Читать книгу В старинной усадьбе на Элвик-роуд - Татьяна Галахова - Страница 1

Клэр Меллоуз удобно расположилась в кресле и, сбросив туфли, пошевелила пальцами ног. Приглушённый свет настенных ламп наполнял уютным полумраком небольшую, но изысканно обставленную гостиную. Женщина прикрыла глаза и произнесла голосом, в котором звучали нотки облегчения и довольства собой:

– О, Джеральд, даже не верится, что празднование нашей годовщины уже позади! Мне кажется, что с моих плеч гора свалилась!

Грегори Меллоуз, импозантный статный мужчина с благородными чертами лица и едва заметной проседью в волосах, с нежной улыбкой отозвался на слова жены:

– Я тебя хорошо понимаю, дорогая, ведь ты взяла всю подготовку к празднику на себя. Неудивительно, что предстоящий торжественный ужин не выходил у тебя из головы весь последний месяц. Но я говорил тебе, что ты совершенно зря беспокоишься: как видишь, всё прошло наилучшим образом!

– О, Грегори, конечно, ты прав, и всё же я не могла не волноваться, когда было приглашено столько гостей! Согласись, это большая ответственность. Хотелось, чтобы этот вечер никого не разочаровал.

– Уверен, что все остались довольны. Да по-другому и быть не могло, ведь ты постаралась на славу. Нам прислали лучшего повара из «Белого лебедя», так что еда была просто великолепной. А какой удачный выбор вин ты сделала! Одним словом, лучше и представить себе нельзя.

– Спасибо, дорогой, ты всегда и во всём меня поддерживаешь.

– Потому что я люблю тебя, – ласково произнёс Грегори. – А ещё потому, что ты этого заслуживаешь.

– Что бы я без тебя делала, – счастливым голосом сказала Клэр и с благодарностью посмотрела на мужа. С наслаждением откинувшись на спинку кресла, она добавила:

– Подумать только, мы отметили двадцатипятилетие нашей совместной жизни! Даже не верится, Грегори – целых двадцать пять лет!

Взгляд женщины упал на небольшой столик возле стены, на котором пёстрой грудой возвышались разных размеров коробки, упакованные в красивую обёрточную бумагу. Это зрелище дополняли стоящие повсюду вазы с цветами.

– Признаться, дорогой, я так толком и не рассмотрела подарки, – произнесла Клэр и, подгоняемая любопытством, легко встала с кресла и приблизилась к столику.

– Не ты одна, дорогая, – ответил Грегори. – То же самое я могу сказать и о себе. Но, с другой стороны, не могли же мы разглядывать их в то время, как звучали поздравления и пожелания наших гостей.

– Ты как всегда прав. Кстати, – вспомнила Клэр, и её глаза загорелись, словно от предвкушения чего-то чрезвычайно приятного и желанного, – на кухне в холодильнике нас дожидаются конфеты, которые нам преподнесла Филлис. А ещё Айлин сказала, что поставила туда коробку с пирожными – кто-то из гостей подарил.

– Ну, меня-то ты этим не очень обрадовала, ведь я на дух не переношу сладкого. Во всяком случае, пирожные и торты.

– Это как раз то, чего я никогда не могла понять, дорогой! Я же сладкоежка, ты ведь знаешь. Утешает лишь мысль, что это, пожалуй, единственное расхождение в наших вкусах, – пошутила Клэр.

Грегори подошёл к жене и обнял её за плечи.

– Однако вот что я скажу, дорогая: сейчас уже поздно, пойдём-ка лучше спать. Мне ведь завтра обязательно надо быть в офисе. Однако я обещаю, что вернусь с работы раньше, и у нас будет достаточно времени распаковать все подарки и как следует их рассмотреть. Ну как, согласна?

– Принимается! – с улыбкой ответила Клэр. – Я только зайду на кухню, взгляну на пирожные и конфеты.

Она вышла из гостиной и через несколько минут вернулась, держа в руках картонную коробку, перевязанную алой атласной лентой с бантом наверху. Женщина развязала ленту и, приподняв крышку, произнесла с восторгом маленького ребёнка:

– О, представляешь?! «Бисквит королевы Виктории»!1 Мои любимые пирожные… Впрочем, это неудивительно, ведь все наши родственники хорошо знают, что я их обожаю.

– Ну что ж, дорогая, ты удовлетворила своё любопытство, а сейчас пойдём спать. Давай сюда коробку, я отнесу её на кухню, а ты немедленно отправляйся в спальню! – с шутливой настойчивостью проговорил Грегори.

… Клэр лежала в постели, прижавшись щекой к мягкой подушке и ощущая приятную свежесть простыней. Из приоткрытого окна тянуло ночной прохладой, но она никак не могла уснуть: слишком много эмоций накопилось за день. Мысли одна за другой приходили ей в голову и не давали расслабиться.

«Кто бы мог подумать: мы с Грегори прожили вместе двадцать пять лет! Даже не верится, что прошло уже столько времени… Как же оно быстро летит! Кажется, что всё было буквально вчера: встречи в парке, прогулки по вечерним улицам, походы в кино, свадьба – и вот уже четверть века… Как же мне всё-таки повезло, что я встретила его!», – почти вслух прошептала Клэр.

Как и у большинства супругов, в их семейной жизни было всё: маленькие радости и огромное счастье, мелкие огорчения и большие удары, но Клэр ни разу не пришлось пожалеть о том, что она связала свою судьбу с Грегори. Он всегда был для неё надёжной опорой и самым близким другом. А когда у них родилась дочь Глория, то стал ещё и безгранично любящим отцом.

Клэр мысленно перенеслась в свою молодость. Перед её глазами отчётливо всплывали картины прошлого, и она не без удовольствия осознавала, что ей приятно воспроизводить их в памяти. Она с теплотой вспомнила, как Грегори, тогда ещё студент, изучающий право в Лондонском университете, красиво и настойчиво ухаживал за ней. Вот он на виду у всех присутствующих на вечеринке в колледже преподносит ей целую корзину великолепных чайных роз. Её сокурсницы буквально ахнули от такого неожиданного и эффектного подарка, а она потом долго хранила в своих книгах засушенные лепестки дорогих её сердцу цветов.

А вот перед взором миссис Меллоуз появился прогулочный катер, на котором она катается по Темзе с приятельницами и Грегори, усердно развлекающим всю компанию. Он изо всех сил старается развеселить девушек и так преуспевает в этом, что они едва не падают в воду от смеха. «Грег, прекрати, пожалуйста! Мне на самом деле уже плохо!» – сквозь слёзы кричит Филлис, ближайшая подруга Клэр, и другие девушки вторят ей: «Ну, хватит, Грег, хватит!» Но Грегори не унимается. Он начинает демонстрировать какой-то мудрёный фокус, да так увлекается этим занятием, что путается в последовательности действий. Однако неудача ничуть не смущает его, и он так забавно обыгрывает свой провал, что доставляет этим гораздо больше удовольствия девушкам, нежели они получили бы от удавшегося фокуса.

Клэр уже тогда хорошо понимала, что всё это Грегори делал исключительно для того, чтобы снискать её симпатию. Он не был весельчаком и балагуром по натуре, просто ему хотелось всецело завладеть вниманием девушки, которую он любил: Клэр должна была смотреть только на него и не замечать никого другого вокруг себя!

Приятные, согревающие душу воспоминания… Клэр на минуту показалось, что на неё снова повеяло свежим ветерком, идущим от воды, и она почувствовала витающий в воздухе запах мокрой травы. В следующее мгновение ей послышался звук волн, бьющихся о борт прогулочного катера, и она отчётливо увидела перед собой улыбающуюся Филлис в нежно-розовом платье и замечательной широкополой шляпке, щедро украшенной крупными розами из шёлка. Её привезла девушке в подарок родственница из Лондона – то ли тётя, то ли кузина. И поскольку шляпки такого фасона тогда только вошли в моду, к Филлис было приковано всеобщее внимание. Шляпка переходила из рук в руки: её по очереди примеряли все девушки, и Грегори, улучив момент, шепнул Клэр на ухо: «Она к лицу только тебе одной!»

А на следующий день он пришёл к ней с большой шляпной коробкой, на которой стоял товарный знак знаменитого лондонского магазина «Хэрродс».2 «Это тебе», – скромно сказал он, вручая подарок. «Ну зачем?» – опешила она от неожиданности. – Это же так дорого».

Клэр вспомнила, как Грегори повёз её знакомиться с родителями. Она всю дорогу волновалась и то и дело спрашивала у него: «Как мои волосы? Не сильно растрепались?» Он смотрел на неё обожающим взглядом и в ответ лишь показывал поднятый вверх большой палец.

А потом была помолвка, свадьба, незабываемый медовый месяц в Швейцарии, рождение дочери… И вот позади целых двадцать пять лет, которые они с Грегори прожили на редкость дружно. Небольшие разногласия, время от времени возникавшие между ними, никогда не выливались в серьёзные ссоры: всё решалось как-то само собой. Супруги любили и уважали друг друга. Спокойный и уравновешенный Грегори всегда умел найти нужные слова, чтобы уладить даже самую взрывоопасную ситуацию. Вот только в отношении Эшли Лоддера, в которого была влюблена их единственная дочь Глория, взгляды супругов разошлись. Клэр с самого начала не понравился дерзковатый и острый на язык Эшли, и никакие доводы мужа не могли этого изменить.

Миссис Меллоуз не нравилась самовлюблённость Лоддера, его грубоватые манеры и отрицание всяких авторитетов. Самоутверждение через критику всех и вся она считала признаком недалёкого ума. По её мнению, такие как Эшли, не могут глубоко и искренне любить, поэтому жениться на Глории он хочет исключительно из корыстных побуждений.

Грегори снисходительно объяснял подобные предположения жены временно ослепившей её материнской любовью. К большому недоумению Клэр, он принял юношу весьма благосклонно. Он пытался убедить жену, что за колкостью и внешней неучтивостью Лоддера вполне может скрываться обыкновенная неуверенность в себе. «Я ничуть не сомневаюсь, дорогая, что на самом деле у парня тонкая, ранимая натура. А то, что его не интересует чужое мнение, в определённом смысле даже хорошо: он независим и пытается сам найти ответы на все вопросы», – говорил он Клэр.

Однако миссис Меллоуз, обычно всегда прислушивающаяся к суждениям Грегори, на этот раз даже при всём желании не могла разделить его точку зрения.

«Что ж, ещё есть время, – успокаивала она себя. Возможно, мне удастся склонить Грега на свою сторону. Надеюсь, что всё образуется».

Клэр расслабилась и попыталась заснуть, но мысли продолжали своё неукротимое течение. «И всё же как хорошо, что этот суматошный день закончился!» – подумала она и предалась совсем свежим воспоминаниям. Вот Грегори под приглушённый гул любопытства и удивления присутствующих преподносит ей на двадцать пятую годовщину свадьбы роскошное кольцо от «Будл и Данторн»3 с крупным васильковым сапфиром, обрамлённым бриллиантами. Для неё это было полной неожиданностью, ведь муж и словом не обмолвился о том, что готовит ей такой подарок!

На мгновение перед глазами Клэр встало лицо Мэгги Стрэнд, жены её брата Руперта. Ей показалось, что она смотрела на неё с нескрываемой завистью. Впрочем, почему показалось? Мэгги всегда мучительно страдала от чужих радостей, пусть даже самых незначительных, и в этом они с Рупертом составляли вполне гармоничную пару. Брат Клэр был вечным нытиком и с самого детства считал, что ему катастрофически не везёт в жизни. Сколько она его помнит, он постоянно жаловался на те или иные обстоятельства, которые мешали ему добиться успеха. «Тебе хорошо, – частенько говорил он ей, – ты удачно вышла замуж. Грегори сделал блестящую карьеру и приумножил состояние, которое досталось тебе от родителей. Ты за ним, как за каменной стеной».

Когда Клэр тактично напоминала ему, что он получил такую же долю наследства, Руперт отчаянно возражал: «Деньги сами по себе – ничто, их нужно выгодно вложить в дело, а фортуна мне, в отличие от тебя, никогда не улыбалась. Мне всего пришлось добиваться самому!» Когда Руперт женился, он стал брюзжать ещё больше, потому что Мэгги лишь подогревала его недовольство судьбой. И хотя они далеко не бедствовали, постоянное сравнение себя с кем-то более успешным и благополучным вызывало в их сердцах зависть и лишало душевного покоя.

«А тут ещё тётя Элеонор собралась изменить своё завещание и значительно уменьшить в нём долю Стрэндов», – с ужасом вспомнила Клэр и глубоко вздохнула. Она долго умоляла родственницу не наказывать брата и оставить всё как есть, но тётя Элеонор, гордая и независимая женщина, не поддавалась никаким уговорам. И всё же Клэр удалось убедить её, что новое завещание лишь подбросит угли в костёр зависти Руперта и Мэгги. Лишь тогда миссис Аттвуд пообещала оставить в силе существующее завещание.

«Конечно, где-то тётя права: Руперт с Мэгги на самом деле заслуживают такой меры, потому что бездушно обходятся с ней. В конце концов, она не так уж и много требует: чуточку заботы и внимания. Доля Лорны в завещании тоже меньше моей, но, в отличие от Руперта, кузина и не претендует на большее. Хотя, по правде сказать, я ничуть не возражала бы, если тётя распределила бы всё между нами поровну, – пронеслось в голове Клэр, и её мысли невольно переключились на кузину. – Бедная Лорна, неужели она и в самом деле не догадывается, что Брэндон Хоуп женился на ней ради денег? Похоже, об этом знают все, кроме самой Лорны». Она словно увидела перед собой тихую, ничем неприметную женщину с немного испуганным взглядом и рядом с ней – высокого, атлетически сложенного блондина с манерами человека, уверенного в собственной неотразимости. Брэндон был самовлюблённым эгоистом, жаждущим лишь денег и удовольствий, которые они могут дать. С самого начала их знакомства опытный глаз закалённого в любовных интригах Хоупа безошибочно отметил, что Лорна безумно в него влюблена, и он решил не упустить свой шанс. Они очень быстро поженились. Лорна обожала Брэндона и была преданной женой, а он старательно играл роль нежного и заботливого мужа. Впрочем, Лорне этого было вполне достаточно, чтобы чувствовать себя счастливой.

«Думаю, для Брэндона не столь уж и сложно изображать из себя любящего супруга, – размышляла Клэр, – ведь половину своего времени он проводит вне дома: то едет по делам в Лондон, то отправляется на скачки или различные соревнования по теннису. В этих разъездах Брэндон заводит интрижки и отдыхает от семейной жизни. Он уверен, что даже если Лорна узнает об его изменах, она всё равно будет терпеть и прощать их».

Интересно, любил ли он хоть чуточку Лорну? Вряд ли. Такие мужчины, как Брэндон, не способны на любовь. А может, кузина всё же догадывается об этом, но просто делает вид, что ничего не знает?

Постепенно эмоциональная усталость брала своё, мысли начинали путаться, и вскоре Клэр заснула.