Читать книгу Горн - Сергей Александров - Страница 2

Дождь стучал по жестяной крыше фургона не каплями а гвоздями. Леша прижал ладони к ушам но стук был внутри в костях. Он не спал трое суток. Каждую ночь они приходили. Сначала во сне. Потом в щелях между сном и явью. Теперь просто в темноте запотевшего стекла.

Он выдохнул увидел как пар от дыхания завис в ледяном воздухе и не рассеялся. Сложился в линию. Потом в угол. Потом в слово. Буквы корявые детские. КАК ЖЕ.

Он дернулся стер рукавом. Стекло захрустело под тряпкой будто по нему провели песком. Он посмотрел на ладонь. В морщинах кожи белесый налет. Мел. Его здесь не было не могло быть. Он вытер руку об джинсы встал с скрипом коек. Нужно было уезжать сейчас же.

Ключ в замке зажигания обжигал пальцы холодом. Он рванул его. Молчание. Не даже щелчка реле. Аккумулятор сел за ночь. Хотя вечером было семьдесят процентов. Леша ударил кулаком по рулю. Тихий звук удара поглотила та же бархатная тишина что и гудит в ушах с того дня.

Он толкнул дверь фургона. Холод впился в легкие как нож. Лес стоял черный непроглядный. Ни ветерка. Ни звука. Даже собственные шаги по хрусткой мерзлой траве казались приглушенными будто он ходит по вате. Он достал из-под сиденья фонарь старый керосиновый отец смеялся над ним называл анахронизмом. Сейчас только он и работал. Электроника дохла в радиусе километра от Равнины.

Он щелкнул колесиком запахло гарью и горящим керосином. Желтый рваный луч прорезал тьму уперся в ствол первой сосны. И замер.

На коре ровно на уровне его лица был рисунок. Выцарапанный или проступивший изнутри. Не символ. Просто линии. Но они складывались в лицо. Его лицо. С открытым ртом. И изо рта этих линий выходила другая линия и тянулась вдоль ствола вниз к корням.

Леша отшатнулся. Фонарь дрогнул луч пополз по земле и выхватил из мрака ногу. Человеческую ногу. В кедре. Застрявшую в буреломе неестественно вывернутую.

Он не закричал. Крик застрял где-то в горле холодным комом. Он поднес свет ближе. Это был Макс. Тот самый Максим с турбазы веселый рыжий парень что пошел с ними на Равнину в тот день. На нем были те же шорты и футболка с принтом гор. Но футболка была не синей а черной от запекшейся крови. А лицо. Лицо было.

Леша не понял что не так с лицом. Оно было целым. Но не Максимовым. Черты плыли как у пластилиновой куклы оставленной на солнце. И на этом расплывчатом фоне проступало другое лицо. Знакомое. Его сестры Кати. Умершей три года назад.

Изо рта Кати-Макса сочилась не кровь а что-то темное и густое как смола. И шевелилось.

Леша отпрянул упал на спину. Фонарь выбил из рук покатился луч закрутился безумным диско-шаром выхватывая из ада куски. Ствол с его лицом. Торчащую ногу. Свои собственные руки в белом меловом налете. Потом свет ударил куда-то вверх в кроны и погас с коротким хлюпающим звуком.

Тьма навалилась мгновенно и абсолютно. Он лежал не дыша. В ушах звенело. Потом сквозь звон пробился другой звук. Скребок. Будто кто-то огромный и тяжелый медленно царапает когтем по стволу сосны. Сверху вниз.

Скр-р-р-рп. Пауза.

Скр-р-р-рп. Ближе.

Земля под ним вибрировала от тяжести шагов. Не человеческих. Что-то огромное и несосредоточенное шло через лес ломая ветки не замечая их. И дышало. Дыхание было похоже на шипение песка высыпающегося из огромного мешка.

Леша вскочил побежал. Не видя куда. Ноги сами понесли прочь от звука. Он бился лицом о ветки падал в промоины поднимался и бежал дальше. Лес вокруг ожил. Не шелестом листьев. Стоном. Тихим еле слышным стоном исходящим от земли от деревьев из самого воздуха. Стон складывался в слова но не на русском. На том что он слышал на Равнине. Язык камней и мертвой глины.

Впереди мелькнул просвет. Не свет просто чуть менее густой мрак. Полянка. Он вывалился на нее и замер.

Посреди поляны стоял его фургон.

Тот самый. С пробитым левым фарой и царапиной на боку. Он был здесь. В пяти километрах от той дороги.

Дверь была открыта.

Внутри в салоне горел свет. Теплый желтый свет керосиновой лампы. И сидела тень. Знакомая до боли тень. Сгорбленная спина седая голова.

Дед. Его дед умерший когда Леше было семь.

Тень медленно повернула голову. Лица не было видно только темный силуэт. Но Леша знал что это он. И дед медленно поманил его пальцем. Доверчивым жестом каким звал его маленького к столу на ужин.

Иди внучек. Иди сюда. Устал наверное.

Леша сделал шаг. Потом другой. Ноги несли его сами. Разум кричал что это ловушка что это не дед что там в том свете смерть. Но тело помнило тепло той лампы запах дедова табака и картошки жаренной на сале. Помнило и тянулось к этому как утопающий к последнему глотку воздуха.

Он подошел к порогу. Внутри пахло действительно жареной картошкой и пылью. И еще чем-то. Сладковатым и гнилым. Как забродившие яблоки в подвале.

Садись, – сказал голос деда. Но голос был не тем ласковым хрипловатым. Он был собран из множества голосов. Шепот Кати. Хрип Макса. Его собственный сдавленный всхлип. Все сплелись в одну мерзкую какофонию.

Леша заглянул внутрь.

На месте деда сидело Оно.

Не монстр не черт. Просто сгусток тени. Но тени плотной как деготь. И в ней плавали лица. Все те кого он знал и кто был мертв. Они шевелились словно пытались выплыть на поверхность и не могли. А из этого сгустка протягивались тонкие щупальца из той же тьмы и обвивали руль сиденья лампу. И питались светом. Лампа тускнела на глазах.

Садись, – повторила тень уже одним голосом. Голосом Леши. Точной его копией.

Он отшатнулся. И в этот момент свет в фургоне погас окончательно.

Тишина.

Потом сзади совсем близко у самого уха раздался шепот. Теплый влажный.

Мы же звали тебя. Зачем бежишь. Мы же свои.

Он рванул вперед не разбирая дороги. Сзади не было звука погони. Только шепот. Он был везде. Исходил из-под земли из деревьев из собственной грудной клетки.

Беги беги. Все равно приведем. Твоя глина уже замешана. Твоя очередь на Равнине.

Он бежал пока не споткнулся и не полетел вниз с крутого склона. Катился по мерзлой земле камням корням. Ударился головой о что-то твердое.

И провалился в беззвучный ватный мрак.

Очнулся от холода. Лежал на спине. Над ним висело небо грязного свинцового цвета. Ни звезд ни луны. Просто плоское бесконечное полотно. Он поднял голову.

Перед ним расстилалась она.

Смертная Равнина.

Гигантское пространство голой меловой породы белой как кость. Ни деревца ни кустика. Только белизна прорезанная глубокими черными трещинами. И ветер. Постоянный ледяной ветер который выл в этих трещинах словно равнина дышала. И с каждым вздохом выдыхала наружу тот самый белый мелкий песок который теперь был у него в волосах в зубах под ногтями.

Посреди равнины чернели силуэты. Невысокие бесформенные. Каменные алтари. Или просто сгустки тьмы которые не мог развеять даже этот призрачный свет.

Один из силуэтов пошевелился.

Отделился от общего массива и поплыл по меловой глади в его сторону. Без ног без звука.

Леша вскочил. Спина и голова гудели от боли. Он был здесь. В самом сердце кошмара. Без фонаря без оружия без сил.

Силуэт приближался. И из давящей тишины равнины наконец выкристаллизовался звук. Не вой ветра. А смех. Детский беззаботный смех его младшей сестренки. Той что тоже была с ними в тот день. И чьего тела так и не нашли.

Смех доносился от приближающейся тени.

Леша развернулся и побежал обратно к лесу. Навстречу шепоту который уже ждал его в черноте между деревьями. У него не было выбора. Только два кошмара. Лес где охотятся тени или равнина где смеются мертвые.

Он выбрал лес.

Последнее что он увидел обернувшись была надпись на меловой поверхности у самого края. Словно кто-то гигантской рукой вывел ее прямо на камне. Свежую. Яркую.

ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ ДОМОЙ ЛЕША

И он побежал. Зная что это только начало. Что они не уйдут. Что Равнина голодна. И она уже выбрала свое следующее блюдо.

Его.