Читать книгу Плач Сирены - Татьяна Владимирова - Страница 4

К холмистой гряде медленно подползало солнце. Равнина у подножья и город вдалеке терялись в темной предрассветной дымке. Некогда зеленые склоны холмов были вытоптаны сотнями и тысячами ног и копыт, утратили свой первозданный вид, и ныне былое великолепие зеленого, шумного моря сменили голая земля да клубы желтоватой пыли. Вся гряда была усеяна разномастными шапками шатров, меж которыми вились дымки костров, а вбитые в землю знамена хлопали на тянущемся с побережья ветру.

Лагерь еще спал, слышались лишь переговоры сменяющихся дозорных. Но в походных кухнях уже начинали свой ежедневный труд рабы, да жрецы возносили молитвы своей покровительнице — Афине Полии6.

Спускающийся с перевала небольшой конный отряд держал путь к массивному прямоугольному шатру, в два ряда окруженному стражей. Шатер тот возвышался над всеми остальными, на четырех углах его бились на ветру штандарты с нарисованными на них большеглазыми совами. У входа — золотой щит, украшенный изображением Афины, которая в пылу битвы замахивается копьем на невидимого противника. Из-под полога шатра вырывался свет: хозяин его бодрствовал всю ночь. Первый круг дозорных беспрепятственно пропустил всадников, близкий круг стражи заставил их спешиться, и после короткого разговора один из дозорных шагнул внутрь шатра, чтобы доложить о прибытии долгожданного союзника.

Внутри шатер был разделен на две части. В глубине его, отгороженной от передней части пологом из шерстяной ткани, стояло низкое ложе, убранное шкурами животных, и небольшой жертвенный алтарь, у которого курились листья оливы и распространяли запах на весь шатер. Переднюю часть занимал большой, грубо сколоченный стол, в одном углу которого были свалены вощеные дощечки, в другом — костяные фигурки и камни, использовавшиеся советниками для тактических схем, посередине была растянута воловья кожа, испещренная грубыми линиями рек и холмов, на ней тут и там стояли грязные кубки с остатками вина. Подвешенные над столом масляные лампы едва освещали усталое лицо правителя Афин — Эрехтея. Хотя мог этот могучий старец дать форы молодым, выглядел он осунувшимся и утомленным. Высокий лоб прорезали глубокие складки, темные глаза хмуро и невидяще смотрели на карту, ввалившиеся скулы частично скрывала седая курчавая борода. Серебристые волосы Эрехтея были перехвачены на лбу неширокой кожаной лентой. Царь задумчиво покусывал костяшки унизанных перстнями пальцев, когда в шатер вошел дозорный.

— Господин, прибыл Ион, правитель Эгиалеи.

— О, лучезарный Аполлон, пусть сияет путь твой! — облегченно воскликнул Эрехтей и нетерпеливо взмахнул рукой. — Ну же, пропусти его!

Полог шатра снова взметнулся, и внутрь легкой и уверенной походкой вошел воин. Был он статен и высок, словно отлитые в лучших кузнях Афин бронзовые фигуры богов. Спина прямая, но в каждом его движении чувствовалась ловкость и гибкость. Такими же были и светлые глаза на загорелом лице — живые и хитрые, цепкие, ничего не могло ускользнуть от этих глаз. Его светлые локоны выбивались из-под капюшона плаща, и когда он легким движением снял его с головы, волосы буйной гривой рассыпались по плечам. Этот молодой, если не сказать юный, правитель Эгиалеи был уже далеко известен за пределами своей страны, главным образом своей хитростью и умом, унаследованными от отца — бога Аполлона.

Эрехтей, не скрывая радости, поднялся из-за стола и, отринув церемонии, заключил Иона в объятия:

— Приветствую тебя, друг мой! Долог же был твой путь! Но как же счастлив я видеть тебя на своих землях!

— И я приветствую тебя, Эрехтей! Рад видеть тебя в добром здравии! Мой путь был долог и тернист, это правда. С большим трудом, лишь волею богов, я и мои корабли добрались сюда. И если позволишь, владыка, я вознесу молитву Афине и Аполлону за то, что добрался я вовремя, что твои войска не разбиты, и за удачу, которая теперь должна быть на твоей стороне!

Скорбно поджал губы Эрехтей. Опустились плечи его, широким движением сдвинул он в сторону грязные кубки, что стояли на исчерченной воловьей коже.

— Взгляни сюда, Ион. Когда я писал тебе с просьбой о помощи, наше положение было шатким, но все еще сильным. Тогда мы проиграли две битвы, одну здесь, — царь указал пальцем на равнину, что лежала у подножия гор и вела к городу Элевсину. — Эвмолп знал о нападении, его войско коротким и быстрым броском смяло мой разведывательный отряд. Но противник не стал продолжать наступление и отступил. И я в гордыне своей решил, что Эвмолп испугался, что он бережет свои силы, что это все, на что он способен. Но Эвмолп оказался старым хитрым лисом. Ночью он посылает быстрые, легковооруженные отряды прямо в наш лагерь. Они убивают быстро и тихо и успевают исчезнуть прежде, чем поднимется шум. Я усиливал стражу, мы караулили засланцев, но это не принесло плодов. Они изматывают мое войско, вносят страх в умы людей, отравляют мой сон.

— Хм, он пытается истощить противника, умно, я бы поступал так же. А другая битва? — нахмурил светлые брови Ион.

Эрехтей оценивающе взглянул на юношу и чуть погодя продолжил:

— Ярость овладела мною. Ослепленный ею, я решил, что Элевсин нужно брать всей силой, что есть у меня. За моей спиной было бравое войско. И флот, мощью своей многократно превышавший Элевсинский. Я привел свои корабли к Леросу. А со стороны холмов выставил тысячу гоплитов. Мы ударили по Элевсину с двух сторон, — царь резко ударил кулаком по столу. — Мои петеконторы7 одним мощным броском вошли в залив и протаранили легкие лодки ничего не подозревающего флота Элевсина, и подожгли те, что стояли на якоре. Это была легкая победа. Гребцы высадились на сушу и атаковали противника со стороны залива. Гоплиты8 строем пошли на город вторым флангом. Я думал, трус спрячется за стенами города, но под прикрытием стрел он вывел войска, не дав нам зажать его в клещи. Надо отдать им должное: элевсинцы дрались как звери, в мастерстве своем ничуть не уступая моим сильнейшим воинам! Я почти отдал приказ своей резервной тысяче спуститься с холмов, когда случилось непредвиденное, — Эрехтей умолк и пожевал губы, брови скорбно сошлись на переносице. Ион ждал, давая правителю Афин собраться с духом. — Фракийцы. Их легкие суда, два десятка или даже три зашли со стороны Мегары9 и ударили нас в тыл. Они появились из ниоткуда, быстрые и яростные, маневренные. Они обрушились на мои суда, сами легко уходя из-под удара. Словно улей с жалящими пчелами были они повсюду. В считанные мгновения погиб мой флот. Одни корабли затонули, протараненные, а те, что были пришвартованы, полыхали огромными факелами. Мои бойцы, что стояли между Элевсином и заливом оказались взяты в окружение: с одной стороны стояли элевсинцы, с другой на них ринулось высадившееся войско фракийцев. Они дорого продавали свои жизни, но шанс вырваться из кровавой ловушки был невелик. Почти никто из них не выжил… И лишь три моих корабля из двадцати смогли вернуться в Афины.

Эрехтей шумно выдохнул, переводя дух. Плотно сжатые губы побелели, выдавая его горечь.

— Тем временем пехоту стало теснить усилившееся войско противника. А мои гоплиты не из тех, кто бросит щит10! — яростно звучал голос Эрехтея. — Они бились до последнего. Я призвал их отступать, с трудом вырвав у Эвмолпа четыре сотни. Фракийцы бросились в погоню, но тут мои пращики накрыли их, не давая подобраться к холмам. Я потерял половину войска в той битве… Мы едва успели сосчитать потери, как противники придумали, как ослабить меня еще сильнее! Фракийцы погрузились на свои корабли и подошли к Фалерону11, к нашему порту, и встали там в боевой порядок. Теперь их флот угрожает Афинам! И что же мне было делать?! Я разделил свое войско… Я в спешке отправил их домой, дабы не оставлять мой город без защиты. От прежней сильной армии, что внушала врагам ужас и благоговение, почти ничего не осталось. Война, которая должна была стать победоносной, стала кровавой и изматывающей. Я почти потерял веру. Вот, что должно быть тебе известно, Ион, мне не скрыть это от тебя. Вот какова правда — голая, неприкрытая, горькая, точно лавровый отвар. Я не могу обещать тебе захват Элевсина, не могу обещать тебе победы или героических подвигов. Бесспорно, твои войска улучшают наши позиции, но я надеюсь не на них. Я молю тебя о покровительстве твоего отца, я жажду светлой мысли или хитростей, в чем силен ты, ибо простой силой не взять Элевсин. Я прошу тебя, Ион, вести мои войска!

Молодой воин внимательно взглянул на правителя сильнейшего города в Аттике, что в отчаянии склонил перед ним голову, и прикинул в уме разные варианты. Эрехтей отчаялся: его войско уже и вполовину не такое сильное, как раньше. К Элевсину, напротив, подошло подкрепление, да еще какое: фракийцы — воины безжалостные и умелые, хитрые, не гнушавшиеся самых подлых приемов. С того момента, как Ион получил от Эрехтея просьбу о помощи, расстановка сил существенно изменилась. Так стоило ли Иону рисковать своими людьми и флотом? Без него Афины падут. С поддержкой же ионийцев шансы Афин уравнивались с Элевсинскими, но не превышали их. Тут и боги не смогли бы предсказать победу тех или других, а ведь Ион дорожил своими воинами и их жизнями. И только один камешек мог перевесить чашу весов, и такой тайный камешек имелся у Иона, он-то и мог изменить все. Но делиться своим секретом Ион не спешил, — не время. Из всего выходило, что преимущество на стороне молодого правителя: он нужен Эрехтею больше, чем Эрехтей нужен Иону. Без него Афины падут. Отчаянное положение царя обещает глубокую благодарность и признание Иона равным могучим правителям Аттики. И воин ответил спокойно, но решительно, дабы царь не усомнился в его благородстве и великодушии:

— Я поведу твои войска, Эрехтей! И в помощь ты получишь моих воинов и мой флот. Я обладаю многими идеями и знаниями и воспользуюсь ими, и ты не станешь чинить мне препятствий, ведь я, как и ты, хочу победы. Но чего я не хочу, так это понапрасну рисковать жизнями своих людей. Если пойму я, что никакими, даже самыми хитрыми уловками не повернуть эту войну в нашу пользу, я уведу своих солдат, и ты останешься с тем, с чем был. Рискнешь ли ты всем, Эрехтей?

В воздухе повисло молчание. Правитель Афин рассматривал Иона с интересом и растущим уважением в темных глазах. Скупая улыбка медленно появилась на осунувшемся лице. Что ж, слухи о мальчишке оказались верны: он хитер, расчетлив и осторожен. Да, такой холодной головы ему и не хватало, Ион уравновесит все эти жаркие споры в его шатре. У них появился шанс, не все потеряно, ведь этот рассудительный юноша не полезет в заведомо проигрышную битву.

— Мне ясно, что ждет меня после поражения. Но чего потребуешь ты в случае победы, в чем я не сомневаюсь, сын Аполлона?

— Я знаю, что у тебя много дочерей… Впрочем, давай решим после победы, ибо решать не только тебе, но и твоему народу.

— Моему народу?.. Что ж, мне и впрямь придется рискнуть всем, не так ли? — Эрехтей покрутил на пальце перстень, раздумывая. — Если ты принесешь победу моему народу, Афины примут тебя, Ион, сын Аполлона, царь Эгиалеи. Но до тех пор, пока не придет мой черед пересечь воды Стикса12, править буду я.

Ион склонил голову, признавая за Эрехтеем его право. Морщина меж бровями этого достойного мужа разгладилась, но он не спешил отпускать гостя:

— Сколько людей привел ты, Ион?

— Двадцать кораблей, и тысячу воинов. Корабли стоят у Афин, в бухте, где фракийцам их не обнаружить. Я не собираюсь сообщать врагу о подкреплении, пусть Эвмолп и дальше думает, что владеет ситуацией. Есть у меня один план, но мне потребуется время, если ты не против, господин мой.

Эрехтей снова одобрительно хмыкнул: ему положительно нравился этот молодой царь. Ион знает, как польстить, дабы не вызвать царского гнева, но и не преусердствует, дабы не вызвать отвращения. Признает власть Афин и почитает возраст правителя. Эрехтей помолится богам за провидение, что привело его на помощь.

— Я не против, сын мой, и благодарю богов за тебя и твою службу!

— Покамест не за что благодарить меня. Позволь мне, владыка, устроить своих людей и дать напиться коням.

Не успел Ион договорить эти слова, как взметнулся полог шатра и внутрь стремительно вошел воин. Был он в плаще из тонкой шерсти, скрепленном золотой брошью, а в руках держал шлем с двойным высоким гребнем. Так мог выглядеть только военный советник, полководец Эрехтея.

— Господин мой, они мертвы! — после быстрого поклона заговорил воин и умолк. Только сейчас заметил он в шатре чужака и замер, ожидая приказа Эрехтея.

Правитель Афин коротко кивнул:

— Можешь говорить, Андрокл. Это царь Ион, правитель Эгиалеи, он прибыл с подмогой и поведет наше войско против Эвмолпа.

Андрокл быстро взглянул на Иона и слегка склонил перед ним голову:

— Добро пожаловать, царь Ион. Мы много слышали о тебе и с нетерпением ждали твоего прибытия, — советник выдержал паузу и вернулся к докладу: — Сегодня утром мы обнаружили тела чужаков в левом крыле лагеря. Четыре человека, все — фракийцы. При них нашли короткие кинжалы, и токсоны13 с отравленными стрелами. Мои бойцы не знают, удалось ли кому-то скрыться, но одно точно ясно: это та самая группа, которая устраивала резню в лагере.

— И кто же убил их?

Советник потупился:

— Не знаю, мой господин. Никто из воинов их не видел, мы нашли их уже мертвыми. У всех перерезано горло, у двоих выколоты глаза, у двух других выпотрошены животы. Кто бы это ни сделал, в его сердце нет милосердия.

Андрокл умолк. Молчали и правители. Лишь спустя время Эрехтей медленно повернулся к Иону и сдержанно спросил его:

— Мне стоит благодарить тебя, я так полагаю?

Молодой правитель молча склонил голову в поклоне и, так ничего и не ответив, вышел из шатра. Пусть так — чем Эрехтей поймёт, что новость ужаснула и его.

Утро тем временем стремительно шагало по холмам. Ярко озарила небосвод колесница Гелиоса14, осветив своими лучами шатры, — лагерь проснулся. Со всех сторон доносились голоса переговаривающихся воинов, от костров тянуло аппетитными ароматами простой походной пищи: пахло подгоревшей кашей из ячменя, жареным мясом и кислым вином. Где-то вдалеке пели жрецы, вознося молитвы Афине и Аполлону.

Отряд Иона все так же стоял за первым кругом стражи. Люди поили уставших после ночного перехода лошадей в ожидании новостей от предводителя. Чуть поодаль к гнедому коню прислонилась женщина и лениво почесывала его шею. Вокруг ее коня уже вились мужчины, расседлывали его, таскали воду и с интересом поглядывали на его хозяйку. Была она с головой укутана в темный хитон — так, что и лица не разобрать. К ней-то и направился Ион, взмахом руки прогоняя услужливых глупцов.

— Ну как все прошло? — она обратилась к нему первая.

— Эрехтей предложил возглавить его войска, — хмуро ответил Ион.

— Вот и славно. Мне выделят отдельный шатер?

— Убийство фракийцев — это твоих рук дело? — он изо всех сил старался сохранить голос спокойным.

— Каких конкретно фракийцев? — она даже не стала отрицать, и Иону снова пришлось подавить волну гнева.

— Тех, что лежат сейчас с выколотыми глазами да кишками наружу! Аглора, мы же договорились с тобой!

— Не пойму, мой господин, что тебе не нравится? — в ее голосе послышалась наигранная укоризна. — Этот отряд убивал людей Эрехтея, они — наши враги. Чем меньше сил у… — ее голос внезапно сорвался, и она кашлянула, — … Эвмолпа, тем больше шансов у нас. Или я как-то неправильно понимаю суть войны?

— Кто-нибудь смог уйти? — Ион продолжал хмуриться: его спутница слишком рьяно взялась за дело.

— Нет, их было четверо.

— Хорошо, иначе выжившие рассказали бы о случившемся в Элевсине, тем самым выдав нас. А теперь еще раз послушай меня. Пока мы здесь, ты подчиняешься мне. И любой свой замысел сначала рассказываешь мне, а уж потом я буду решать, стоит ли он хоть чего-то.

— Ты как-то уж слишком напряжен, мой милый… — промурлыкала Аглора. — Разве не пообещал тебе царь несметных богатств? Или ты устал с дороги? Так я могу помочь тебе расслабиться…

Ион крепко сжал ее локоть и притянул ближе к себе:

— Я еще раз тебе говорю: мы с тобой не друзья. И наши союзники тоже нам не друзья. Мы здесь, чтобы показать силу Эгиалеи, и в случае победы забрать причитающееся и получить всеобщее уважение, — он понизил голос. — Ради своей страны я должен идти на риски, чтобы со мной начали считаться. Так что я планирую выиграть эту войну!

— И выиграешь, мой милый, ведь я тебе в этом помогла! — она сверкнула глазами.

— Ты так думаешь? — прищурился молодой воин.

— Мы явили им силу! С твоих первых мгновений, что ты здесь, они знают — тебя нужно опасаться!

— Вот именно, это в том числе значит — не доверять, утаивать нужные мне сведения! Кроме того, что ты выдала себя, ты не оставила в живых ни одного языка15!

Женщина застыла с открытым ртом, так и не произнеся того, что собиралась. Она посмотрела на него, будто увидела его впервые.

— Война — это не просто убийства! Это тактика. Это стратегия! Ловкие решения! — тем временем распалялся Ион, сжимая ее локоть все крепче.

— Потише, мой повелитель, — выдохнула Аглора. — К вам идет господин советник.