Читать книгу Купить нельзя родить - Сергей Бакшеев - Страница 12

Елена Петелина вошла в типичный вытянутый двор между двумя многоквартирными домами. Подъезд, где случилось несчастье с младенцем, искать не пришлось. Рядом стояли машина полиции и две «скорые помощи», на одной из которой продолжали мигать спецсигналы. Дверь в подъезд была распахнута. Оперативники отсоединили доводчик, чтобы она не захлопывалась.

– Лена! – Петелину окликнул родной мужской голос.

Она обернулась, увидела Марата Валеева. Рядом с ним стоял участковый Юрий Шевчук. Шевчук разговаривал с женщиной, которая требовательно спрашивала:

– Юра, ты помнишь, что у мамы сегодня день рождения?

– Катя, я на задании, но обязательно приду.

– Опять у кого-то собака пропала?

– Мы ищем врача… – начал объяснять участковый, но тут же умолк, увидев старшего следователя.

Марат подошел к жене:

– Лена, ты как здесь?

– Дорецкий дал поручение. А ты?

– Твое поручение отрабатываем. Обходили квартиры, где ждали педиатра, а тут… – Оперативник перевел выразительный взгляд на синие мигалки «скорой».

– Про Мурзину что узнали? – поинтересовалась следователь.

– Добрым доктором ее не назовешь. Врач часто опаздывает, осмотр проводит формально. Так говорят родители.

– Вы Лидию Витальевну обсуждаете? – вмешалась в разговор Катя и выразила недовольство услышанным: – Мурзина нормальный врач.

Петелина пристально посмотрела на женщину. Участковый поспешил объяснить:

– Елена Павловна, это моя сестра Екатерина Шевчук.

– Откуда вы знаете Лидию Мурзину? – спросила Петелина.

– Работаю с ней в местной поликлинике. Я акушер, она педиатр. Пересекаемся.

– Вам известно, что Мурзина пропала?

– Когда? – удивилась Катя.

Елена переадресовала вопрос Марату:

– Удалось выяснить, когда Мурзину видели в последний раз?

– Мы прошли по списку вызовов педиатра. Последний ее визит был вчера часов в двенадцать. С тех пор Мурзина больных не посещала.

Петелина обратилась к акушерке:

– Екатерина, нам известно, что домой Мурзина не пришла. Где она может быть?

Шевчук отвела взгляд, пожала плечами.

– Не знаю, – выдавила она и, словно уходя от вопроса, заинтересовалась суетой около подъезда. – А здесь что стряслось?

– Младенец умер.

– Какой кошмар! – ахнула Катя и попятилась, прикрыв рот ладонью.

Ее искренний испуг вернул следователя к главной цели своего визита. Она дала распоряжение участковому:

– Шевчук, просмотрите записи подъездных камер, где была Мурзина. А Марат пойдет со мной.

Довольный Валеев по-дружески подсказал старшему лейтенанту:

– Андрей, отметь, с кем Мурзина пересекалась, куда направилась? И вообще… – Оперативник сделал неопределенный жест рукой и поспешил в подъезд за Петелиной.

Они поднялись на лифте. На лестничной клетке у приоткрытой квартиры стояла коляска для двойни. В обычной двушке было тесно. Там находились полицейские, суетились врачи. Одну из комнат загромождали пять детских кроваток, две люльки, десятки бутылочек, килограммы сухой смеси и несколько упаковок памперсов. Няня, женщина средних лет в домашних тапочках и мешковатой одежде, пыталась успокоить четырех малышей, которых осматривали врачи. Она была растеряна и напугана, малыши чувствовали это и слезно голосили. Ее муж сидел на корточках у стены, обхватив руками понурую голову. За ним присматривал вооруженный патрульный.

Елена помогла одеть визжащего младенца, которого только что осмотрел врач. Малыш затих, круглые черные глазки изучили чужую тетю и снова сжались от крика.

Петелина перешла в соседнюю комнату. В глаза бросилось оборудование для реанимации и интенсивной терапии, разложенное на двуспальной кровати. Между раскрытых сумок с красными крестами не сразу было заметно что-то маленькое, накрытое простыней.

Елена приподняла простынь, увидела синюшное тельце, подавила ком горле и спросила врача:

– Причина смерти?

– Внезапная остановка дыхания. Точно узнаем после экспертизы. Внешних повреждений нет.

– Что с остальными?

– На первый взгляд в норме. Но нужно обследовать детей в медицинском учреждении.

– Обязательно, – согласилась следователь. – Дождитесь органов опеки и увозите.

Петелина прошла на кухню и приказала полицейским:

– Освободите кухню и приведите сюда…

Она замялась. Кто эта пара взрослых с чужими детьми: еще свидетели или уже подозреваемые? Полицейский понял о ком речь и протянул два паспорта.

– Мы проверили их документы. Супружеская пара: Юлия и Степан Галатенко. На детей документов нет. Кого привести первым?

– Обоих, – решила следователь.

Валеев заволновался:

– Я побуду с тобой.

Петелина не возражала.

– Присаживайтесь, – сказала она, когда пару привели на кухню. Сама осталась стоять, чтобы лучше наблюдать за их реакцией.

– Мы беженцы с Донбасса, – рассказывала Юля Галатенко. – Искали работу в Москве и нам предложили быть нянями. С проживанием! Это удача для нас, я согласилась. И муж поддержал.

Мужчина кивнул:

– Жена всегда с детьми, а я в магазин хожу. И с коляской иногда гуляю.

– С коляской? – с нажимом спросила следователь.

Степан смутился:

– С детками, по двое сразу.

Петелина исподволь изучала пару необычных нянь. Обоим по сорок лет. Юля черноволосая, полненькая, хозяйственная – руки не привыкли лежать без дела. Степан худощавый, молчаливый, мастеровой. Оба потрясены и растеряны.

– Кто предложил вам работу?

– Фирма «Заветный шанс». Мы бумаги подписали, – ответила Юля.

– Где эти документы?

Жена посмотрела на мужа. Степан развел руки:

– Так, они забрали. На регистрацию или куда… Мы не знаем.

– Как давно здесь живете?

– Полгода.

– Семь месяцев, – уточнил муж.

– Чьи дети с вами?

– Нам их приносят. Крохотных. – Юля подставила руки, словно принимала младенца. – Потом забирают.

– Откуда дети?

– Женщины рожают для бездетных пар.

– Кто рожает? Где?

– Я не знаю.

Петелина возмутилась:

– Дети без родителей, без документов, без имени! Это нормально?

В глазах Юли выступили слезы. Далеко не первые сегодня.

– Мы няни, – сбивчиво оправдывалась она. – Ухаживаем за детьми круглосуточно. Кормим их детскими смесями по часам. Купаем вечером, меняем памперсы. Ночью с мужем встаем по очереди.

– Будильник ставили, чтобы не проспать часы кормления, – подтвердил муж.

– Я не помню, когда спала нормально, – жаловалась жена.

Елена по себе знала, что и с одним грудничком тяжело, а с пятерыми… Возможно, няни старались, делали, что могли, но результат получился плачевный.

– Что случилось с малышом? – спросила она.

– Он не ел, был слаб. Я позвонила врачу.

– В скорую?

– Нет, сначала педиатру.

– Какому?

– Лидия Витальевна нас обслуживает.

Петелину словно током кольнуло. Валеев тоже насторожился. Следователь достала телефон и показала фотографию Мурзиной, переснятую в квартире врача.

– Она?

– Да.

– Когда вы ей звонили?

– Еще утром.

«Значит, сегодня. А пропала Мурзина вчера», – щелкало в голове следователя.

– Что ответила педиатр?

– Она не ответила. Я послала сообщение, что малышу плохо. Но она так и не позвонила и не пришла.

– Дайте свой телефон. Марат, проверь.

Валеев просмотрел данные в смартфоне няни и доложил:

– Звонок был и сообщение отправлено. Но даже не доставлено.

Елена вскипела:

– Неужели было не ясно, что телефон врача отключен! Чего вы ждали?

– Я ждала ее. Делала, что могла. А когда малыш перестал дышать, позвонила в скорую.

– Перестал дышать… младенец. – Петелина едва сдерживала гнев.

Марат дал Лене перевести дух и спросил няню:

– Я заметил, что все малыши азиатского типа. Почему?

– Так сейчас получилось. Разные были дети – и от европейцев, и от азиатов. Родители к нам не приезжали, мы их никогда не видели.

– Родители не интересовались детьми?

– Я не знаю.

«Опять не знает, – внутренне злилась Петелина. – С виду простые, бесхитростные, добрые нянечки, а в соседней комнате труп младенца!»

Она выдохнула и решила:

– Граждане Юлия Галатенко и Степан Галатенко, вы задержаны! Оба! По подозрению причинения смерти ребенку по неосторожности.

Муж накрыл ладонью руку жены, сжал, успокаивая, посмотрел ей в глаза. Юля волновалась не за себя:

– А как же детки?

– О них позаботятся. А вас доставят в следственный изолятор! – отрезала следователь и кивнула Марату. – Организуй.

Оперативник знал, что делать, и позвал полицейских:

– Пакуйте задержанных! И увозите.

В детской спальне врачи вместе с двумя женщинами из органов опеки пеленали плачущих младенцев, чтобы перевезти их в больницу. Петелина записала адрес больницы и передала врачу «скорой» свою визитку:

– Пусть сообщат мне о результатах обследования детей.

Она по-женски хотела помочь с детьми, но ей позвонил нетерпеливый Дорецкий:

– Петелина, почему не докладываешь? – возмущался начальник. – Ты где?

– На месте происшествия. Один ребенок скончался, четверых других перевозим в больницу. Няня и ее муж задержаны. Утверждают, что работали по найму на фирму «Заветный шанс». О родителях детей ничего не знают.

– Я же говорил! – обрадовался Дорецкий. – Суррогатное материнство для иностранцев! Вот с чем мы столкнулись. Телевидение приехало?

– Зачем телевидение?

– Я вызвал. Пустить! – распорядился подполковник. – А ты дашь комментарий, что органы следствия пресекли торговлю русскими детьми.

– Феликс Эдуардович, я только начала следственные действия. Да и дети внешне не похожи на…

– Ой, Петелина, лица детей затушуют. Пусть делают репортаж!

– Квартира, судя по всему, принадлежит агентству «Заветный шанс». У них есть клиника, врачи. Возможно, они действуют в рамках закона.

– Мы лучше знаем законы! – пресек сомнения Железный Феликс. – Раскручивай факты торговли детьми. Кто их рожал? Почему бросили?

– Думаю, документы должны быть в клинике.

– Вот и поезжай туда! И сразу информацию мне.

Валеев с нетерпением ждал, когда жена закончит разговор, и шепнул ей:

– Лена, там Маша Луганцева. И оператор!

Петелина и Луганцева давно знали друг друга. Тележурналист Мария Луганцева была близкой подругой эксперта-криминалиста Михаила Устинова, которого за ум и большую шевелюру по-доброму величали Головастик. Маша и Миша жили вместе, но часто ссорились, и Маша по-женски спрашивала совета у более опытной Елены Павловны. Такое знакомство позволило журналистке Луганцевой наладить полезные связи в правоохранительных органах. Пронырливый корреспондент первой узнавала о громких преступлениях и делала острые репортажи на скандальные темы.

Дружба дружбой, но выставлять напоказ смерть младенца в планы следователя не входило.

– В квартиру не пускать! – распорядилась Петелина.

Луганцева не спорила. Вместе с оператором она расположилась на ступенях лестничной клетки и с выгодного ракурса снимала, как из квартиры выносят хныкающих малюток.

– В современном мире всё покупается и всё продается. Дети тоже товар. Не хотите рожать – мы сделаем это за вас! – с апломбом вещала корреспондент. – Таков лозунг бессовестных агентств, наживающихся на чужом горе. Кого вам: мальчика, девочку или сразу двоих? Мы сделаем, обеспечим, только несите деньги! Никто не узнает, что рожали не вы. Если не случится страшное.

Маша перевела дух и напустила трагичность. Петелина наблюдала и немного завидовала дерзкой молодости. Худенькая подвижная Маша выглядела как всегда эффектно. Широкие джинсы винтажного синего цвета, куртка-бомбер из зернистой кожи, яркий макияж и короткая стрижка усиливали акцент на открытую шею, подвижные губы, мочки ушей с дергающимися подвесками и глаза, сверкающие пламенным гневом.

– В этой квартире сегодня умер младенец. Крохотный человечек, еще не проданный, даже без имени! Кто виновен в смерти невинного малыша? Об этом мы спросим старшего следователя СК Елену Павловну Петелину.

Луганцева шагнула к вышедшей из квартиры Петелиной и подсунула микрофон. Оператор навел камеру.

– Кто виноват в смерти младенца? И что делать обществу, чтобы подобного не допустить? – повторила вопрос корреспондент.

Следователь вспомнила чудесную фразу из зарубежных фильмов.

– Без комментариев! – заявила она, отодвинула журналистку и ушла вниз по лестнице.

Настырная Луганцева вслед парировала:

– Зрители вправе знать ответы! И мы будем ставить эти вопросы перед более высоким начальством.