Читать книгу Лучший телохранитель – ложь - Стив Мартини - Страница 11

Глава 11

Оглавление

Заказ на предоставление услуг прибыл с другого края страны. Заказчик находился от штата Виргиния примерно на таком же расстоянии, как Гавайи или Аляска. Но не это было самым странным. Лаборатория «Херрингтон» ежедневно выполняла работы в интересах клиентов, разбросанных по всему свету.

Направлением деятельности компании в течение более шестидесяти лет являлась специальная обработка фотоснимков, улучшение их качества и анализ изображений. Компания имела три филиала; при этом все они находились на Восточном побережье страны.

Первые тридцать лет своего существования компания зарабатывала себе на хлеб с маслом за счет правительственных контрактов, в основном военных, с министерством обороны, космическим агентством и различными разведывательными ведомствами. Лаборатория «Херрингтон» тогда специализировалась на работе с аэрофотоснимками и первыми фотографиями из космоса и анализе изображения. Значительная часть работ была засекречена. Компания нанимала в свои лаборатории большое количество бывших военных специалистов по анализу снимков и фототехников. Высшее звено управления компании поддерживало самые теплые отношения с представителями Пентагона.

В те времена для всякого знавшего о лаборатории «Херрингтон» ее название было почти синонимом федерального правительства. Были люди, среди которых встречались и представители прессы, искренне считавшие, что владельцем компании «Херрингтон» было правительство США, точно так же, как компания «Эр Америка» принадлежала ЦРУ.

В начале семидесятых положение вещей стало меняться. Секреты улучшения качества цифровой фотографии, те, что позволили передавать на землю изображения с других планет в самых ярких красках и с высокой контрастностью, стали подобны открытию огня. Здесь та ился потенциал военного применения под самыми строгими грифами секретности. Могущественные силы в правительственных кругах не верили, что когда-нибудь этими секретами поделятся с теми, кто предлагал свои услуги на коммерческой основе. Мысль о том, что через десяток лет значительная часть этих технологий будет выставлена на магазинных прилавках, никак не приходила им в голову. Они были слишком заняты работой по созданию государственных компьютерных лабораторий и других объектов, и все попытки хоть в чем-то ограничить этих людей оказывались тщетны.

В конце концов лаборатория «Херрингтон» была вынуждена предложить свои услуги на свободном рынке корпорациям, представителям крупного бизнеса и тем немногим твердо стоящим на ногах людям, которые могли себе это позволить. К середине девяностых отход компании от Дяди Сэма в частный сектор завершился. Теперь в ее адрес редко поступали заявки от какого-либо из правительственных учреждений. «Херрингтон» процветал, как и прежде, но ориентация компании стала совершенно иной.

Именно поэтому прибывший из Калифорнии заказ заставил многих остолбенеть. Аналитик Орвилл Ханикатт узнал ту манеру, в которой он был выполнен. Такого он не видел уже несколько десятилетий, возможно, с окончания вьетнамской войны. Он знал, что именно по этой причине выполнять задание поручили ему. А еще потому, что от заказа явственно несло дерьмом. Почти три недели он перемещался от одного сотруд ника к другому через один из серверов компании; при этом все, кроме Орвилла, дружно его проигнорировали. Корпоративная электронная переписка показала, что от заказа сумели увильнуть четыре аналитика, в один голос утверждавшие, что они перегружены другой работой.

Ханикатт относился к поколению последних динозавров, шестидесятидвухлетний мужчина, бывший специалист по военной фотографии армейской разведки, ставший ненужным военному ведомству и попавший в компанию в конце шестидесятых. Сейчас он уже мысленно отсчитывал последние дни до увольнения на пенсию. Наверное, короткий оставшийся ему срок работы и стал главной причиной того, что эта дрянь попала именно в его руки.

Постоянно циркулировавший внутри лаборатории ужасающий запах краски доводил до безумия. Маляр работал здесь уже две недели. Все свои работы он старался выполнять вне общих офисов и других общих помещений. Он старался наносить краску по вечерам, но запах держался весь день.

Некоторые из сотрудников стали явно демонстрировать ему свое раздражение, вызванное беспорядком, пластиковой пленкой на полу и занавесками вокруг столов, а также разбросанными повсюду упаковками красителя. Но главной причиной стал все же запах. В нарушение инструкции по безопасности сотрудники даже начали оставлять на ночь окна открытыми для того, чтобы проветрить помещения.

Ханикатт попытался отвлечься от этих мыслей, взявшись за проверку директории счетов заказчика в своем компьютере. Он искал имя Эмерсон Пайк и название его компании «Пайкс пик», которое стояло рядом с подписью и электронным адресом заказчика в электронном письме. Ему было нужно найти номер счета заказчика, для того чтобы подготовить документы на оплату услуг компании, прежде чем приступить к работе. Такового в общем каталоге не оказалось. Значит, Эмерсон Пайк не был постоянным клиентом.

Ханикатт написал ему короткое электронное сообщение, в котором просил зайти на веб-страницу компании и либо заполнить форму, указав в ней номер банковского счета, либо сообщить информацию по кредитной карте, чтобы компания могла подготовить счет за услуги. Работа не будет начата до тех пор, пока не окажется выполнено одно из этих условий.

Но любопытство Ханикатта вызвали некоторые термины, которыми пользовался Эмерсон в своем электронном послании в адрес компании, в которое были вложены цифровые изображения. Эти понятия, касавшиеся технологии улучшения качества снимков, относились к прежним старым временам деятельности компании. Сейчас все эти слова стали анахронизмами, однако в свое время ими широко пользовались, выполняя работу в интересах разведки под высшим грифом секретности. Это заставило Ханикатта задуматься о том, кем же был Эмерсон Пайк. Поэтому, добавив в качестве постскриптума к письму еще две строчки, он запросил, не имел ли тот отношения к военному ведомству или государственному разведывательному учреждению. Если имел, то к какому именно. Такая информация позволила бы ускорить процесс.

Отправив свое сообщение, он вновь щелкнул клавишей, открыв приложенные изображения и отправив их на хранение и последующую обработку с помощью программного обеспечения компании. Теперь он мог одновременно рассматривать на большом плоском мониторе на своем столе все изображения. Здесь было семь фотографий, одну из которых неумело пытались увеличить, о чем, впрочем, заказчик сообщил в своем первом письме. Снимки выглядели совершенно обычными – баналь ные фото небольшой группы людей где-то на природе.

Фотографии не выглядели так, будто они были сделаны с помощью спрятанной на теле или где-либо еще скрытой камеры. Здесь не было ни слишком больших углов или фиксированной точки, с которой велась съемка. Снимавший явно принадлежал к той же группе людей, и похоже, что и он сам был запечатлен где-то на снимках. Однако при этом люди на фотографиях не позировали и не улыбались в камеру. Казалось, что они не замечали, что их фотографируют. По их жестам, движениям рук, изменениям положения тел, зафиксированным на фотографиях, Ханикатт понял, что все они оживленно беседовали между собой.

В группе было всего шесть человек; при этом только четверо попали в фокус на двух снимках. Все они стояли на открытом участке, а на заднем плане одной из фотографий было видно небольшое строение, очевидно жилой дом. Около дома стояли тяжелый деревянный стол и несколько стульев. Вокруг простирался лес. На двух фото Ханикатт сумел разглядеть на заднем плане широкую долину, а вдалеке – гористую местность.

На четырех снимках присутствовал всего один человек. Это был старик. Ханикатт не мог определить, сколько ему лет, но было ясно, что мужчина пожилой. Тот факт, что в центре каждого из снимков находился именно этот человек, дал Ханикатту понять, что он являлся объектом особого интереса того, кто делал фотографии. Он задал увеличение одного из изображений. Худощавая фигура старика, его тонкие ноги, жилистая шея, утомленное лицо заполнили экран. Ханикатт отрегулировал контрастность, смягчив резкие переходы между светом и тенью. Старик был одет в изношенный комбинезон с обрезанными у колен штанинами. Он выглядел неряшливым и оборванным. Если бы не внимательное выражение глаз, его можно было бы принять за жалкого бродягу. На его лице была недельная щетина, а обут он был в стоптанные кожаные ботинки из тех, что пылятся на армейских складах запасов на случай войны. Похоже, что под ботинками не было носков, а сама обувь выглядела слишком большой и тяжелой для таких хрупких и тонких ног.

Где бы ни были сделаны эти фотографии, в том месте должно было быть достаточно прохладно. Пожилой мужчина до самого горла застегнул молнию поношенной рабочей куртки военного образца. Еще один из изображенных на снимке мужчин кутался в одеяло, как индеец, набросив его себе на плечи. На всех были надеты свитера или куртки. Еще раз взглянув на тот снимок, Ханикатт подумал, что прохладная температура могла быть результатом того, что местность располагалась на большой высоте.

Он задумался о том, зачем кому-то могла взбрести в голову мысль истратить кучу денег на обработку обычных фотоснимков шестерых мужчин в поношенной одежде, собравшихся где-то в диких местах. Улучшение качества и увеличение фото до размеров постера, о чем просил Эмерсон Пайк в своем письме, обойдется ему в несколько тысяч долларов. Ханикатт как раз собирался закрыть компьютер и вернуть изображения на сервер, когда внезапно ему в глаза бросилось кое-что еще. Это было всего несколько букв в солнечных лучах, полустертая надпись на куртке старика. Она была написана кириллицей.

Ханикатт стал внимательно рассматривать лицо пожилого мужчины. Оно было усталым и изношенным, как продубленная кожа, но, вглядевшись, можно было убедиться, что старик прекрасно сохранился. Отсутствие лишнего жира, угловатость делали его почти нордическим. Оставшиеся волосы когда-то были светлыми и могли снова стать такими, если их вымыть. Теперь Ханикатт заметил, что мужчина со снимка резко отли чался от своих спутников, которые все как на подбор имели ярко выраженную южную наружность и, скорее всего, являлись выходцами из Латинской Америки, Южной Европы или Ближнего Востока, определить это точно было очень сложно.

Ханикатт наклонился, взялся за мышь и мерцающим прямоугольником отметил на снимке участок с буквами на груди старика. Он запустил программу, увеличивающую это изображение практически до полного размера экрана. При этом разрешение упало настолько, что на участке осталось видным лишь неясное туманное пятно. Освещение было неважным, но теперь оказалось легко разобрать, что буквы действительно написаны кириллицей.

Ханикатт вернул изображение к его первоначальному размеру и стал танцующими движениями водить курсором компьютера в поисках новой цели. Но больше не оказалось ничего достойного внимания. Он выбрал следующий снимок и раскрыл его на мониторе. На этот раз старик располагался примерно на двадцать-двадцать два фута от объектива фотоаппарата и стоял, повернувшись вполоборота; при этом левую руку он поднял как бы в указующем жесте.

Ханикатт нашел то, что искал. Он увеличил изображение нашивки на плече. Ее цвета, как и краски на любом военном обмундировании, были приглушенными. Они затерлись по краям и выцвели от солнца по центру. Нашивка представляла собой изображение венка листьев овальной формы, внутри которого по центру располагался круглый щит. Позади щита перпендикулярно лезвием вверх был изображен меч и две перекрещивающиеся стрелы, пронзающие центр. На второй, меньшей нашивке внизу, стояли цифры «79».

Ханикатт взялся за клавиатуру и распечатал изображение. Потом он развернулся на кресле и внимательным взглядом скользнул по книжному шкафу сзади в поисках старой синей матерчатой папки. Ханикатт надеялся, что не успел выбросить ее во время одного из спонтанных решительных порывов навести порядок в делах перед тем, как уйти на пенсию.

Лучший телохранитель – ложь

Подняться наверх