Читать книгу Son Торвальда - Сын Торвальда - Страница 5

Следующий боевой выход на позиции произошёл спустя 48 часов. Только вместо «Урала» был КамАЗ без лавочек, поэтому пришлось использовать рюкзак вместо сиденья. КамАЗ, подпрыгивая на ухабах, доставил нас на точку выгрузки. Всё та же шахта, рядом – огромная насыпь, именуемая терриконом. Только сейчас мне удалось подробнее рассмотреть окружение: в заборе виднелись крупные дыры, а некоторые здания были разбиты волнами артиллерийского огня. Казалось, весь этот ад произошёл в одно мгновение, но реальность была проще. Всё это происходило долго, каждый день понемногу, оставляя глубокие рваные раны на теле города.

Мы шли молча. Погода стояла облачная, накрапывал дождь. За последние два дня дождей было много. Войдя в крайнюю посадку перед окопами, я увидел, что в «могилках» стояла вода и они превратились в мини-бассейны. Понадеявшись, что обстрел не застанет нас сейчас и сегодня обойдётся без холодных ванн, я ускорил шаг и запрыгнул в окоп, уйдя в воду по щиколотку. Летние берцы промокли мгновенно. Каждый, кто бежал за мной, был так же неприятно удивлен – это было очевидно по характерной матерной лексике с тыла. Доплыли до бункера, там я переоделся в тапки, сменил носки и оставил берцы сушиться у печки. Казалось, у противника были схожие проблемы, поэтому по нам не стреляли.

Было подозрительно тихо, но никто не обращал на это внимания – все занимались бытовыми делами, пытаясь создать уют. День прошёл спокойно, удалось высохнуть. Ночью пришло моё время дежурства: с 2 до 4 утра. Луны уже не было, темно – хоть глаз выколи. Моросил мелкий дождь, и тишина… Она напрягала больше всего. В голове строились страшные картины, и казалось, что противник вот-вот забросит гранаты в те самые дыры в стене, через которые я разглядывал поле в прошлый раз. В этот момент отчетливо стало понятно, что я вновь остался один на один со своим страхом.

Я попытался успокоить себя фразой: «Твой противник силён настолько, насколько силён ты сам». Размышления об этом не мешали моей бдительности; раздражал только звук капель воды, стекающих с потолка в лужу. Подбросив в печь дров, я вернулся на пост. Старший позиции вышел на связь по рации для проверки. Стандартная процедура раз в несколько часов для уточнения обстановки.

Интересно, о чём думал мой прадед в 1944-м, дежуря так же? Жаль, не успел его расспросить. Столько лет прошло, и вот – история повторяется. На завтра главной задачей было принести дрова, чтобы отделение, которое придет нам на смену, смогло спокойно обогреться.

Дежурство закончилось быстро и без происшествий. Сменившись с поста, я укутался в тёплое одеяло и мгновенно погрузился в сон. Проснулся около 10 утра. Рано утром мы решили сходить за дровами в лесополосу, чтобы успеть просушить обувь до темноты. В посадке были наши товарищи с первого поста. Среди них был Симс. Я обратил внимание на его обувь – обычные кроссовки. Это немного удивило: как он планирует передвигаться по окопу?

Взвалив тяжелый мешок на плечи, я побрел обратно. В окопе я постоянно цеплялся автоматом о борта и мгновенно запачкал локти. Чувство опасности подкатывало к горлу. «Только бы не миномёты», – подумалось мне. Позади послышался странный шум. Обернувшись, я увидел, как Симс с белым мешком на плечах и без бронежилета спокойно идёт по верху окопов, словно прогуливаясь по набережной. На мгновение я задумался: может, и мне пройтись так же – ноги ведь будут сухие. Ответ прозвучал через несколько секунд, когда раздался звук выстрела и громкий вскрик.

– Триста! – послышалось с тыла.

– Триста! – продублировал я.

Из блиндажа выскочил Рак с большими глазами и сумкой с медицинским крестом.

– Где «трёхсотый»? – крикнул он.

Я ткнул пальцем в сторону, где последний раз виднелся Симс, и мы увидели, как его тело затаскивали с бруствера в окоп. Мы побежали туда. Симс получил ранение в живот. Его лицо было белее снега. Рак и ещё один боец перевязали его и понесли на эвакуацию, отдав мне приказ возвращаться на позицию.

На точке обстановка была напряженной. Старший подбадривал нас, уверяя, что Симс – опытный воин, выживет. Но спустя несколько часов «сарафанное радио» донесло до нас, что Симс умер по дороге в госпиталь. Пуля задела печень, и ничего нельзя было сделать. Такова цена человеческой ошибки.

Вечер прошёл молча. Противник по-прежнему молчал, возможно, готовясь к мести, а может, замышляя что-то другое. Сидя у печи, я молча смотрел на огонь, вспоминая этот неприятный момент. Вот так вот просто уходит человеческая жизнь. В одно мгновение: был – и нет. Всё это – расплата за ошибку. Вот о чём говорил мне командир отделения в первый боевой выход. Задумавшись, я снова поймал себя на мыслях о доме, о друзьях, о том, что ждёт впереди.

Утром Рак по радиостанции вызвал меня к себе на пост. Там он отдал мне бронежилет Симса и сообщил, что со следующей смены меня переводят на этот пост. Блиндаж был значительно теплее и уютнее: в углу стояла двухъярусная кровать, маленький столик, а рядом – старый телевизор. Внутри всё было обшито досками. У буржуйки сидел рыжий кот по имени Василий. Теперь мне не нужно было разглядывать звезды через крышу в продуваемом ветром бункере. Но новости эти я воспринял молча.

На точке подвоза нас забрал знакомый «Урал». Пока ехали в кузове, Рак молча проверял рюкзак, но время от времени бросал взгляды в мою сторону, словно пытался понять, насколько я теперь готов. Было ясно: меня здесь приняли. Но принять – не значит довериться. Только проверенные временем и боем товарищи могли рассчитывать на что-то большее.

На базе командир роты собрал нас и провёл разбор полётов.

– И что я жене его скажу? Что он пошёл с белым мешком дров поверх окопа, чтобы ножки не намочить? Глупая смерть! Тупая! Так же хотите?! – Он закурил. – Похороны завтра.

По его глазам было видно, что он переживал потерю бойца.

– А ты что, Сын Торвальда? До тебя наконец-то дошло, что такое война?

Я молчал. Командир был прав. Что забыл здесь восемнадцатилетний мальчишка? Зачем приехал?

На следующее утро мы поехали на кладбище. После выстрелов почётного караула слёзы сами полились из глаз. Вечером в столовой я сказал командиру роты, что принимаю вызов и назад не поеду.

– Делай что должно, и будь что суждено, – ответил командир и пожал мою руку. – Я не сомневался в тебе.

И вот я – единственный человек без боевого опыта в воюющем подразделении.

Но это продлилось недолго, опыт быстро приобретался.

За следующие полтора месяца я стал сильнее и крепче не только духом, но и телом. Физическая подготовка стала гораздо лучше, и я уже таскал полноценный мешок дров. Первое, что раздобыл, – это высокие резиновые сапоги.

31 декабря запомнилось тем, что небольшой снежный покров, который укутал землю, сошёл под натиском дождя, словно его и не было. Мне ещё не приходилось попадать под дождь в такую дату, это был первый Новый год на войне. Из рассказов сослуживцев стало понятно, что этот день точно не будет спокойным – обе стороны готовятся «поздравлять» друг друга.

Неспешно неся мешок дров, в бронежилете и с автоматом на плечах я передвигался по окопу, в котором вода стояла примерно по колено. Сапоги были достаточно высокими, и казалось, что это будет лёгкая прогулка. После такой мысли стоило только перенести вес на правую ногу, как глинистая почва тут же засосала её – и нога ушла в лужу выше колена. Сапог быстро наполнился грязной жижей, и я так сильно и громко разгневался, что товарищи выбежали из блиндажа с аптечкой. Когда я объяснил им, что произошло, мы рассмеялись.

– Иди грейся у печки, сын полка, – с лёгкой иронией произнес Рак.

Мы сидели у печи, в которой потрескивали дрова, и смотрели телевизор. До Нового года оставалось несколько часов. Рак начал рассказывать историю своего последнего ранения, попутно закуривая сигару.

– В общем, сажусь я в машину, у меня с собой был пистолет Макарова с патроном в патроннике. И как-то получилось, что произошёл выстрел… Хренась! – Рак сделал паузу, и блиндаж окутался табачным дымом и повисшей в воздухе интригой. – Хренась, больно – звездец. Я, недолго думая, еду в ближайшую больницу, захожу туда, попутно пытаясь доложить командиру роты о том, что произошло. Захожу в больницу – кровища хлещет из ноги, кость вроде не задета… Выбегает медсестра в полном ужасе с криком: «Что случилось?!».

Тут командир роты говорит мне по телефону, что мне нужна не эта больница, а сразу госпиталь. Ну, я смотрю на неё и говорю: «А все, мне уже не надо», и ковыляю обратно, оставляя за собой кровавый след на свежевымытой плитке. Она в шоке провожает меня взглядом, а я поехал в госпиталь. Хорошо, что по пути гаишник не остановил, иначе пришлось бы долго объясняться. Так вот, Сын Торвальда, лучше не носи ПМ заряженным.

От души посмеявшись над этой трагикомедией, мы замолчали, и в воздухе повисла пауза.

– А что мы сегодня подарим нашему противнику? – спросил я.

На мой вопрос Рак достал из-под кровати миномётную мину калибра 82 мм и термобарический снаряд.

– Но у нас же нет миномёта.

– А он нам и не нужен, мы её из РПГ запустим.

Рак достал металлический переходник, и это стало для меня новым открытием в военном искусстве. Достав черный маркер, мы принялись разрисовывать наши подарки и писать наилучшие пожелания нашему противнику.

Мне предстояло стрелять из гранатомёта первым, а так как он рассчитан под правые руку и глаз, из-за одного маленького нюанса пришлось стрелять с левой руки.

Вскочив на бруствер, я навелся на стелу, под которой у противника был небольшой секрет, и, сделав короткую паузу, нажал на спуск. Меня качнуло слегка вперёд и ослепило вспышкой. Вместо того чтобы сразу нырнуть обратно, я задержался на мгновение, чтобы посмотреть, куда ушёл мой снаряд. Чудом он попал аккурат под стену. Нырнул обратно – и тут же получил нагоняй от командира: ведь это был неоправданный риск.

С этого момента начался большой бадабум: судя по всему, мой выстрел открыл ящик Пандоры – и противник начал стрелять по нам из всего, чего можно. В блиндаже все затихли.

– Ты, походу, кого-то подранил или убил, они обычно так не реагируют, – сказал один из бойцов, когда противник подключил еще и миномёты.

Дежурный с пункта управления разведкой позвонил нам на телефон. Связь со штабом была через обычную мобильную сеть, и приходилось говорить по громкой связи, вытягивая руку из окопа.

– Что у вас там за вспышки на позиции?! Вы что, стреляете?

На тот момент Минские соглашения ещё действовали, и я солгал, что это был огонь противника. Доклад пришлось прервать, так как на мне не было бронежилета, а к нам в окопы начали падать выстрелы из АГС–17[6].

Только я успел забежать в блиндаж, как начались разрывы. Рак успел выскочить и тоже отправить свой «новогодний подарок» в сторону противника. Тут уже подключились и наши соседи – не всё же молчать. Начался взаимный обстрел, небо разрывали трассирующие пули тяжелых пулеметов, высота за нами тоже начала огрызаться огнем. В этой «веселухе» я успел отстрелять из бойницы два магазина, но меня тут же задавили огнём, чуть не убив. Украинский пулемётчик взял выше, и это меня спасло. Тогда я понял, что у печки было бы куда интереснее.

Минут через 40 стрельба стихла.

– Ну ты молодец, конечно. Показал так показал, – произнёс старший позиции и похлопал меня по плечу.

После курантов я лёг спать, попутно размышляя над словами Рака о том, что, похоже, кого-то убил. «Война…» – хмыкнул я и перевернулся на правый бок, достаточно быстро уснув. На тот момент это был самый яркий и безумный Новый год в моей жизни, которым я остался весьма доволен.