Читать книгу Правда, что в воде не тонет - Татьяна Кулакова - Страница 10

Все процедуры и тесты заняли еще около трех часов. Когда все было готово, дано заключение о том, что она ничего не принимала, на учете в психдиспансере не состоит, полицейские, которые ее привезли, предложили принять ей успокоительного и вернуться домой. Но домой Алена возвращаться боялась. Вообще оставаться одной было страшно и ненадежно. Тогда она приняла решение, что если кто-то и сможет поверить ей про нападение, то это Вотюхов, потому что он видел сам того, в капюшоне. Сейчас девушка сожалела, что не рассказала обо всем ему раньше. Алена попросила дать ей бумагу, чтобы написать заявление. Полицейские, которые тоже устали от всех этих процедур, предложили ей проехать в отдел, чтобы там написать заявление дежурному.

На улицах города уже никого не было, даже света в окнах не попадалось, пока они ехали. В отделе на проходной дежурный кивнул своим коллегам, приехавшим с Аленой. Она спросила, во сколько на работу придет следователь Вотюхов.

– Так у него сегодня дежурство, здесь он, – ответил дежурный.

– Можно мне к нему?

– Если вам заявление писать, то это к оперативному дежурному надо, – сказал дежурный.

– Мне нужен Вотюхов, – твердо сказала Алена.

Дежурный набрал на стационарном телефоне номер и сказал:

– Николай Геннадьевич, тут к вам гражданка просится. Сейчас…, – он заглянул в паспорт Алены, – Милочкина Алена Леонидовна. Пропустить? – он положил трубку. – Кабинет 210, – сказал он девушке и нажал кнопку, открывающую вход в отдел.

Алена поднялась на второй этаж, нашла знакомую дверь, тихонько постучала и вошла. Вотюхов сидел за своим столом. Помимо основного света от потолочных светильников, на письменном столе горела настольная лампа. Следователь изучал бумаги в папке. Когда вошла девушка, он поднял голову, и на его лице мелькнуло, как показалось Алене, удивление. Но он быстро взял себя в руки и указал жестом на стул около стола.

Проходя через весь кабинет к столу, она взглянула в висящее на стене небольшое зеркало и поняла, почему удивился Вотюхов – ее внешний вид оставлял желать лучшего: выбившееся из прически волосы, испуганное лицо, мятая одежда, если добавить к этому еще домашние тапочки… Алена вздохнула. Ладно, в конце концов, она не на свидание сюда пришла. То, что она за сегодня пережила, не каждый бы вообще вынес. Девушка села на предложенный стул. Следователь выжидательно смотрел на нее, а она не знала, с чего начать.

– Вижу, ночь у вас выдалась бессонная и интересная, – не выдержал Вотюхов, пристально глядя на нее насмешливым взглядом. – Мы с вами уже, как добрые знакомые, по несколько раз в день встречаемся – вы не находите? А еще вчера вы не хотели ко мне на беседу приходить, а теперь вот сами, без приглашения…

– Простите, – промямлила Алена, чувствуя себя уязвленной. – Я лучше пойду, не буду отвлекать вас от дел, – она встала и направилась к выходу.

– Так зачем же вы пришли ко мне сюда, Алена Леонидовна? – спросил следователь уже другим, серьезным, тоном. – Может, пора рассказать свою историю, а не играть в смелую и неуловимую журналистку?

Алена не знала, имеют ли право журналисты рыдать в присутствии других и жаловаться, и подумать не успела, потому что ее накрыло: она вернулась на стул и разревелась. Страх, усталость, потрясение, отчаянье – все требовало выхода. Закрыв лицо руками, она не думала про следователя. А тот не успокаивал, не говорил ничего.

Когда слезы отступили, девушка быстро их вытерла и извинилась. Вотюхов молча налил ей из фильтра стакан воды и протянул. Алена взяла и отпила. Следователь снова сел на свой стул и теперь пристально смотрел на нее.

– Что происходит с вами? И чего вы боитесь?

– На меня снова покушались. В моей квартире. Тот самый, – она посмотрела на следователя, – которого вы спугнули на улице. Я еле успела добежать до ваших сотрудников, но они посчитали, что меня надо проверить на пагубные привычки, потому что в квартире никого не оказалось. А он точно был. И он не человек. Не может человек так выглядеть! – последние слова Алена сказала с вызовом, глядя на Вотюхова. Тот вздохнул и отвел взгляд. – Думаете, я с ума сошла? – усмехнулась она. – Да меня сегодня уже проверили.

– Расскажите все, – попросил он. – Только без тайн! Раз уж вы пришли ко мне, то рассказывайте, – сказал он серьезно, слегка наклонив корпус вперед.

Алена подумала, что хуже не будет, даже если Вотюхов посчитает ее ненормальной.

Девушка рассказала всю историю, не утаив даже про то, что видит нечисть под человеческим обличьем. При этих дополнениях она смотрела на следователя, который нахмурил брови, но продолжал слушать ее, не перебивая. Когда Алена закончила говорить, то с надеждой посмотрела на Вотюхова. Тот сначала молчал, а потом спросил:

– То есть семейство депутата Крандиковского и тот, кто на вас покушался – не люди?

– Я не видела всего семейства Крандиковского, но он и его дочь – точно, – кивнула Алена. – Я понимаю, как это звучит для вас, и что в это поверить очень сложно, но это правда.

– Если все это так, как вы говорите, то от вас так просто не отстанут, если выйдет статья, – сказал Вотюхов. – Не следует ли тогда для безопасности отменить эту статью, или как у вас это называется?

– Игорь Евгеньевич держится за эту статью, говорит, что это будет прорыв, журналисты должны защищать правду. Он не откажется теперь отправить ее в выпуск, если уже не отправил, – грустно сказала Алена, крутя в руках стакан.

– А вы ему говорили, что от этого зависит ваша жизнь? – спросил Вотюхов.

– Николай Геннадьевич, – заглянул к нему в кабинет полицейский.– Мы на выезд. Вы с нами? – он посмотрел на Алену.

– Что там? – спросил Вотюхов.

– Да там непонятно: то ли убили кого, то ли отравили. Судя по сообщению, собутыльники, – сказал полицейский.

– Прямо убийство? – скривился Вотюхов. – Не могли они в мое дежурство спокойно посидеть, – тихо проворчал он, вставая. Взгляд его упал на Алену. – Миша, идите пока, я догоню внизу, – попросил оперативника он. – Вам есть, где переночевать? Можем вас довезти до квартиры?

Алена посмотрела на следователя, потом опустила голову и хмыкнула. Она все поняла: у них текучка, и так дел невпроворот, а она тут со своими преследованиями лезет и странными утверждениями про водяных, русалок. Как она могла надеяться, что он согласится ей помочь? Она встала.

– Приходите завтра, я возьму с вас объяснения по поводу конфликта с дочерью Крандиковского, и мы обсудим вашу ситуацию, – сказал Вотюхов.

– Спасибо, – ответила Алена.

– Так куда вас отвезти? – спросил он.

– Я сама доберусь, спасибо, – ответила Алена. – До свидания! – и вышла из кабинета.

Вотюхов вышел следом за ней:

– Куда же вы на ночь глядя одна пойдете? Такси сейчас тоже не отыщите. Пойдемте, я вас подвезу. Это лучше, чем по темноте ходить. Вы же сами рассказывали, как на вас среди дня покушались.

– Я сегодня уже уезжала в сопровождении полиции на глазах соседей, теперь если еще и приеду на полицейской машине, то люди от меня начнут шарахаться, как от криминального элемента, – грустно улыбнулась Алена.

– Я вам обещаю, что поднимусь с вами в квартиру и проверю ее на наличие посторонних, если это вас успокоит, – сказал следователь. Алена посмотрела на него. Взгляд его был совершенно серьезным. У девушки забрезжила внутри надежда, что Вотюхов ей поверил.

– Хорошо, – согласилась она. – Спасибо!

– Но завтра к обеду постарайтесь приехать ко мне для дачи показаний, – добавил он.

Алена кивнула и пошла за ним в машину, где следователя уже ожидали два опера.

В квартире, куда, как и обещал, поднялся вместе с ней следователь, никого не было. Журналы и подушка валялись на полу, где и лежали.

– Проверьте, все ли на местах, – посоветовал на прощание Вотюхов.

То, что он не стал над ней смеяться, это уже дорогого стоит. Алена присела на диван. Ложиться спать было страшно. Девушка налила чай погуще, хотя не любила густой, но надо продержаться до утра, чтобы не уснуть. На столе стоял открытый ноутбук, как она его и оставила. Алена поводила мышкой, и экран загорелся. Статья была не окончена. Она пробежала глазами то, что успела напечатать, и решила продолжить. Осушив двумя глотками кружку, она приступила к статье.

Работа была окончена, когда на горизонте уже занималась заря. Спать хотелось невероятно, усталость в прямом смысле сделала голову тяжелой. Не выдержав, Алена положила голову на руки и уснула.

Во сне к ней тянули руки Крандиковский, его дочь, главред, еще какие-то существа. Постепенно Алена заметила, что сидит в углублении, а вода прибывает со всех сторон. Потом появился ее преследователь со своими когтями и стал ее топить. Она кричала и пыталась оттолкнуть монстра, но он говорил, что ее душа будет принадлежать воде, и снова топил. Над ямой появился мужчина, который приходил в отдел к своему участковому, и стал кричать, о том, что она убила его собаку, и он этого так не оставит. Алена хотела крикнуть, что это не она, но монстр, продолжал ее топить.

От этого Алена проснулась. На столе был опрокинут чайник и разлита вода – наверное, она во сне, когда хотела спастись из воды, задела его. За окном во всю светило солнце. Девушка посмотрела на часы – почти десять часов. Она сразу позвонила главному редактору. Игорь Евгеньевич ответил не сразу – со второго звонка.

– Игорь Евгеньевич, – после взаимного приветствия начала Алена, – не выпускайте, пожалуйста, в печать мою статью про Крандиковского. Мне угрожают, что будут большие неприятности, если статья выйдет. Да у меня уже они начались. Дело жизни и смерти. Пожалуйста, не выпускайте!

– Милочкина, ты чего? – удивился главред. – Мы же с тобой хотели пролить свет правды на этого депутата! Чего ты боишься? Ты думаешь, что он из-за статьи на тебя киллера наймет, что ли? – засмеялся он. – Не накручивай себя!

– Меня сегодня ночью чуть не убили по вине Крандиковского, понимаете? Его помощница приходила и прямо говорила, что он на меня подаст в суд за клевету! – кричала Алена.

– Да какой суд? Конечно, ему перед выборами эта статья немного попортит выборную компанию, но это же ерунда! Да тебя просто пытались запугать! – уговаривал начальник. – К тому же, статья уже вышла в сегодняшнем номере. Я еще вчера отдал ее для выпуска. Да не переживай ты так, Милочкина!

Алена молчала. Все, последний путь отступления потерян. В горле возник комок. Она поняла, что сейчас расплачется, поэтому отсоединилась первая.

Так, надо взять себя в руки. Сейчас она приведет себя в порядок перед поездкой в отдел. А потом сразу же поедет на автовокзал и в деревню, где сможет успокоиться и решить, что делать дальше, а если вариантов не будет, то и остаться там совсем. Главное – добраться до деревни живой.