человеком.

В дальних краях расположена её страна Мёртвых – девять царств и десять госсударств, каждая из которых открывает путь в загробный мир. Каждое зловещее событие – война, эпидемия или трагическое завершение жизни – сопровождается её появлением в устрашающем образе, тихо напевая песнь гибели. Именно тогда умирающий ощущает, как страх охватывает душу, осознавая, что вскоре состоится встреча со Смертью. Такова её миссия – провожатого в путешествие по извилистым дорогам небытия, покровителя всех живых существ, стремящихся постичь истинную природу конца.

Сам Велес почти позабыл древние сказания отцовских времён, и трудно ему было поначалу понять значение тех слов, которые шептала Смерть с потусторонним знанием. Однако чем быстрее уходила сила из тела князя, тем отчётливее становилась речь Смерти, открывающая великое знание древности, хранящее мудрость многих поколений.

«Ой ты, добрый молодец, стра́нничек дорогой!

Да приостановись-ка тут малость, погляди, диво-то какое явилось…

Вот-вот тут ровно сияньем нежным озарился предел земной.

Светлый тот рубеж – меж мирами узкий мостик пролёг многодорожный.

Дивный-то сей край распахнулся перед очами чистотой своей неизреченною.

Эх да посмотришь кругом: впереди тропиночка тонкая струится шелковинкой ажною,

Сквозь луга светлые тянется тихо, плавно теряется в дали дальней, невесомой.

Подмигивает оттуда гладь вод хрустальных голубых тихонько-незаметно,

Хрустальной корочкой лучистой крытая, манит-прельщает прохладой ясной своею.

Ой-да милая та земля, освобождённая от тяжести земных печалей суетливых,

По ту сторону чудесной грани скрытой шагнула свободой полной лёгкой!

Улетучились разом тяжесть грусти чёрной, боль былая горьких дум прошедших…

В сердце вдруг забрезжил солнечный отблеск яркой надежды благодатной вновь ожившей.

Открылся пред тобой широкий путь, озаренный светом мудрым, знанием стародавним,

Взывающий идти вперёд уверенно, доверчиво, смело, легко душе любимой.

Тут течёт свободно речушка родниковая, прозрачностью чистой блещет нескончаемо,

Источником несказанного спокойствия крепкого и непоколебимого довольства.

Исчезнут вовсе тяготы прожитые, растворятся тревоги-переживания прошлых лет ушедших,

Размытые становятся дороги памяти смутной далёких времён унылых.

Вновь потянулись реки золотых огненных потоков Любви Вселенской единой,

Лучами Радостью лучезарной заливаются небеса пространства невидимые высокого назначения.

О! Будь же счастлив, путник, дорога твоя добра и права повсюду откроется ясно,

Куда бы ни пошла нога твоя устало-мудрая, душа, жаждущая Света Истины прекрасной.

Вперёд пойдёшь ты спокойно-покойно, радостно-хлебосольно,

Где ждёт тебя мир полнокровный счастьем безграничным чистым,

Свободным сердцем, единым чувством братского единства нерушимого, вечно-бесконечного покоя святого».

– Я бы вырвал твою дерзкую голову, смертный! – взревел Олзгор, высоко подняв Велеса над землей. – Но смерть для тебя – слишком лёгкое наказание, которое может постигнуть в конце пути! Нет, я отправляю тебя в вечное заточение Нави! Ты будешь веками помнить гибель своего войска! Каждое мгновение будет наполнено воспоминаниями о том, как ты привёл своих войнов на верную погибель! А когда я явлюсь за всеми твоими родичами, ты своими глазами увидишь, как они умирают в невыносимых мучениях! Пропади же ты сквозь землю, князь!

Молниеносно Олзгор опустил руку, отправляя княжича Велеса стремительным полётом в непроглядную земную пучину. Грохот удара потряс окрестности, земля дрогнула и ожила.

Трясина расступилась жадно, подобно раскрытым устам голодного зверя, поглощающего добычу целиком. Тело князя исчезало в земле медленно, неумолимо, погружаясь всё глубже и глубже, пока наконец совсем не скрылось среди беспросветной тьмы подземелья.

Не успел ещё Велес почувствовать страх, не успел дух его сжаться от ужаса перед неизвестностью, как чернота плотной пеленой накрыла его глаза, замещая собой весь Мир. Ледяной озноб пронзил тело до костей, заставляя сердце замереть в тревожном ожидании конца. И лишь тишина царствовала вокруг, наполненная гулким эхом погребальных колоколов, зовущих туда, где уже давно никто не живёт…

Удовлетворенный Чёрт выпрямился, злобно усмехаясь. Его взгляд остановился на мече Перворода, который лежал на краю пропасти. Не осмеливаясь коснуться оружия, Олзгор подозвал к себе Дра́уга с торчащими в груди вражескими стрелами.

– Разбейте клинок вдребезги и развейте его осколки по пути ветра! – повелел Олзгор, сжимая окровавленную руку там, где глубокая рана терзала живот. – Вступайте в бой! Ни единый воин да не оставит поля битвы до последнего вздоха! Но помните: оставляйте жизнь одному из прокля́тых Баюнов… Он мне нужен живым!

Земля вновь содрогнулась, на этот раз удары были столь мощными, что огромные глыбы почвы взлетали вверх, будто расколовшаяся от удара молнии гора.

Из глубины земли возникла одна из голов ужасного Чернозмея, взметнувшись высоко к небу, словно хотела достичь самих облаков. Голова, склонённая над полем брани, выгибала свою длинную шею, покрытую кривыми рогами, напоминающими острые скалистые вершины. Казалось, будто сама тьма опустилась на землю, погрузив всё живое во мрак.

Увидев чудовище, богатыри замерли в изумлении – настолько огромен был этот Чернозмей! Глаза его сияли, подобно двум кровавым лунам, а клыки, выступающие из пасти, превосходили длину самого острейшего копья. В этой бездонной пасти легко могла уместиться целая армия.

Если бы Чернозмей целиком вырвался из мрачных глубин Омута, земля содрогнулась бы под тяжестью его шагов. Если бы поднялись все его многочисленные головы, солнце навсегда скрылось бы во мраке. А если бы он решил выпустить пламя, весь Мир погрузился бы в пекло, словно в раскалённую печь.

Широко распахнув жёлтые очи с тонкими, режущими взгляд зрачками, дракон исторг жуткое рычание, сотрясшее землю, и выпустил из чудовищной пасти мощнейший огонь. Поток яркого пламени закрутился в смертельный смерч, подобный извержению древнейшего вулкана, объятого гневом Создателей. Ослепительная огненная волна обрушилась на отважных витязей, превращая закалённую сталь мечей и крепких лат в ручейки расплавленного металла, вновь вернувшись в обжигающую магму кузнечного жара. Кони и воины разом вспыхнули яркими факелами, обратившись в иссушенные останки, покрытые трещинами от невыносимого жара. Даже крылатые Гамаюны рассыпались серым пеплом, словно чёрная снежная метель, разметанная беспощадным дыханием ветра.

Некоторые из людей и Ясных успели соскочить с Индриков, чтобы спрятаться за раскалённые щиты и камни, нырнуть в рвы, полные дождевой воды, которая уже начинала кипеть от жара. Если бы Чернозмей решил ещё раз обрушить своё пламя с неба, ни один воин не остался бы в живых. Но дракон, озаряемый вспышками молний, лишь злобно заревел, запрокидывая голову назад. Его могучая шея, похожая на гигантский стебель, постепенно затянулась под землю, и скоро грохот его рычания потонул в толще почвы.

Белодор, весь покрытый ожогами и ранами, осторожно выглянул из-за каменного укрытия, пытаясь сосчитать уцелевших богатырей. Остатки рати нашли себе убежище повсюду, где только могли укрыться от смертельного пламени: в глубоких канавах, за мёртвыми лошадьми, под телами павших Волотов, за опрокинутыми телегами с боеприпасами. Обожжённые Коты с дыбом стоящей шерстью осторожно выползали из стволов пушек, тревожно озираясь вокруг себя.

Над полем битвы кружили оставшиеся в живых Гамаюны, зорко высматривая на чёрной земле тех, кто ещё дышал. Псогла́вцы и кавалерия Чёрторубов, всё это время защищавшая тыл, медленно спускалась с размытого ливнем холма, стремясь оказать помощь раненым.

Уцелевших воинов вместе с подкреплением осталось совсем немного, и силы Нечисти, готовившейся к новой атаке, во много раз превышали их численность. Кали́нов Мост снова заполнили марширующие ряды Ры́карей и Драугов. Впереди, как всегда, двигалась Чертовщина, размеренно цокая подкованными копытами по железной поверхности моста.

Но Олзорга среди них больше не было. Верного слугу Чернозмея уже давно унесли на носилках, когда его тёмный господин огненным щитом прикрыл отступление своего легионера.