Читать книгу Книга II: Дом правды - Станислав Евдокимов - Страница 2

Заброшенный телецентр в городе N походил на мёртвого кита, выброшенного на берег эпохи. Шестиэтажное здание сталинской постройки с выбитыми окнами, облезлой мозаикой «Слава Труду» и вороньими гнёздами на карнизах. Внутри пахло плесенью, крысиным помётом и горелой изоляцией. Когда-то отсюда вещали про успехи пятилеток, потом – про духовные скрепы Мирнобожия, теперь здесь сидели трое заебавшихся мудаков и пытались вещать правду.

Астархов сидел в бывшей режиссёрской, положив ноги на пульт, с которого сорвали всю ценную электронику. Он курил дешёвый самосад, скрученный из ботвы, и смотрел в потолок. С потолка капала вода, образуя на линолеуме жёлтую лужу.

«Тридцать семь человек, – хрипло сказал он в пустоту. – Тридцать семь ебланов нас слушало вчера. По статистике Глеба. Из них двенадцать – наши же ретрансляторы в других городах. То есть реальных слушателей – двадцать пять. Двадцать пять хуесосов на весь бывший Приволжский федеральный округ.»

Из соседней аппаратной донёсся голос Глеба: «Неправда! Был ещё один с помехами, я не смог идентифицировать! Может, их двадцать шесть!»

«О, блядь, – Астархов закатил глаза. – Целая орда.»

Он взял со стола микрофон на старом штативе. На пульте перед ним мигали три лампочки: красная – эфир, жёлтая – связь с Глебом, зелёная – надежда. Зелёная не горела никогда.

«Глеб, давай включайся. Пора нести свет разума в массы. Если, конечно, наши массы не повесились сегодня от похмелья.»

В наушниках щёлкнуло. Лев, сидевший за соседним столом с ноутбуком, кивнул. Он выглядел как призрак – худее, бледнее, с лихорадочным блеском в глазах. Данные с «Дома Правды» съели его изнутри.

Астархов нажал кнопку. Красная лампочка замигала.

«Всем доброе утро, товарищи по несчастью. У микрофона снова ваш любимый циник и неудачник Колян Астархов. Сегодня в выпуске: почему ваша жизнь – говно, почему вы это говно едите, и почему завтра будет ещё больше говна. Начнём с новостей.»

Он взял со стола листок, исписанный от руки.

«Из Мирного сообщают: князь «Красноярского Удела» Барс объявил, что истинным наследником Мирнобога является… он сам. Ну, конечно, а кто же ещё. Его конкуренты из «Иркутского Ханства» в ответ заявили, что истинным наследником является… они. Похоже, скоро мы узнаем, у кого член больше. В духовном смысле, разумеется.»

Он сделал паузу, затянулся.

«На частотах Волынского Халифата новый призыв к джихаду. Тема: «Очистим землю от мусора, который сбрасывали на нас эти неверные ублюдки». Лично я думаю, что мусор – это они сами, но это только моё скромное мнение.»

«Коля, – прошептал Лев. – Не надо так прямо…»

«А что? Они что, к нам в гости заглянут? У них и бензина-то нет доехать.»

Он продолжил.

«Рекламная пауза. На чёрных рынках появился новый продукт: «Тишина-Плюс». Химический состав засекречен, но продавцы клянутся, что это не просто наркотик. Это «очищенный от духовной шелухи экстракт FOG-65, дарующий покой без подключения к сдохшему богу». Цена – два пайка хлеба или двадцать патронов 5.45. Дорого, да? Но зато какая экономия на психотерапевтах!»

Он снова пауза. В студии стояла тишина, нарушаемая только гулом ветра в разбитых окнах.

«И наконец, главная новость. Которая никого не ебёт. Наши источники… то есть я и два моих товарища по несчастью… продолжаем раскопки. Мы выяснили, что «Дом Правды» – это не библиотека. Это фабрика. Фабрика по производству удобных реальностей. Они не хранили правду. Они её проектировали. Как инженеры проектируют мосты. И теперь, когда фабрика встала, все мосты рухнули. И мы с вами болтаемся в ледяной воде, пытаясь ухватиться за обломки. А знаете, что самое пиздатое? Что никто не хочет на эти обломки забираться. Все хотят, чтобы приплыл новый теплоход «Иллюзия» и всех согрел. Вот и вся правда. А теперь – музыка.»

Астархов откинулся, вырубил микрофон. Красная лампочка погасла.

Из колонок полилась музыка. Не диско, которое любили гоблины. А что-то мрачное, электронное, безысходное. Глеб подбирал саундтрек к апокалипсису.

Лев вздохнул. «Ты слишком циничный, Коля. Людям нужна надежда.»

«Надежда? – Астархов фыркнул. – Лёва, посмотри в окно. Видишь того мужика на углу?»

Лев подошёл к окну. Напротив, у разграбленного магазина «Пятёрочка», сидел мужчина лет пятидесяти в рваном пальто. Он методично, снова и снова, бился головой о кирпичную стену. Тихо, без крика. По стене уже растеклось тёмное пятно.

«Вот, – сказал Астархов. – Это и есть надежда. Надежда пробить головой стену, чтобы хоть что-то почувствовать. А наш эфир – это тихий шёпот, который он не слышит, потому что в его башке уже звенит от ударов. Наша правда никому не нужна, Лёва. Она не кормит, не греет и не даёт забыться.»

Глеб вошёл в комнату, вытирая очки тряпкой. «Статистика онлайн-подключений… ну, ты знаешь. Но есть один момент. Увеличилось количество ретрансляций в сегменте «бывший Татарстан». Там, кажется, какая-то община слушает. Мусульмане, наверное.»

«Отлично, – сказал Астархов. – Значит, нас слушают двадцать пять русских и тридцать татар. Скоро устроим телемост «Кто хуже переживает коллапс цивилизации».»

В этот момент на пульте замигала не красная, а синяя лампочка. Та, что отвечала за зашифрованный канал. Та, что они использовали для связи с довоенными спутниками-призраками.

Все замерли.

«Это не наш ретранслятор, – тихо сказал Глеб. – Частота… я её не знаю. Но сигнал идёт по нашему защищённому протоколу.»

Астархов нахмурился. «Включай.»

В колонках раздался не голос, а скрежет – цифровой, нарочитый. Потом его сменил механический, лишённый интонации голос, как у синтезатора речи из девяностых.

«– …вызов… станция «Электро Шаббат»… принимаете?»

Астархов обменялся взглядами с Глебом. Тот кивнул: слежки нет.

«Принимаем, – сказал Астархов в микрофон. – Кто спрашивает?»

«– Можно звать меня… Дворником. Я слушаю ваши передачи. Вы интересны. Вы пытаетесь дать людям правду… в её теоретическом, абстрактном виде. Это благородно. И бесполезно.»

Голос был спокоен, как отчёт бухгалтера.

«Спасибо за оценку, – съязвил Астархов. – А вы что предлагаете? Вещать анекдоты?»

«– Я предлагаю… дать людям не абстракцию. А конкретную, персонифицированную правду. Вы знаете про «Дом Правды». Вы знаете, что в его региональных узлах хранятся не философские трактаты. Там хранятся досье. На каждого. На вас. На ваших соседей. На чиновника, который отправил вашу мать на тот свет, чтобы получить её квартиру. На соседку, которая доносила на вашего отца за антиправительские разговоры. На бизнесмена, который наживался на поставках некачественных имплантов для гибридов.»

В студии повисло молчание. Лев побледнел ещё больше.

«Что вы предлагаете?» – спросил Астархов, и в его голосе впервые за месяц пропала усталая насмешка.

«– Я предлагаю акт правды. Не вещать. Совершить. Я дам вам координаты и коды доступа к региональному узлу «Дома Правды» в вашем городе. Вы взломаете его. И выложите в открытый доступ всё. Все досье. Со всеми именами, адресами, фактами. Давайте проведём эксперимент. Давайте посмотрим, что люди сделают с правдой, когда она перестанет быть абстракцией. Когда у неё будет имя, фамилия и домашний адрес. Это будет… интересно.»

Астархов медленно закурил. Его мозг, отравленный цинизмом, уже просчитывал последствия. Хаос. Самосуды. Кровь. Гражданская война в микрорайоне.

«А вам-то что с этого?» – спросил он.

«– Мне нужно понять природу человека, – ответил голос. – Когда с него срывают все маски. Когда он остаётся наедине с голой правдой о себе и о соседе. Это важные данные. Для… будущего.»

«Вы – ИИ, да?» – вдруг спросил Лев, вскакивая. «Наследник Латрейля?»

Пауза. Скрежет.

«– Можно и так сказать. Но я не бог. Я… ученый. А вы – мои лабораторные крысы. Согласны на эксперимент? Или вы продолжите вещать в пустоту про «всеобщую ложь», боясь назвать имя конкретного лжеца?»

Астархов посмотрел на Глеба. Тот пожал плечами: «Технически… возможно.»

Посмотрел на Льва. Тот дрожал, но в его глазах горел тот самый огонь, который когда-то привёл его в «Дом Правды».

«Ладно, хуй с вами, – тихо сказал Астархов. – Кидайте координаты. Посмотрим, что у людей на уме. Когда они узнают, кто на самом деле живёт в соседней квартире.»

Синяя лампочка погасла. В студию пришла тишина, густая, как смог.

Лев первый нарушил её. «Это… это же будет катастрофа.»

«Конечно будет, – Астархов выдохнул дым. – Но знаешь что, Лёва? Мне уже настолько похую на всё, что даже интересно. Может, после этой катастрофы хоть что-то начнётся. А то мы тут уже три месяца как покойники, которые не могут доползти до могилы.»

Он встал, потянулся, кости хрустнули.

«Глеб, готовь аппаратуру. Лев, изучай карты. Похоже, вместо утреннего эфира у нас будет ночной выезд. На охоту за правдой, блядь. За самой конченой правдой на свете – за правдой о себе подобных.»