Читать книгу Son Торвальда - Сын Торвальда - Страница 6

В конце января у меня появилась возможность купить себе телефон. Денежное довольствие составляло пятнадцать тысяч рублей в месяц и надбавка в виде 150 рублей ежесуточно на позиции, от этого было очень забавно слышать рассказы противника о том, что нам платят миллионы. Купив заветный гаджет и вернувшись на базу, я первым делом зашёл в социальные сети с целью узнать, искал ли меня кто-то из старых друзей.

Захожу, значит, весь такой радостный, на позитиве, смотрю на кучу сообщений и думаю, кому же ответить первым. Захожу в новости – там меня встречает уведомление о том, что кто-то загрузил совместную со мной фотографию. На душе стало тепло, приятно – хоть кто-то помнит и ждёт. И тут фотография загружается… Первая мысль: «Хмм, а почему она черно-белая?». А потом я вижу подпись: «Помним, любим, скорбим…»

Волосы встали дыбом. «Хмм, а может быть, к чёрту всё это, даже не буду никому ничего объяснять?» Я размышлял, глядя на то, как красиво ветер подхватывает хлопья снега за окном, на котором мороз оставил свои зимние узоры.

В итоге принял решение написать только особо близким людям. Среди них был Серёга, который очень переживал за мою судьбу. Оказалось, что слухи о том, что меня убили, по району гуляли уже где-то месяц. Вот так, стоило отказаться от интернета на несколько месяцев – сразу убили. Ну что за несправедливость этого мира.

В целом новостей из города было мало, перемен тоже, а свои жизненные изменения раскрывать было рановато, поэтому отвечал я немногословно. Развенчивать слухи о своей гибели желания у меня не было – ну и пусть, та жизнь уже закончилась. Уже тогда я чувствовал свою внутреннюю эволюцию и взросление. Из мальчика я потихоньку превратился в мужчину. Но впереди был ещё длинный путь.

К слову, Донецк мне к этому времени очень понравился. Он был чем-то похож на Ростов-на-Дону, только людей было не так много, а так очень похож, если не считать обстрелы города из артиллерии.

Меня немного поражала сила контрастов. К примеру, ситуация, которая случилась несколько дней спустя. Ранее, дорогой читатель, я немного описывал тот блиндаж, за которым меня закрепил Рак. Для удобства внутри его обшили досками, чтобы земля не сыпалась при обстрелах. Я обитал на втором ярусе и смотрел телевизор, где шли новости. В какой-то момент меня насторожил звук за досками. Разум и тело сковало напряжение, к которому уже начинал вырабатываться иммунитет. И тут из-за угла доски показалось нечто.

Огромная, просто громадная тварь – это был мистер Крыс. Крысы в тех краях были гигантские, отъевшиеся на человечине. Мистер Крыс был размером с кота Василия, и, честно говоря, не знаю, кто бы из них выиграл, если бы им пришлось биться. Мистер Крыс повернулся ко мне своей страшной мордой и не шевелился, словно прикидывая, сможет ли меня сожрать. Рука медленно тянулась к автомату. В блиндаже повисло стальное напряжение. Но мистер Крыс, судя по всему, обладал кое-каким интеллектом, поэтому в момент, когда мои пальцы уже сдвинули предохранитель, он резко издал противный писк, развернулся, сбил своим тридцатисантиметровым хвостом мини-телевизор с полки и был таков.

Эффектный уход. Я едва успел вскинуть оружие, и тут такое шоу. Патрон в позиции был уже всегда в патроннике, но стрелять через доски вслепую я не решился. В этот момент в блиндаж зашёл Даня, один из двух бойцов, которые меня встречали. Его позывной был Спец. Он также воевал с 2014 года, прошёл много битв, родом он был из временно неподконтрольного Краматорска. Ему было 26 лет. Спец был действительно человеком с интеллектом выше среднего. Такие люди редки, но всегда запоминаются. Среди остальных бойцов он сильно выделялся. По штату он был снайпером – не просто носильщиком СВД, а именно снайпером.

Мы с ним уже практически сдружились к этому моменту.

– Что за шум у тебя тут?

– Крыс гоняю.

– Есть более интересное предложение.

Понимая, что мы сейчас пойдём искать приключения, я уже спускался с кровати, чтобы надеть те самые летние берцы.

– Есть предложение на окраине посёлка взять стройматериалы и привезти их к нам. Это на пару часов, до темноты успеем.

– Стройматериалы? С домов? Это же мародёрство!

Спец посмотрел на меня, как на умственно отсталого.

– Мародёрство – это когда ты из домов диваны выносишь, а когда ты берёшь доски из дома, который разбила арта и из целого там только фундамент, и то не полностью, – это не считается. Всё равно сгниют под открытым небом, а тут в хозяйстве пригодятся.

Немного поразмыслив, я согласился на эту операцию.

– А как мы их сюда доставим? По окопу каждую будем носить?

– Этот манёвр займет две тысячи лет, – сказал Даня. Немного призадумался и добавил: – По полю. Возьмём полную телегу, сюда доставим и спрыгнем. Разгрузим после темноты.

На тот момент эта идея показалась мне весьма верной.

Экипировавшись во всё снаряжение, мы отправились в путь. Взяли телегу у «водопоя» (точка, где была колонка с водой) и пошли в посёлок, большая часть которого была пустующей. Из жильцов только старики. Погода была благоприятной, снежный буран к этому времени уже затих. Мы неспешно начали нагружать телегу, стараясь брать более-менее целые фрагменты. За час хождений насобирали почти полную телегу. Там же нашли бельевую верёвку, которой кое-как привязали доски, чтобы они не съехали.

Мы остановились, чтобы насладиться свежим воздухом. После случая с Симсом ходить поверх окопов я не осмеливался. В памяти ещё была свежа та трагичная картина. Теперь предстояло преодолеть и этот страх. Спец расположился впереди телеги, ваш покорный слуга толкал её сзади. Нам нужно было преодолеть стометровый участок по открытому полю.

День близился к концу, понемногу начало смеркаться. Белых маскхалатов не было, поэтому моя песочная «горка» и зелёный 6Б43[7] идеально идентифицировали меня как человека, который хочет получить премию Дарвина. Камуфляж Дани был идеален – самый настоящий «комок» расцветки мультикам, универсальный в любое время года. Когда мы сделали небольшую остановку перед полем, на меня нахлынула волна воспоминаний. Мысли проносились, как картинки из прошлого. Снег, холод, предчувствие угрозы… Но вот в голове всплыл летний вечер: свет фонарей на набережной родного города, знакомые лица друзей, запах духов любимой девушки. «И как всё это обернулось вот так?» – ловлю себя на вопросе, но мигом возвращаюсь в реальность.

Через голые деревья проглядывался шахтный ствол, и с него нас было прекрасно видно. На поле мы замедлились из-за того, что телега начала вязнуть в снегу. Тропинок не было, и узкие колёса предательски проваливались в сугробы.

– Не наступи на неразрыв! – послышалось мне впереди. Ответить я не успел, машинально поставил ногу на землю.

А рядом с ней торчал стабилизатор от выстрела из РПГ–7. По углу наклона было понятно, что прилетело с вражеской стороны и не сработало, но боеприпас от этого не перестал быть смертоносным – он вполне мог сработать, если его пнуть.

Чудом не совершив глупость, я снова ощутил, что меня начинает трясти. Тело чувствовало приток адреналина в крови, чувство опасности тоже не заставило долго ждать. Оставалось метров 30. Начинался небольшой подъём.

Силы покидали нас, телега вязла в снегу, шлем предательски съехал на лицо, словно заслоняя мой взгляд от позиций противника. В любой момент тёмные бойницы могли озариться вспышками выстрелов, но судьба словно говорила мне: не смотри туда, не надо. И тут, видимо, не выдержав сдавливающую нас атмосферу, лопнула верёвка – часть груза слетела. Это позволило нам ускориться.

Спец выругался. Мы почти достигли запланированной цели, но тут со стороны противника послышались знакомые звуки. К тому времени я уже хорошо научился различать, из чего по нам стреляют. Звуки подозрительно напоминали выстрелы из АГС–17.

– Твою ж мать! В укрытие! – выкрикнул Спец и мигом нырнул в окоп. Мне ничего не оставалось, как последовать за ним. На последних секундах я, наверное, сделал самый длинный прыжок за всю жизнь, и…

Оказалось, что после нашего ухода Рак и ещё один боец выбросили на бруствер металлическую кровать. Уж не знаю, чем она им не угодила, но у неё были небольшие металлические ножки. И по несчастливому стечению обстоятельств ваш покорный слуга зацепился за неё бронежилетом или разгрузкой. Удивившись своему положению в воздухе и даже не сразу поняв, что произошло, я под раздающуюся серию взрывов в поле и свист осколков, а также из-за резкой перегрузки словно в замедленной съёмке наблюдал, как мой шлем слетел с головы – и его с силой швырнуло в окоп. Он какое-то время катился по нему, словно колобок от бабушки. Это был какой-то сюр. Ноги не доставали до земли сантиметров 30, голова начала мёрзнуть, а противник в это время выпустил вторую серию выстрелов, которая упала гораздо ближе. Вокруг никого.

На минуту задумался: вот она, моя смерть? Конечно, меня будут долго вспоминать – и добрым словом, наверное, тоже, но я не хочу вот так. Благо из блиндажа за мной вернулись Спец и Рак, которые под гомерический хохот освободили меня как раз вовремя. Потому что после третьей серии выстрелов, уже в окопе, мы увидели, как над нами полетели деревянные щепки. Смех быстро стих, и мы поспешили в укрытие.

Рак ругался за наше самовольничество, но потом всё же обдумал и поблагодарил за работу. Всё прошло хорошо, и мы продолжили обшивать блиндаж. Утром, уходя с позиции, противник проводил нас выстрелами из ДШК[8]. Пришлось немного поползать по снегу, а уже в обед мы со Спецом сидели в каком-то суши-баре города Донецка. Здесь кипела мирная жизнь – машины, красивые женщины, детский смех. Ещё с утра меня пытались убить, а в обед – вот это всё. Это и было для меня разрывом шаблона. Как такое может быть? Всё казалось нереалистичным сном.

– Ты чего залипаешь? – спросил меня Спец.

– Да так, о доме вспомнилось…

Далее мы поспорили, кому из нас оставит свой номер телефона красивая брюнетка, которая была нашей официанткой, и ваш покорный слуга проиграл эту битву, оставив этих двоих наедине.

Решил один прогуляться по городу-герою. Одна из улиц, которая мне нравилась в Донецке, – это улица Артёма. Погода была тёплой, безветренной, город припорошило снегом. Впереди стояли трое мужчин, и мне почему-то показалось, что кто-то из них уже попадался мне на глаза. Сначала я даже не поверил. Среди этой троицы был Александр Валерьевич Сладков, известный мне по репортажам времён чеченской кампании. Все трое, словно почувствовав мой взгляд, обернулись и внимательно смотрели на меня.

Поздоровавшись, я спросил, можно ли сфотографироваться. Александр Валерьевич ответил положительно. После фотографии и взаимных пожеланий удачи мы пожали друг другу руки. На прощанье Сладков пожелал мне крепкого здоровья.

И я со щенячьим восторгом побрёл дальше по улице. Наверное, проигранное пари со Спецом было к лучшему. Спецу тоже повезло: он обрёл любовь. В общем, продуктивный был день, запоминающийся.