Читать книгу Двойное приключение - Татьяна Дубынина - Страница 6

Ужин превратился для Петра в изощренную пытку. Он сидел напротив этой девушки – Сони, – и каждый ее жест, каждый взгляд впивался в него раскаленными иглами. Он, человек, привыкший владеть собой в любой ситуации, чувствовал, как сходит с ума.

Его первоначальный план – холодно оценить избранницу младшего брата – рассыпался в прах при первом же ее взгляде. Не тогда, когда она вошла, а позже, после того, как он подхватил ее. В ее серо-голубых глазах он увидел не испуг и не благодарность, а мгновенную, животную вспышку осознания. Осознания его силы, его близости, его мужского притяжения. И это осознание было окрашено таким же шокирующим для нее, как и для него желанием.

И теперь он ловил это отражение своего собственного безумия в ее редких взглядах, она старалась не смотреть на него, только на Пашу.

Да, она смотрела на Павла. Улыбалась ему, кивала, слушала его рассказы о работе с милым, заинтересованным выражением лица. Она была идеальной девушкой для его брата – внимательной, восхищенной, легкой. Но Пётр видел другое. Он видел, как ее пальцы чуть подрагивают, когда она берет бокал. Как ее взгляд, устремленный на Павла, на секунду задерживается на нем, Петре, и в нем мелькает та самая молчаливая паника, что и в его душе. Как она чуть отстраняется, когда Паша ненароком касается ее руки, – не потому что брезгует, а потому, что ее кожа ждет огня, его огня.

Совесть грызла его изнутри. Павел, его наивный, доверчивый брат, сиял. Он был счастлив. Он находил подтверждение своей правоты – его Соня была прекрасна, умна и явно наслаждалась вечером. А Пётр, его старший брат, его защитник, в это время сгорал от похотливых мыслей о его девушке, сидящей в двух шагах от него.

Он пытался отвлечься. Смотрел в окно на огни города, делал глоток вина, вступал в разговор. Но его сознание было приковано к ней. К обнаженной коже на ее спине. Он мысленно проводил по ней пальцами, чувствуя подушечками шелковистую теплоту. Он представлял, как его ладони, только что державшие ее, скользят ниже, ощущая каждый изгиб, каждую линию ее тела под тонким шифоном.

– Петь, а ты как думаешь? – голос Паши вырвал его из греховного ступора.

Он медленно перевел взгляд на брата.

–Прости, я отвлекся. О чем?

– Я говорю, что Соня считает – в бизнесе слишком много жестких правил. Что иногда нужно доверять интуиции, – Павел с гордостью смотрел на девушку, как будто она открыла ему великую истину.

Пётр почувствовал, как по его жилам пробежала волна раздражения, смешанная с ревностью. Она говорила с Павлом о жизни, о бизнесе. С ним, с Петром, звучали лишь вежливые, ничего не значащие пустяки.

– Правила существуют, чтобы минимизировать риски, – его голос прозвучал резче, чем он планировал. – Интуиция – роскошь, которую могут позволить себе художники. В мире денег она часто ведет к банкротству.

Он посмотрел прямо на нее, бросая вызов. Он хотел задеть ее, спровоцировать, выманить из-за маски идеальной невесты. Хотел, чтобы она, наконец, обратила на него внимание.

Полина (ибо это была она) встретила его взгляд. И снова – этот разряд. Она опустила глаза, сделала маленький глоток воды, давая себе время собраться.

– Возможно, вы правы, – ее голос был тихим, но твердым. – Но любое великое открытие, любая компания, изменившая мир, начинались с того, что кто-то нарушил правило. Просто потому, что посмел довериться чему-то большему, чем таблицы и графики.

Она сказала это, глядя на свои руки, но каждый звук был обращен к нему. Это была не защита, а парирование. Равного.

Павел сиял еще ярче. «Вот видишь! Какая она у меня умница!»

А Пётр чувствовал, как сжимаются его кулаки под столом. Ему хотелось не спорить с ней, а схватить ее, притянуть к себе и заставить признаться во всем этом молчаливом напряжении, что висит между ними. Заставить ее сказать, что она чувствует то же самое.

В какой-то момент, когда Павел отвлекся, чтобы поймать официанта, их взгляды встретились снова. И на этот раз она не отвела глаза сразу. Секунда. Две. Целая вечность. В ее взгляде был прямой, немой вопрос. И страх. И яркий огонь. Ее грудь чуть заметно вздымалась, а губы слегка приоткрылись, словно не хватало воздуха.

Она первая опустила ресницы, покраснев, и с удвоенным вниманием повернулась к вернувшемуся Павлу, положив руку ему на предплечье. Этот простой, ласковый жест был для Петра ударом ножа.

Она старается. Изо всех сил старается быть правильной, быть с ним. Но ее тело, ее украдкой брошенные взгляды, ее дрожь – кричали правду. Правду, которую слышал только он.

Когда ужин подошел к концу, и они вышли проводить ее до такси, Пётр стоял в стороне, наблюдая, как Павел помогает ей сесть в такси. Его пальцы коснулись Сониной спины, и Петру захотелось закричать на брата, чтобы он отошёл от его женщины. Кажется он сходит с ума!

Она обернулась, чтобы попрощаться. Сначала к Павлу: «Спасибо за чудесный вечер, Паш». Улыбка. Мило. И потом… потом ее взгляд медленно скользнул к нему, Петру.

– Пётр, было приятно познакомиться, – сказала она, и ее голос дрогнул на его имени.

Он лишь кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Он видел, как ее глаза снова бегло скользнули по его лицу, по его губам, прежде чем она резко повернулась и села в машину.

Такси тронулось. Павел, счастливый и возбужденный, хлопал его по спине.

–Ну что? Я же говорил! Она потрясающая, да?

Пётр смотрел на удаляющиеся огни автомобиля, впиваясь в них взглядом, полным ярости и желания.

– Да, – его голос прозвучал хрипло. – Потрясающая.

Он не знал, кто она на самом деле и какую игру ведет. Она не любит его брата, ее тело кричит об этом. Пётр знал одно: эта девушка, эта Соня, принадлежит ему. Она уже его. Он это видел, чувствовал… В своих мыслях, в своих желаниях. И скоро, очень скоро, он заставит ее признать это вслух. А совесть… что ж, с совестью он как-нибудь разберется. Позже.