Читать книгу Книга II: Дом правды - Станислав Евдокимов - Страница 3

Свет. Он резал глаза.

В главной пещере княжества горели не факелы и не тусклые светодиоды, вытащенные из выброшенных фонарей. По потолку, аккуратно прикрученные к каменным сводам, тянулись провода. Медные, алюминиевые, в пластиковой оплётке. Они сходились к центральному распределительному щиту – ржавому ящику, на котором Фотис нарисовал маркером схему. От щита провода расходились по боковым тоннелям: к жилым пещерам, к грибницам, к кузнице. И везде – лампочки. Разнокалиберные, выкопанные с помоек: энергосберегающие, светодиодные, старые «груши» Ильича. Некоторые мигали, некоторые гудели, но они горели.

И это было чудо. И проклятие.

Князь Брейк Булган сидел на своём каменном троне, обломке гранитной колонны и смотрел на этот свет с таким выражением, будто видел не освещённую пещеру, а открытую рану.

«От этого света, – сказал он тихо, но так, что его голос прокатился под сводами, – у нас крысы из кладовых разбежались. От этого света грибы в третьем туннеле перестали плодоносить. Они привыкли к темноте. Как и мы.»

Перед ним стояли Бирка и Кирка. Бирка – выпрямившись, с горящими глазами. Кирка – чуть ссутулившись, глядя в каменный пол.

«Это не просто свет, князь, – возразил Бирка. – Это свобода. Мы больше не должны жечь драгоценные жиры и дышать дымом! Мы можем работать ночью! Читать! Учиться!»

«Учиться? – Князь усмехнулся. – Читать что? Надписи на банках с тушёнкой?»

«Фильмы смотреть!» – не сдавался Бирка. Он указал на противоположную стену, где на белой простыне, натянутой между сталактитами, мерцало изображение. Энн Хэтэуэй в платье принцессы говорила что-то королеве. Проектор – ещё одна находка Фотиса – тихо гудел, выплёвывая луч света.

Вокруг проектора сидели два десятка молодых гоблинов, уставившись на экран. Они уже знали диалоги наизусть, но всё равно смотрели, заворожённые.

«Вот видишь! – Бирка был воодушевлён. – Они видят другой мир! Учатся!»

«Они учатся быть не гоблинами, – мрачно ответил князь. – Они учатся хотеть платья, кареты и принцев. У нас здесь нет платьев. У нас есть грибы и крысы. И враги, которые не спят.»

Кирка поднял глаза. «Князь… Фотис говорит, что с помощью света и энергии мы можем сделать насос для воды из нижних пещер. И фильтры. У нас будет чистая вода без паразитов.»

«И для этого нам нужны солнечные панели, – сказал князь. – Которые нужно воровать на поверхности. Где люди. Где ОСМ. Где гибриды. Каждая вылазка – риск. Каждый провод – ниточка, ведущая к нам. Ты думаешь, они не заметят, что их хлам исчезает? Они придут. И придут не за панелями. За нами.»

Спор был старым, избитым. Но сегодня в нём висела новая, тяжёлая нота.

В боковую пещеру, где жили Фотис и его тётя Ира, теперь вели не только коврик, но и дверь. Настоящую, деревянную, снятую с какого-то брошенного дачного дома. За дверью иногда раздавались крики по ночам. Крики Иры. Она выздоровела телом, но не умом. Годы в капсуле с FOG-65 оставили в её сознании дыры, через которые прорывались кошмары. Фотис ухаживал за ней, учил гоблинский язык, но в его глазах поселилась взрослая, недетская тяжесть.

Именно он стал мостом. Он переводил технические термины с человеческого на гоблинский. Объяснял, как работает паяльник. Как читать схемы. Молодёжь обожала его. Старики – относились с опаской. Он был живым напоминанием о том, от чего они всегда прятались: о Верхнем мире, который калечит.

«Бирка прав, – тихо сказал Кирка. – Свет – это хорошо. Но… может, не надо было тащить сюда всё? Может, не надо было показывать им «Дневники принцессы 2»? Они теперь спорят, какая часть лучше. Спорят! Вместо того чтобы чинить водопровод!»

Бирка фыркнул. «Пусть спорят! Пусть думают! Мы всю жизнь только рыли, ели и спали! Мы были как… как черви!»

«Черви выживают, – отрезал князь. – А принцессы – нет. Особенно под землёй.»

В этот момент в пещеру вбежал молодой гоблин-разведчик. Он тяжело дышал, на лбу – ссадина.

«Князь! На восточном рубеже… в тоннеле «Тихий Струг»… там…»

«Успокойся. Кто?»

«Гоблины. Но… не наши. Из клана «Железная Челюсть». Они… они убили стражу на пятом посту. Забрали инструменты. И… одну солнечную панель.»

Тишина повисла густая, как подземная глина.

Клан «Железная Челюсть». Агрессивные, воинственные. Жили глубже, в старых железорудных шахтах. Раньше с ними был хрупкий нейтралитет: вы не лезете к нам, мы не лезем к вам. Но нейтралитет держался на том, что всем было похуй. У всех было поровну: темноты, грибов и проблем.

А теперь у княжества Брейка Булгана появилось нечто. Свет. Технологии. Идеи. И это «нечто» пахло для «Железной Челюсти» не прогрессом. Оно пахло слабостью и богатством.

Князь медленно поднялся. Его старая кость скрипела.

«Вот, – сказал он, глядя на Бирку и Кирку. – Первые плоды вашего света. Они пришли не за нами. Они пришли за вашими игрушками. И убили за них. Потому что игрушки – это ресурс. А ресурсы в нашем мире добываются кровью.»

Бирка сжал кулаки. «Мы дадим отпор! У нас есть…»

«Что? – перебил князь. – У вас есть паяльники? Кинопроектор? Вы будете ослеплять их светом лампочек? Или показывать им кино, чтобы они умилились и ушли?»

Кирка опустил голову. Князь был прав. Их «технологии» были хрупкими. Они не создавали оружия. Они создали уязвимость.

«Соберите совет старейшин, – приказал князь. – И… позовите человека. Фотиса.»

«Зачем ему?» – спросил Бирка.

«Потому что война, которая начинается, – не наша. Она – ихняя, человечья. Они принесли этот свет. Пусть теперь смотрят, что он attracts. И решают, что с этим делать.»

Пока старейшины собирались, Бирка оттащил Кирку в сторону, в тень за проектором. На экране принцесса клялась в вечной любви.

«Слушай, – прошептал Бирка, его глаза горели. – Это наш шанс. Не просто отбиться. Ударить первыми. У «Железной Челюсти» нет света. У них нет планирования. Мы можем… мы можем взять их врасплох. Использовать знания Фотиса. Сделать ловушки. Ослепить их фонарями!»

«Ты с ума сошёл? – Кирка смотрел на брата с ужасом. – Это… это же гоблины. Наши, в конце концов!»

«Они убили наших! Они напали первыми! Это война, Кирка! Или мы их, или они нас! А после… после мы найдём других. Других выживших из Колодца. Как тётю Иру. Мы соберём их всех. Создадим… не знаю… союз. Силу.»

Бирка говорил с фанатичным блеском. Идея «вернуть долг» превратилась в идею собрать армию. Из бывших рабов системы.

Кирка видел, куда это ведёт. К крови. К бесконечной войне. К превращению их мирного княжества в ещё один винтик в машине насилия, просто с другой, более технологичной, начинкой.

«Я не хочу этого, – просто сказал Кирка. – Я хочу, чтобы грибы росли. Чтобы свет горел. Чтобы мы смотрели кино и спорили, какая часть лучше. А не о том, кого убить завтра.»

«Не получится, – жестко ответил Бирка. – Мир не такой. Или ты с нами, или… ты становишься грузом. Выбирай.»

В главной пещере собрались старейшины. И Фотис. Мальчик стоял рядом с князем, маленький и серьёзный. Он смотрел на карту тоннелей, нанесённую на шкуру, и его лицо было сосредоточено, как у полководца.

Князь Брейк положил руку на плечо Фотису. «Ну, человек. Ты принёс нам свет. Теперь скажи – как нам пройти предстоящую тьму?»

Все взоры устремились на мальчика. На этого ребенка с поверхности, который стал причиной и надеждой, и раскола, и первой подземной войны за нечто большее, чем еда.

Фотис посмотрел на Бирку, на Кирку, на старые, испуганные лица гоблинов. Он глубоко вдохнул.

«Мы… мы не можем отдать им панели, – тихо сказал он. – Но мы можем… попробовать поговорить?»

В пещере повисло тяжёлое молчание. А на экране за его спиной принцесса Энн Хэтэуэй целовала своего принца под закат, в мире, где конфликты решались не когтями и ножами в тёмных тоннелях, а музыкой и словами.

Этот мир был так же далёк от них, как звёзды на поверхности. До которых они, благодаря украденным солнечным панелям, теперь теоретически могли бы дотянуться. Если бы не мешала грядущая война.