Читать книгу Осьмушка жизни. Воспоминания об автобиографии - Сергей Белкин - Страница 45

Сразу после Тютчева цитировать собственные рифмованные строки не очень, конечно, дальновидно, но это моё стихотворение как-то вспомнилось и к слову пришлось. В заглавии – строка из стихов, написанных давным-давно:

Вот такие мысли и эмоции пришли мне в голову лет двадцать тому назад. Похоже, что они там витают до сих пор.

Вспоминая, я обращаюсь в основном к эпизодам, которые мне приятно вспоминать. А о том, что неприятно, – вспоминать не хочу. Разумеется, жизнь складывалась не из одних приятностей, тем более если речь идёт о «бизнесе 90-х», о мотивах и поступках людей, в него вовлечённых. Наблюдательный Карл Маркс верно заметил, что «нет таких преступлений, на которые не пойдёт капитал ради 300% прибыли». (Историки пишут, что эту мысль высказал профсоюзный активист Томас Джозеф Даннинг, а Маркс его просто цитировал, но «в памяти народной» это высказывание приписано Карлу Марксу.)

По своему опыту скажу, что афоризм этот в целом верный, в частностях – нет. На любые преступления идут ради куда меньшей прибыли, равно как не всегда идут и ради большей. Стремление к богатству в «новой России» пропагандировалось как естественная норма, присущая всем людям. Моральные ограничения, в сущности, отвергались, их заменила формула из лексикона «демократов»: разрешено всё, что не запрещено. Но и то, что было «запрещено», то есть требования законов, подверглось тотальной девальвации: от любых преступлений можно было откупиться.

Ограничения некоторых «бизнесменов» 90-х определялись одним: оценкой перспективы быть убитым партнёрами. Но и от этого нередко можно было отмазаться, договориться. Хотя страх быть убитым самому или подвергнуть опасности своих близких имел место, равно как и нежелание оказаться под следствием, судом или за решёткой. Страхи эти воспринимались как неотъемлемый элемент бизнеса и присущих ему рисков, которые, как нас учили с экранов ТВ, есть непременные и благотворные элементы рыночной экономики.

Охватившее многих стремление к наживе пагубно сказывалось на взаимоотношениях людей. Возрастало взаимное недоверие, процветала зависть, допускалась возможность обмана партнёров, коллег, наёмных сотрудников. Разумеется, большинство людей оставалось носителями советской морали, но среди тех, кто стремился к лидерству, алчность побеждала нравственность.

Справедливости ради надо сказать, что своя мораль и нормы поведения сохранялись и в криминальной среде. Помню одного нашего заказчика. Назову его Юра Таганский. Он пришёл со своим «проектом», суть которого была в закупке партии лекарств в одном месте, их перевозке на нашем самолёте и продаже с прибылью в другом месте. Денег на всю сделку у Юры не хватало, и он предлагал нам вложиться с прибылью.

Два эпизода вспомню в этой связи. На первой встрече Юра (внешность его отвечала идеальным киношным представлениям о бандите: бритоголовый, рыжая короткая щетина, полноватый, взгляд исподлобья, лексика уголовная), оглядев присутствующих с нашей стороны, выбрал меня и попросил выйти на два слова. Мы вышли, и он сказал: «Серёга, вот этого хмыря, который слева от тебя сидит, чтобы тут больше не было: это стукач». Все в тот момент видели друг друга впервые, но у Юры было своё чутьё. Не могу сказать, что он был так уж неправ.

О совместном бизнесе мы договорились. Юра улетел вместе с грузом на нашем самолёте, а потом пропал. Мы потеряли свои деньги и отнеслись к этому как к «накоплению жизненного опыта» без всякой надежды вернуть утраченное. Но спустя какое-то время этот Юра позвонил мне и, что называется, мамой поклялся, что деньги вернёт, что его подставили старые враги, поэтому он пока скрывается за границей. Но о долге помнит и вернёт обязательно. Так он звонил несколько раз, потом замолк. Позднее я узнал, что «старые враги» его всё-таки нашли и убили.

В компанию регулярно приходили разного рода «коммерсанты». С теми, кто шёл самотёком, разбираться нередко приходилось мне. Один такой проходимец запомнился и оставил на душе неприятный осадок. Он представлялся потомком русских эмигрантов, живущим в США. Приехал налаживать деловые контакты в современной новой России. О себе он говорил, что служил в ВМФ США, а теперь договорился о какой-то концессии (не помню, какой именно, возможно – золотоносный прииск) в Сибири, и работы уже начались. Надо взять ещё три или четыре «Катерпиллера», на что нужно тысяч 40—50, и срочно отправить машины туда. Деньги ему нужны буквально на неделю, он вернёт их с прибылью.

Внешность господина была более чем выразительной: вылитый Столыпин или кто-то подобный из портретов благороднейших высших чиновников Царской России. Я не поверил ни одному его слову, попросил предоставить информацию о себе, оставить заявку и хоть что-нибудь, на что я мог опереться в оценке предложения, и зайти через день-два. Он стал суетиться, пытаясь оставаться величавым, но кое-какую информацию о себе оставил. Этого мне хватило, чтобы узнать, что это бывший наш советский офицер-моряк, сбежавший в США. Предатель-перебежчик.

При следующей встрече я отказал ему без объяснения причин, ссылаясь на отсутствие у компании свободных средств. Говорил сперва вежливо, но, поскольку он начал «гнуть пальцы», то и в более резкой форме. Выгнать-то я его выгнал, но он оказался не так прост: смог спустя день-два втайне от меня проникнуть к нашему первому лицу, и выцыганить-таки у него 40 тыс. долларов.

Но не подобные эпизоды относятся к тем, о которых вспоминать не хочется. Не хочется вспоминать о некоторых поступках людей, с которыми был тогда связан, высказывать свои обиды и разочарования. Не хочется вспоминать о тех моих внутренних переживаниях, когда я, подавляя стремление к другой, более естественной для меня жизни, заставлял себя продолжать играть в эту игру по её правилам. Я был подобен пленнику, который верит, что его ждёт свобода, если он отработает надлежащим образом несколько лет. Надо только потерпеть. И я терпел. Неприятные моменты сменялись терпимыми, терпимые – радостными. Жизнь в те годы не была чёрной полосой. Это была вполне многоцветная жизнь, в которой встречались и тёмные пятна, и негативные эмоции, но им на смену приходили позитивные события и интересные люди.

Об этом и буду вспоминать.