Читать книгу Тени прошлого - Татьяна Германовна Осина - Страница 4

Дождь не утихал, превращая ночной город в гигантскую звуковую инсталляцию из шума воды, редких машин и собственного учащённого дыхания. Эмилия стояла под открытым небом, в самом центре заброшенной автостоянки, сжимая в ледяной ладони рукоять отцовского ножа. Разжимать пальцы было страшно – казалось, только эта холодная металлическая опора удерживала её от того, чтобы рассыпаться в истерике или просто рухнуть на асфальт. Фигура незнакомца давно растворилась в серой, колышущейся пелене, но его слова, отчеканенные и ясные, продолжали звенеть в ушах, заглушая всё: «У нас общий враг. И если ты не присоединишься ко мне, он найдёт тебя первым».

Она сделала глубокий, судорожный вдох, пытаясь протолкнуть в лёгкие воздух, который казался густым, как кисель. Дрожь, сотрясавшая всё тело, была не только от холода. Это была дрожь глубокого, системного сбоя. Всё, что она выстраивала три месяца – шаткий мирок из каталогов, чая с Мартой и тишины своей каморки, – рухнуло за один вечер. Нужно было двигаться. Сейчас. Но куда? Вопрос висел в воздухе, тяжёлый и безответный.

Вернуться в библиотеку? Невозможно. Это первое место, где её будут искать. Марта, добрая, растерянная Марта, под напором того человека с ледяными глазами не устоит. Да и сама мысль подвергнуть эту женщину опасности вызывала у Эмилии приступ тошноты. Сняться с места и просто бежать в ночь? Без внятного плана, с грошами в кармане, с лицом, которое теперь, возможно, уже разослали по всем патрулям? Это было самоубийством, медленным и унизительным.

«Беги. Или сражайся». Этот внутренний приказ, прозвучавший в переулке, теперь казался детским упрощением. Сражаться? С кем? С тенью? С системой, о которой она не знала ровным счётом ничего? Бегство было единственным понятным вариантом, но теперь и оно требовало стратегии.

Эмилия развернулась и зашагала прочь от автостоянки – не бегом, не суетливо, а ровно, с опущенной головой, подняв воротник свитера. Как обычная, уставшая горожанка, задержавшаяся на работе или вышедшая за сигаретами. Шаги её были размеренными, хоть сердце и колотилось где-то в горле. Дождь, её старый враг и невольный союзник, смывал с асфальта следы, приглушал звук шагов, превращал её в размытое пятно в глазах случайных прохожих за стёклами редких машин.

Она ныряла в переулки, петляла, делала нелогичные повороты, останавливалась в тёмных подворотнях, прислушиваясь. Никаких явных признаков слежки. Ни чёрных внедорожников с тонировкой, ни фигур в плащах на горизонте. Эта тишина была даже страшнее. Как тишина в засаде.

Через полчаса такого блуждания ноги сами принесли её к старому железнодорожному мосту через реку. Это место было границей – между более-менее жилым районом и промышленной зоной, между светом и тьмой. Мост, громадный, ржавеющий, уходил в черноту. Под его массивными бетонными арками, где пахло сыростью, тиной и мочой, всегда было безлюдно и тихо. Здесь часто ночевали бомжи, но сейчас, под таким ливнем, и они нашли себе более сухое убежище.

Эмилия пробралась под самую центральную арку, подальше от краёв, и присела на холодный, покрытый граффити камень-основание. Дрожь наконец начала отступать, сменяясь ледяной, пронизывающей усталостью. Она достала телефон. Синий экран в темноте казался ослепительно ярким.

«Мы знаем, где ты».

Сообщение всё ещё висело там, немое обвинение. Кто отправил его? Тот мужчина? Его слова звучали иначе – более лично, более диалогично. Это смс было безличным, машинным. Как будто её уже внесли в базу данных, и система просто отправила автоматическое уведомление о начале «процедуры». Или это был кто-то другой? Целая организация? Мысль о том, что за ней может охотиться не один человек, а целая сеть, заставила её снова сжаться.

Конец воспоминанияВоспоминание Три года назад. Ночь, пропитанная страхом и запахом бензина. Не её квартира – маленькая студия подруги, куда она прибежала, не зная, куда деться. По телевизору шёл ночной эфир с бессмысленными сериалами, но она не слышала ни слова. Она сидела, обхватив колени, и смотрела на экран телефона, где в новостной ленте мелькнула короткая строчка: «Пожар в жилом доме на улице Солнечной. Есть погибшие». Но это было позже. А сначала… сначала был огонь, пожирающий её родную квартиру. Она не видела его воочию, но видела в кошмарах, которые преследовали её потом каждую ночь. Она пряталась не за шкафом в горящей квартире – это был образ, символ. Она пряталась в подсобке прачечной в подвале их дома, куда выбежала, услышав первые взрывы и крики. Сквозь толстую дверь доносились шаги. Тяжёлые, быстрые, не суетливые, как у жильцов, а чёткие, организованные. – Она здесь! Где-то в доме! – голос был грубый, лишённый эмоций, привыкший отдавать приказы. Второй голос, более спокойный, почти интеллигентный, ответил: – Неважно. Залил всё по инструкции. Дом сгорит дотла. Никто ничего не докажет. Никаких следов. Первый фыркнул: – А девочка? Если найдёт её труп, будут вопросы. Интеллигентный голос помолчал секунду, и в его тоне появилось что-то леденящее: – Пусть горит. Она слишком много видела. Даже если выживет… её слово против нашего. Кто ей поверит? Эмилия вжалась в угол, зажимая рот и нос руками, чтобы не закричать, не закашлять от едкого дыма, уже просачивающегося сквозь щели. За окном подвала, у самого асфальта, уже выли сирены пожарных, но звук их был далёким, беспомощным. Она знала – они не успеют…

Она вздрогнула, вырвавшись из цепких лап памяти. Воспоминания стали настолько яркими, что она чуть не почувствовала запах гари на сыром воздухе под мостом. И тогда она услышала реальный звук. Не равномерный шум дождя. Не завывание ветра в фермах моста. Что-то другое. Шаги. Не один, а двое. Шлёпающие по лужам, неуверенные, сбивающиеся с ритма.

Эмилия мгновенно вскочила, прижавшись спиной к холодному, шершавому бетону. В темноте, с той стороны, откуда она пришла, мелькнул свет. Не луч фонаря, а тусклое, синеватое свечение – экран телефона. Осветил на мгновение два силуэта: крупные, расплывчатые, в тёмных куртках с капюшонами, надвинутыми на головы.

– Эй, ты! Кто там? – мужской голос, хриплый, с характерной гортанной хрипотцой нетрезвого человека. – Чего прячешься, а? Ищешь, где бы тёпленько пристроиться?

Они приблизились. Теперь она различала их лучше. Один, пошире в плечах, держал в руке бутылку в тёмном пакете. Второй, потоньше, что-то вертел в пальцах – короткий блестящий предмет. Нож. Не охотничий, а простой кухонный, с широким лезвием.

– Я… я просто жду друга, – выдохнула Эмилия, отступая на шаг глубже под арку. Голос, к её удивлению, звучал твёрже, чем она ожидала. В нём зазвучали отзвуки того тона, которым она когда-то отчитывала опаздывающих одногруппников.

– Друга? – широкоплечий фыркнул, сделав глоток из бутылки. – В такую погоду? Какой дурак на улицу выйдет? Ты, милая, явно врешь.

Он шагнул ближе, и свет от его телефона, который он теперь направил на неё, ударил Эмилии в лицо. Она зажмурилась.

– Может, ты нам другом станешь? – тон стал неприятно-заигрывающим. – У нас как раз компания веселая. Согреемся.

Второй, с ножом, молча перегородил путь к отступлению. Его глаза блестели в полутьме азартом простой, животной добычи.

Адреналин, холодный и острый как лезвие, снова хлынул в кровь. Страх перед таинственным незнакомцем был иным – интеллектуальным, экзистенциальным. Страх перед этими двумя был простым, примитивным и оттого не менее смертельным. Эмилия медленно, чтобы не спровоцировать резкого движения, опустила руку в карман. Пальцы нашли знакомую насечку на рукояти. Она сжала её. Маленький складной нож против кухонного тесака. Глупо. Но иного выбора не было.

– Уходите, – произнесла она чётко, по слогам. – Я не одна. Друг действительно придёт. И ему не понравится то, что он увидит.

– Да ну? – тот, что с ножом, наконец заговорил, голос у него был скрипучий. – А где ж он, твой рыцарь? Может, мы с ним познакомимся?

Он внезапно рванулся вперёд, не для удара, а чтобы схватить её за рукав свитера. Рефлекс сработал быстрее мысли. Рука Эмилии вырвалась из кармана, и короткое, блеснувшее в отражённом свете лезвие описало резкую дугу.

Лезвие скользнуло по его ладони, сжимавшей её рукав. Не глубоко, но достаточно. Тёплая, липкая влага брызнула на её пальцы.Не удар. Скорее, отмашка. Отчаянный, режущий взмах, чтобы освободиться.

– Ах ты сука! – заорал первый, отшвырнув бутылку. Его сонное выражение сменилось звериной злобой.Мужчина взвыл – не от сильной боли, а от неожиданности и ярости. Он отшатнулся, схватившись за пораненную руку. Его нож с лязгом упал в лужу.

Но Эмилия уже не стояла на месте. Отпрыгнув назад, она развернулась и бросилась бежать не в сторону города, а вдоль реки, под укрытием моста, вглубь промышленной зоны. За спиной раздался тяжёлый топот и поток матерной ругани. Они побежали за ней, но нетрезвая ярость и неожиданность замедлили их реакцию.

Она неслась, не чувствуя под собой ног, спотыкаясь о шпалы и ржавые детали, прыгая через лужи. Свет фонарей остался далеко позади, впереди была только чёрная пустота, рвущаяся на части белыми нитями дождя. Поворот за бетонную бойню. Ещё один – мимо какого-то забора. Дыхание рвало грудь когтями. И вдруг впереди, сквозь пелену, угадываются не просто точки, а размытые пятна – жёлтые, тёплые. Огни. Не уличные фонари, а свет из окон.

Кафе. Вернее, придорожная забегаловка, крохотный островок цивилизации посреди индустриальной пустыни. Одноэтажное здание из силикатного кирпича, заляпанное грязью, с вывеской «Бриз», где половина букв не горела.

Не думая, она рванулась к этому свету. Распахнула дверь, ввалившись внутрь с таким грохотом, что звон колокольчика над дверью потонул в общем шуме.

Внутри пахло жареным жиром, сигаретным дымом и влажной одеждой. Было на удивление людно. За тремя столиками сидели дальнобойщики, у стойки бара двое мужчин в рабочей форме пили пиво. Бармен, лысый мужчина с бычьей шеей и татуировкой на предплечье, лениво протирал стаканы тряпкой. Все взгляды мгновенно устремились на неё – мокрую, грязную, с диким взглядом и сжатыми в кулаки руками, из которых на пол капала алая, разбавленная дождем капля.

– Девушка, вам помочь? – бармен отложил стакан, его взгляд скользнул от её лица к окну и обратно. В его глазах не было ни страха, ни особого удивления – лишь усталая настороженность, как у человека, видавшего разное.Наступила секунда ошеломлённой тишины, нарушаемая только шипением фритюрницы.

Эмилия открыла рот. Ей нужно было что-то сказать. Попросить помощи. Вызвать полицию. Что-то. Но слова застряли в горле комом. Потому что её взгляд, скользнув к большому грязному окну, выходящему на стоянку, наткнулся на фигуру.

Он стоял там, в метре от стекла, под дождём. Высокий. В длинном тёмном плаще, который теперь был мокрым и тяжёлым. Он не двигался. Не пытался войти. Не стучал в стекло. Он просто смотрел. Прямо на неё. Его лицо было бледным пятном в темноте, а глаза – те самые, странные, светлые – казалось, не мигали. Он наблюдал. Как учёный за реакцией в пробирке. Как паук, видящий, как муха сама запутывается в его сетях.

Все слова замерли на её губах. Помощь? От кого? От этих уставших мужчин, которым она – всего лишь странная помеха? А если она позовёт на помощь, и он войдёт? Что он скажет? Кем представится? И в чьей стороне окажется правда в гласах этих случайных свидетелей?

Мужчина в плаще исчез. Будто его и не было. Будто это была лишь галлюцинация, порождённая страхом и переутомлением.Бармен, видя, что она не отвечает, а лишь смотрит в окно с животным ужасом, медленно обернулся. Посмотрел туда же. На пустую, залитую дождём стоянку. Эмилия мигнула. И снова посмотрела. Никого.

Но капля крови, упавшая с её пальца на линолеум пола, была совершенно реальной. И отпечаток его ледяного, всевидящего взгляда на её retina – тоже. Он не вмешался. Он дал ей столкнуться с грубой реальностью уличной опасности лицом к лицу. И теперь он давал ей передышку. Не из милосердия. Это был эксперимент. Проверка. Он хотел посмотреть, что она сделает дальше.

И Эмилия поняла, что её бегство только начинается. И что оно происходит не по её правилам, а по правилам того, кто наблюдал за ней из-за стекла. Случайные свидетели её паники разбрелись по своим делам, но главный свидетель – тень из прошлого – оставался где-то рядом, невидимый и всевидящий. И следующий его визит, как он и обещал, уже не будет сопровождаться разговорами.