Читать книгу Танец с герцогом - Тесса Дэр - Страница 3

Глава 2

Оглавление

Прежде чем Амелия успела охнуть, герцог вынес ее прямо на ту самую полукруглую террасу, где полчаса назад она спорила с Джеком. Сегодня сад Бэнскомов пользовался популярностью.

Поставив Амелию на землю, Морленд поднял руку вверх, призывая девушку к молчанию.

– Вы сами об этом просили. – Герцог облокотился о мраморную колонну и ослабил галстук. – Дьявол, как же жарко.

Амелия же лишь слегка пошатывалась. То, с какой легкостью герцог поднял ее и вынес из зала, взбесило и вместе с тем развеселило ее. Амелия была довольно упитанной, а герцогу не составило никакого труда оторвать ее от пола. Он обладал недюжинной силой. Об этом свидетельствовали тугие мышцы предплечий, которые Амелия успела ощутить под своими ладонями.

О да. Он был очень силен.

Ну и что теперь? Амелия знала, что играет с огнем, дерзко дразня герцога. Впрочем, она была как раз в том настроении, чтобы рисковать. Она уже потеряла Брайербэнк, Джека и скорее всего всякую надежду выйти замуж после своего порывистого предложения его светлости. Она не сможет защитить себя: ведь у нее нет ни соответствующей репутации, ни внушительного наследства. Так почему бы не повеселиться немного? Герцог – весьма привлекательный, загадочный и влиятельный мужчина. Амелию пьянила мысль о том, что она нарушила правила приличий, даже не представляя, чем ей это грозит.

Она ожидала чего угодно, но только не этого. Ее вынесли из зала на руках. Ха. И пусть теперь над ней смеются дебютантки.

– Подумать только, – задумчиво произнесла она. – А я ведь еще встала на вашу защиту, когда вас окрестили варваром.

– В самом деле? – Из горла герцога вырвался непристойный звук. – Я надеюсь, вы усвоили урок. Не вздумайте больше испытывать меня на прочность. Потому что я всегда выхожу победителем. За карточным столом, в споре, везде.

Амелия рассмеялась:

– Правда?

– Да. – Герцог провел рукой по волосам. – Ибо у меня есть то, чем, судя по всему, не обладает ни один из членов вашей семьи.

– И что же это такое?

– Я знаю, когда нужно выйти из игры.

Амелия смотрела на герцога. Свет лился из высоких окон зала, освещая его аристократический профиль. С завивавшимися на лбу волосами на фоне мраморной колонны позади он напоминал изображение на греко-римских фресках. Убийственно красив.

И мертвенно-бледен.

– Вы хорошо себя чувствуете? – спросила Амелия.

– Четыре сотни фунтов.

– Что?

Герцог закрыл глаза.

– Я дам четыре сотни фунтов, если вы немедленно уйдете отсюда. Утром я пришлю чек.

Амелия ошеломленно смотрела на камни, которыми была вымощена ведущая в сад дорожка. Она получит четыре сотни лишь за то, что развернется и уйдет? И долг Джека будет выплачен. А она сама проведет лето в Брайербэнке.

– Ну же, леди Амелия, оборвите цепь злоключений, преследующих семейство д’Орси. Научитесь вовремя выходить из игры.

Святые небеса. Он не шутил. Герцог и думать не хотел о том, чтобы простить ее брату долг в четыре сотни фунтов. Зато готов был отдать эти деньги за то, чтобы она просто скрылась с глаз. Отвратительный человек.

И тут лицо герцога приобрело пугающий оттенок. Если в зале его щеки пылали гневом, то теперь по ним разлилась мертвенная бледность. Амелия слышала, как прерывисто вырывается из его груди дыхание. Лунный свет сыграл с ней шутку, или рука герцога, покоившаяся на балюстраде, действительно дрожала?

Бросить его сейчас, когда он чувствовал себя плохо… Это противоречило всем принципам Амелии, заложенным ее родителями. Она бы продала совесть и благородное происхождение за четыре сотни фунтов. Но в мире есть вещи, коим нет цены.

Амелия приблизилась к герцогу.

– Мне кажется, вам очень плохо. Почему вы не хотите позволить мне принести…

– Нет, со мной все в порядке. – Герцог оттолкнулся от мраморной колонны и принялся расхаживать по террасе, вдыхая полной грудью прохладный ночной воздух. – Мне досаждает лишь прилипчивая дама в голубом платье.

– Ну зачем вы так? Я лишь пытаюсь помочь.

– Мне не нужна ваша помощь. – Герцог нетерпеливо отер рукавом пот с виска. – Я не болен.

– Тогда почему вы так бледны? – Амелия покачала головой. – Мужчины готовы откусить себе пальцы, лишь бы только не принять помощь женщины. И неужели герцог не может позволить себе купить носовой платок?

С этими словами Амелия развязала тесемки сумочки, висевшей на запястье, о существовании которой она почти забыла после встречи с Джеком, и достала оттуда искусно вышитый носовой платок.

Девушка немного помедлила, чтобы еще раз полюбоваться творением своих рук, законченным всего несколько дней назад. В уголке платка красовались ее инициалы, вышитые нитью темно-красного цвета. Их оплетали бледно-зеленые виноградные лозы и листья папоротника. На букве «А» сидела крошечная золотисто-черная пчелка. Амелия вышила ее, повинуясь какому-то необъяснимому порыву.

Она считала этот платок лучшей из своих работ. И теперь этот милый сердцу, рожденный в трудах кусочек ткани послужит благородному лбу его светлости, покрытому потом? Чем еще ей придется пожертвовать на этой террасе? Братом, домом, любимым носовым платком. Что еще осталось? Даже если бы сейчас из кустов выпрыгнул сам Наполеон и потребовал ее преданности, Амелия вряд ли удивилась бы.

– Морленд, – донесся из тени приглушенный баритон.

Амелия едва не подпрыгнула от неожиданности.

Голос зазвучал снова: низкий и грубый. К облегчению Амелии, он принадлежал англичанину.

Герцог выпрямился.

– Кто здесь?

Зашуршали листья. Порывисто приблизившись к герцогу, Амелия сунула ему в руку носовой платок. Его светлость посмотрел на зажатый в руке кусочек ткани, а потом перевел взгляд на его хозяйку.

Амелия пожала плечами. Возможно, это глупо, но она не могла позволить одному из наиболее влиятельных людей Англии предстать перед неизвестностью с лицом человека, охваченного лихорадкой. Только не теперь, когда она могла одолжить ему носовой платок, которого у него самого не оказалось.

– Благодарю вас, – пробормотал герцог, поспешно отирая лоб и пряча платок в карман сюртука как раз в тот момент, когда из кустов появился не один, а целых два человека. Герцог непроизвольно закрыл собой Амелию, когда незнакомцы перепрыгнули через низкую ограду террасы. Поступок герцога так поразил Амелию своим благородством, что она перестала сожалеть о платке.

Незнакомцы стояли за пределами круга света, отбрасываемого фонарем, поэтому Амелия не могла разглядеть их лиц. Ее взору предстали лишь силуэты: один, одетый по последнему слову моды, и второй, внушавший страх.

– Морленд. Это я, Беллами, – произнес франт. – Насколько мне известно, с Эшуортом вы знакомы, – продолжил он, указывая на стоявшего рядом с ним гиганта.

Герцог заметно напрягся.

– Верно. Мы школьные приятели, не так ли, Рис?

Устрашающего вида мужчина не произнес ни слова.

– Мы ждали, когда вы освободитесь, – пояснил Беллами, – но больше откладывать нельзя. Вы должны немедленно поехать с нами.

– Поехать с вами? Но почему?

– Расскажу по дороге.

– Расскажите сейчас, а уж я решу, ехать мне с вами или нет.

– Это по делам клуба, – ответил Беллами.

Он сделал шаг вперед, и Амелия с любопытством воззрилась на него. Теперь она поняла, почему его имя показалось ей таким знакомым. Амелия уже встречалась с этим человеком. Его искусно взлохмаченные локоны ни с чем нельзя было спутать. Беллами был одним из тех молодых великосветских повес, ради дружбы с которыми Джек готов был пожертвовать чем угодно. Ради желания подражать им он проиграл четыре сотни. Неужели Беллами тоже имеет отношение к этой глупой истории с жетонами?

– По делам клуба? – переспросил Морленд. – Вы имеете в виду клуб «Жеребец»?

Амелия едва не фыркнула от смеха. Ну и ну. «Жеребец». Какие нелепые формы приобретают подчас развлечения джентльменов.

– Да, дело не терпит отлагательств, – кивнул Беллами. – И поскольку вам принадлежит семь десятых клуба, ваше присутствие необходимо.

– Это касается Осириса? – спросил герцог, и его голос изменился до неузнаваемости. – Если с конем что-то случилось, я…

Гора мышц по имени Эшуорт подала наконец голос:

– С конем все в порядке. Харклиф мертв.

Амелия почувствовала, как ее сердце вдруг замерло, а потом ухнуло куда-то вниз.

– Ради всего святого, Эшуорт, – обратился к товарищу Беллами, – здесь дама.

– Харклиф? – эхом отозвалась Амелия. – Мертв? Вы говорите о Леопольде Чатуике, маркизе Харклифе? – О мальчишке, родившемся и выросшем в получасе езды от Бьювела и ходившем в школу вместе с ее братьями? Об этом славном, симпатичном, белокуром молодом человеке, который был столь любезен, что пригласил ее на танец на первом в ее жизни балу? И не единожды, как поступил бы друг, а целых два раза. – Нет, вы же говорите не о Лео?

Беллами вышел вперед, постукивая по плитам террасы тростью с золотым набалдашником.

– Мне очень жаль.

В этот момент герцог, очевидно, вспомнил наконец о правилах приличий.

– Леди Амелия д’Орси, позвольте представить вам мистера Джулиана Беллами. – Его голос немного ожесточился, когда он представлял второго человека: – А это – Рис Сент-Мор, лорд Эшуорт.

– В иных обстоятельствах я бы сказала, что мне приятно с вами познакомиться. – Амелия вежливо склонила голову. – Могу я спросить, как его сестра справилась с горем?

– Лили еще не сообщили о смерти Лео, – ответил Беллами. – Поэтому мы приехали за вами, Морленд. У нас, как у членов клуба, есть перед ней определенные обязательства.

– Что это за обязательства? И кто их наложил?

– Это прописано в уставе клуба. Но поскольку вас интересует лишь конь, а вовсе не братские отношения между членами клуба, вы, полагаю, не сочли нужным ознакомиться с содержанием устава.

– Я даже не знал о его существовании, – ответил Морленд и перевел взгляд на Эшуорта. – А вы?

Этот великан по-прежнему держался в тени, но Амелия разглядела, что он отрицательно покачал головой.

– И тем не менее устав существует, – нетерпеливо повторил Беллами. – И вы оба должны выполнять возложенные на вас обязательства. В противном случае вы можете отказаться от членства в клубе. А теперь идемте. Необходимо сообщить Лили о смерти брата.

– Подождите, – произнесла Амелия. – Я еду с вами.

– Нет, – в один голос ответили все трое и с удивлением посмотрели друг на друга, словно не ожидали такого единства мнений.

– Да, – возразила Амелия. – Я поеду с вами. Родители Лили умерли, и Лео был ее семьей, я права?

– Правы, – кивнул Беллами. – К сожалению.

– Вы, джентльмены, можете сколь угодно говорить здесь о своих клубах, жетонах и кодексах чести. Но у нас, женщин, тоже есть чувство солидарности. И я не позволю вам троим топтать чувства Лили, подобно трем неуклюжим слонам. Сегодня ей суждено узнать, что ее единственный брат мертв, а она осталась одна на целом свете. Ей необходимо будет понимание, утешение и плечо, в которое можно уткнуться и выплакать свое горе. Я не позволю ей переживать несчастье в одиночку, пока вы будете стоять рядом, как болваны, и обсуждать свой дурацкий клуб с его дурацким уставом.

На террасе повисло гробовое молчание, и Амелия уже начала жалеть о своих словах. Она обозвала болванами двух пэров. А уж про дважды повторенное слово «дурацкий» и вовсе говорить не приходилось. Однако Амелия не станет извиняться и не позволит этим троим оставить ее здесь. Она знала, что это такое – терять брата. Знала, каково это – идти одной по тропинке, ведущей в ад. Амелия дорого отдала бы за то, чтобы мама оказалась рядом в тот день, когда они узнали о гибели Хью.

Наконец герцог прервал молчание:

– Поедем на моем экипаже. Он уже готов и запряжен тройкой отличных скакунов.

– Мои тоже бьют копытами, – возразил Беллами.

– Мои лошади лучше. Всегда и везде, – упрямо сжал скулы герцог.

Вновь повисла тишина. Герцог не отдавал приказов, но несколькими словами дал понять, что полностью взял контроль над ситуацией в свои руки. Если ему и было плохо, то теперь он полностью оправился.

– Как хотите, – пожал плечами Беллами. – Давайте выйдем через сад. Пока мы не поговорили с Лили, я не хотел бы привлекать внимание общественности.

И вновь все трое воззрились на Амелию.

Она остановилась. От внимания гостей, конечно, не ускользнет тот факт, что они с герцогом Морлендом покинули зал и скрылись в ночи. Но их исчезновение легко будет объяснить, когда станет известно о смерти Лео. Кроме того, они ведь не оставались наедине.

Амелия кивнула:

– Хорошо.

Беллами и Эшуорт с легкостью перепрыгнули через ограждение, бесшумно приземлились на покрытой цветами лужайке и скрылись в том же направлении, откуда появились. Герцог Морленд последовал их примеру, грациозно и легко перешагнув через препятствие.

Он посоветовал Амелии сесть на балюстраду и перекинуть через нее ноги. Девушка последовала его совету, но получилось у нее весьма неуклюже. Подол платья зацепился за пряжку на туфельке, заставив ее замешкаться. Высвободив подол, Амелия хотела уже соскользнуть вниз, но герцог остановил ее.

– Позвольте мне, – произнес он, кладя руки на талию Амелии, – здесь грязно.

Вот уже во второй раз за вечер она ощутила прикосновение сильных рук герцога. Он с легкостью приподнял ее, перенес через клумбу и поставил на посыпанную гравием дорожку. Только на этот раз не зло, а осторожно. Амелия наверняка слишком много себе нафантазировала, но ей очень хотелось думать, что таким образом он извинялся за свое грубое поведение в танцевальном зале.

– О, – выдохнула Амелия, слегка покачнувшись. – Благодарю вас.

– А я благодарю вас, – ответил герцог, прижав руку к карману, в котором лежал носовой платок. – За вашу помощь чуть раньше.

– Не стоит вспоминать об этом. Вам лучше?

– Гораздо.

Вместе они пошли по тропинке за исчезнувшими в ночи мужчинами. Герцог не предложил Амелии руку. Однако указал на сидевшую на тропинке жабу, на которую девушка едва не наступила.

Когда они завернули за угол дома и оказались на подъездной аллее, запруженной экипажами, герцог снова заговорил:

– Что означает буква «К»?

– Простите?

– Буква в уголке. – Он вновь похлопал себя по карману.

– А… – Амелия наконец поняла, о чем речь. – Клер. Это первая буква имени Клер. Амелия Клер.

Герцог лишь кивнул в ответ и направился к экипажу. Амелия же намеренно отстала от него.

Она с сожалением узнала это головокружение и порхание бабочек в животе. Герцог очень ее заинтересовал. Только ничего хорошего из этого не выйдет, да и момент совершенно неподходящий. Ну почему из всех джентльменов Лондона она обратила внимание именно на этого?

«Он отвратителен, – мысленно пыталась убедить себя Амелия, – груб, высокомерен, несносен! Он отказался простить долг Джека. Оскорбил тебя, дуреху. Вынес тебя из танцевального зала, а потом имел наглость предложить денег за то, чтобы ты убралась с его глаз! И – о Господи – ты собираешься сообщить Лили Чатуик о смерти ее единственного, горячо любимого брата. Ты испорченная, лишившаяся рассудка женщина, Амелия Клер д’Орси!»

Наконец они добрались до экипажа – впечатляющего транспортного средства, покрытого черным лаком, украшенного фамильным гербом Морлендов и запряженного четверкой черных, точно вороново крыло, лошадей.

Герцог помог Амелии сесть в экипаж, взяв ее руку в свою и положив другую на ее талию. Беллами и Эшуорт уже расположились на сиденье, обращенном спиной к кучеру, оставив Амелии и Морленду противоположное сиденье.

– Как умер Харклиф? – спросил герцог.

– Разбойное нападение, – ответил Беллами. – Он был избит до смерти на одной из улиц Уайтчепела. Полагаю, он попался под руку бандитам случайно.

– Святые небеса.

В экипаже было слишком темно, чтобы Амелия могла разглядеть выражение лиц присутствующих. Решив, что и ее лица никто не разглядит, Амелия дала волю горячим слезам.

Как же это неправильно, несправедливо. Битва при Ватерлоо позади. Война тоже закончилась. Красивые молодые люди не должны больше умирать в полном расцвете сил. Всего несколько недель назад Амелия видела Лео в театре. Он сидел в ложе со своими друзьями. Многие из них вели себя шумно, насколько это было возможно для друзей Лео, потому что ему прощалось все. Настолько все вокруг его любили.

– На его месте мог бы оказаться я, – нарушил молчание Беллами. – Господи, это должен был быть я! Я собирался пойти с ним, но сослался на неотложные дела. – Хриплый голос Беллами сорвался. – Какая ужасная, нелепая случайность. Будь я рядом, я смог бы предотвратить это.

– Или были бы убиты тоже.

– Лучше я, чем он. У него был титул, обязательства, необходимость содержать сестру. – Беллами в сердцах выругался. – Что теперь будет с Лили? Я во всем виноват. Это я пригласил Лео посмотреть бокс, а сам не поехал вместе с ним. И все ради того, чтобы провести вечер с этой шлюхой Корнелией. – Беллами подался вперед и закрыл лицо руками.

Амелия предположила, что речь шла о скандально известной замужней леди Корнелии Хайтауэр. Несмотря на бешеный перепляс мыслей в голове, у нее достало ума промолчать. Менее всего ей хотелось сейчас напоминать джентльменам о своем присутствии и вынуждать их тем самым сдерживать свои эмоции. Ради Лили она должна была собрать как можно больше информации. Сегодня собственная неприметность была Амелии на руку.

Герцог откашлялся.

– Вы назвали это случайностью. Ну что ж, случайность… так случайность. На месте Лео мог оказаться кто угодно.

– Только не я, – нарушил наконец молчание сидящий напротив Амелии великан Эшуорт. – Я не способен умереть.

– И почему это, позвольте спросить? – не выдержала Амелия, забыв о намерении хранить молчание. Заявление Эшуорта ошеломило ее. Кроме того, что-то в его низком скрипучем голосе свидетельствовало о том, что говорит он подобное не из высокомерия.

– Потому что я пытался несколько раз. И ни одна из попыток не увенчалась успехом.

Амелия не нашлась что ответить.

– Спросите у своего друга Морленда, – продолжал Эшуорт. – Из меня чертовски сложно выбить дух.

Герцог заметно напрягся. Очевидно, эти двое давно питали друг к другу неприязнь.

– Достаточно, – бросил Беллами, вытирая глаза руками. – У нас нет на это времени. Лео не вернуть. А вот о Лили нам всем стоит подумать. Поскольку Лео умер неожиданно, его титул, поместье и остальное имущество, включая дом в городе, отойдет дальнему родственнику. Возможно, Лео и оставил какое-то наследство, но из-за своего состояния Лили не сможет жить в городе самостоятельно.

Действительно не сможет, вынуждена была признать Амелия. Бедняжка Лили. Необходимо хоть как-то ей помочь.

– И что вы предлагаете, мистер Беллами?

Молодой человек перевел взгляд с Эшуорта на Морленда.

– Милорд, ваша светлость, один из вас обязан на ней жениться.


– Жениться? – Спенсер недоуменно заморгал. – Вы сказали, что один из нас обязан на ней жениться?

– Именно.

Тяжело вздохнув, Спенсер поднес руку к виску. Он не хотел обидеть покойного или Лили Чатуик с ее загадочным состоянием. Просто сложившуюся ситуацию необходимо было очень хорошо обдумать, к тому же он исчерпал на сегодня весь запас вежливости.

Более всего Спенсеру хотелось сейчас оказаться дома, опрокинуть стаканчик бренди, растянуться на ковре в библиотеке – и лежать так до тех пор, пока не утихнет этот мучительный шум в голове.

А наутро он оседлает Джуно и пустит ее в галоп. Они доедут почти до Дувра и обратно. Кобыла чувствует себя не слишком хорошо в городе с его шумом и толпами людей. Длительная прогулка за городом позволит встряхнуться обоим. А после прогулки он сам тщательно вычистит Джуно. Она недолюбливает городских конюхов, да они и не способны обеспечить ей должный уход. Вечером же… Наверное, он сначала поужинает, после чего отправится сыграть пару конов в карты.

Вот чего хотелось сейчас Спенсеру. Но как это часто случалось, его желания вовсе не совпадали с тем, что от него требовалось.

– В уставе клуба говорится, – продолжал Беллами, – что в случае безвременной кончины одного из его членов остальные возьмут на себя заботу о тех, кто находился на иждивении покойного. Лили необходим покровитель и защитник. Ее нужно выдать замуж.

– Так почему бы вам самому на ней не жениться? – спросил Эшуорт. – Судя по всему, вы хорошо с ней знакомы. Разве вы с Харклифом не были друзьями?

– Очень близкими друзьями. И именно поэтому я не могу жениться на Лили. Леди Лили Чатуик – сестра маркиза. Среди ее предков несколько королевских особ. Помнится, Лео даже говорил мне, будто бы он тринадцатый по счету в очереди на престол. Я… – Беллами ударил кулаком по сиденью, – я не настолько влиятелен.

С этим утверждением нельзя было не согласиться. Спенсер и сам не любил выскочек, непонятным образом пробившихся в высший свет. Судя по тому, что он слышал в конюшнях, Беллами возник из ниоткуда года три назад. Несмотря на весьма сомнительное происхождение мистера Беллами, даже самые закоренелые снобы приглашали его на званые обеды и за карточный стол ради развлечения. Он обладал сверхъестественными способностями к подражанию.

Спенсер однажды стал свидетелем того, как Беллами развлекал публику, вульгарно изображая Байрона и леди Каролину Лэмб. Спенсер считал его достойным жалости клоуном, однако молодые повесы из высшего света его ценили и почитали. Они подражали подражателю. Перенимали его манеру одеваться, походку, едкие остроты. Некоторые дошли до того, что приказывали своим камердинерам втирать в волосы ядовитую смесь сажи и яичных белков, чтобы придать им такой же растрепанный вид, как у их кумира.

Спенсеру не было никакого дела до прически этого выскочки, а его дешевый юмор он и вовсе презирал. Единственное, что привлекало герцога в Беллами, – это принадлежавший ему медный жетон, гарантировавший членство в клубе «Жеребец».

– Это придется сделать Морленду, – произнес Эшуорт. – Я не стану на ней жениться.

– Вам несказанно повезет, если вы станете ее супругом, – возразил Беллами. – Лили – чудесная, умная девушка.

– Не сомневаюсь. Но я никогда не женюсь на женщине, которой восхищаюсь.

Тут Спенсер не удержался:

– Вспомнили о благопристойности? Откуда это в вас? Может, нашли на поле боя?

– Может быть, – безразлично бросил Эшуорт. – Но вас я там точно не встречал.

Спенсер едва не задохнулся от ярости. Именно так и поступают негодяи – наносят удар в самое больное место. В юности он более всего на свете желал последовать примеру собственного отца и купить военное звание. Но когда тот умер, Спенсер стал герцогским наследником. У него внезапно появился титул и связанные с ним многочисленные обязательства. На поле битвы ему пришлось бы рисковать сотнями жизней, а не только своей собственной. Так что прощайте слава и громкие победы.

– А почему вы не можете жениться на Лили, Эшуорт? – спросил Беллами. – Вы ведь лорд, не так ли?

– Я недавно унаследовал титул барона, а в придачу пустошь, поросшую вереском, в Девоншире и дом, что сгорел дотла четырнадцать лет назад. Мне пришлось продать свой офицерский чин, чтобы выплатить долги кредиторам.

– Прошу прощения за то, что перебиваю, – вмешалась Амелия.

Простить? Да Спенсер готов был благодарить ее за это до конца дня. Он давно уже хотел сменить тему.

– Ваше имя сразу показалось мне знакомым, – продолжала между тем Амелия. – А когда вы упомянули о своем чине… Вы, случайно, не подполковник Сент-Мор?

– Он самый. И я знал вашего брата.

– Я так и думала. Он писал о вас в своих письмах и всегда рассказывал о вашей храбрости. Вы были… – ее голос сорвался, – вы были с ним под Ватерлоо?

– Только не в конце сражения. Он служил в другом батальоне. Могу вам сказать, что он был славным человеком и прекрасным офицером. Его обожали подчиненные и уважали командиры. Это большая честь для семьи и страны.

– Благодарю вас.

Леди Амелия, казалось, была удовлетворена этими словами, но Спенсеру они показались банальными и неубедительными. Какими-то заученными. Словно Эшуорту уже доводилось повторять их много раз. Наверное, этим объяснялась торжественная серьезность в его манере общения, коей не наблюдалось раньше. Спенсер его таким не помнил.

Впрочем, они редко разговаривали, учась в Итоне. Трудно поддерживать беседу, колотя друг друга.

– Где его тело? – неожиданно спросила леди Амелия. – Я имею в виду Лео.

– У меня дома, – ответил Беллами. – Мои люди приглядывают за ним до тех пор, пока не приедет гробовщик.

– Лили захочет его увидеть.

– Нет, миледи. Не захочет.

– Захочет, уверяю вас. И не важно, насколько сильно он изувечен. Я… – Голос Амелии снова сорвался. – Я бы дорого отдала за то, чтобы в последний раз увидеть Хью. Тогда мне было бы легче принять его смерть.

В этот самый момент Спенсер очень явственно ощутил присутствие леди Амелии д’Орси. Четверка вороных резко свернула за угол, экипаж накренился, и девушка прижалась к нему. Мягкая, теплая. Исходивший от нее аромат лаванды стал гуще, чем прежде. Она отстранилась, а на обнаженную кожу руки Спенсера над перчаткой упала капля. Леди Амелия плакала.

Плакала в абсолютной тишине. Слишком гордая, чтобы попросить назад носовой платок, который сама же отдала ему в саду. Рука Спенсера помимо его воли потянулась к карману, где прятался клочок батиста с вышитым на нем веселым орнаментом. Амелия сама была виновата в том, что осталась без платка, хотя он вовсе не требовался Спенсеру. И все же он упрямо не желал возвращать его.

– Стало быть, решено, – подвел итог Беллами. – На Лили женится Морленд.

– Я отказываюсь, – произнес Спенсер.

– Вы не можете отказаться.

– Только что сделал это.

Беллами подался вперед.

– Но ведь это прописано в уставе клуба. Как вы уже слышали, ни я, ни Эшуорт не подходим на роль мужа Лили. И если бы в последние несколько недель вы не сократили количество членов клуба до минимума, сейчас на руку Лили нашелся бы другой кандидат. Теперь вы представляете собой семь десятых клуба, и ответственность легла на ваши плечи.

– Не понимаю, – вновь перебила Беллами леди Амелия. – Как один человек может быть семью десятыми?

– Все дело в жетонах, миледи, – пояснил Беллами. – Видите ли, несколько лет назад Лео купил выдающегося жеребца. Осирис считался лучшим на скачках. Теперь он слишком стар, чтобы принимать участие в состязаниях, однако все еще очень ценен в качестве производителя. Многие джентльмены просили у Лео позволения привезти к Осирису своих кобыл, и Лео организовал клуб. Исключительно ради забавы. Если вы знали Лео, то должны помнить, как он любил хорошую шутку.

– О да, – ответила Амелия. – Будучи детьми, они с моим братом оторвали язык у церковного колокола, чтобы его звон не мешал им спать по воскресеньям.

Беллами улыбнулся:

– Да, это очень похоже на Лео. О каком из ваших братьев вы сейчас упомянули? О лорде Бьювеле? Или Джеке? – Амелия сразу не ответила, и на лице Беллами отразилось сожаление. – О… Господи, простите меня. Это ведь не тот, что погиб в Бельгии?

– Нет, я говорила не о Хью. И ни об одном из тех, что вы назвали. В шалости участвовал еще один мой брат – Майкл. Он сейчас служит на флоте.

– Ну и ну. И сколько же вас всего? – Задав этот вопрос, Спенсер тотчас же пожалел о нем. Что это на него нашло? Какое ему дело до семьи леди Амелии?

Чем дольше леди Амелия молчала, тем сильнее корил себя Спенсер: «Скверно, Морленд. Очень скверно». Он ведь умел вести вежливую беседу. Правда, не всегда. Во время бала, например, ему это не удалось. Да и после него тоже.

Наконец Амелия ответила:

– Изначально нас было шестеро. Теперь пять. И я – единственная дочь. – Она замолчала, ожидая очередной грубой реплики со стороны своего соседа, но, не дождавшись, посмотрела на сидевшего напротив мужчину. – Продолжайте, мистер Беллами.

– Итак. Лео заказал десять жетонов из меди и раздал их своим друзьям. Жетон давал своему обладателю право отправлять к Осирису кобыл. Но по уставу клуба жетон нельзя обменять, купить или подарить. Его можно лишь выиграть в азартной игре.

– В карты, – уточнила Амелия.

– Не только. В кости тоже. А еще они могут быть ставкой в споре. Эти бесформенные медные жетоны стали самой дорогой валютой в Лондоне. Каждому ведь хотелось заполучить частичку Осириса. Но еще больше джентльменам хотелось стать членами клуба. Среди представителей высшего света и не только стало весьма престижным именовать себя членом клуба «Жеребец». Ведь этот клуб включал в себя лишь десять членов, и обладание жетоном означало, что удача или ум их верные спутники. – Беллами бросил на герцога недобрый взгляд. – А потом появился Морленд и испортил веселье. Сейчас он является владельцем семи жетонов из десяти. Остальные три принадлежат мне, Эшуорту и Лео.

Подушки сиденья заскрипели, когда леди Амелия повернулась к Спенсеру.

– Но зачем вам это?

– Не удостоите леди ответом, ваша светлость? – протянул Беллами.

Спенсер упрямо смотрел в окно.

– Неужели это не очевидно? Я хотел заполучить коня.

– Но мистер Беллами сказал, что для получения потомства достаточно и одного жетона. Зачем собирать их все? Откуда такая жадность?

В голосе леди Амелии сквозило осуждение. В проигрыше брата она тоже винила его жадность.

– Меня не интересуют привилегии. Я хочу обладать Осирисом единолично и не желаю ни с кем делиться.

Беллами покачал головой:

– Вот вам и ответ, леди Амелия. Его светлости не нужна дружба и взаимовыручка. Ему нужен лишь конь. Вам придется делиться, Морленд, даже если вы этого не желаете. Моего жетона вы не получите. Разве только вырвете его из моих холодных безжизненных рук. Клуб «Жеребец» – детище Лео, и я не позволю вам уничтожить его наследие.

– Но вы не прочь женить меня на его сестре.

– Нет. Э… да, – досадливо протянул Беллами. – Я не то чтобы этого хочу. Более того, я очень жалею – и Господь тому свидетель, – что нет другой кандидатуры.

Из горла леди Амелии вырвался какой-то нечленораздельный возглас. Что это было – испуг? Разочарование? Смех? По крайней мере она больше не плакала.

Очевидно, Беллами тоже не сумел разгадать реакцию леди Амелии. Склонив голову набок, он с подозрением переводил взгляд с нее на Спенсера.

– Если только вы еще не помолвлены. Мы что-то пропустили там, на террасе?

– О нет, – поспешно возразила Амелия и рассмеялась. – Вы все неверно истолковали.

– В таком случае, ваша светлость, честь обязывает вас сделать Лили предложение.

– Прошу прощения, – вот уже в который раз перебила мистера Беллами Амелия, – но о какой чести может идти речь, когда судьба женщины решается без ее ведома? Если бы Лили хотела выйти замуж, она сделала бы это несколько лет назад. Сейчас ведь не Средневековье, господа. Согласие женщины просто необходимо, когда речь идет о замужестве.

– Вы правы, но даже в современном обществе при некоторых обстоятельствах – как то: смерть опекуна или угроза бедности – решение принимается без участия женщины.

– Я не имею права говорить за Лили, мистер Беллами. Но могу сказать, что я столкнулась с вышеозначенными обстоятельствами, однако никогда и никто не принимал решения вместо меня.

Стало быть, подумал Спенсер, леди Амелия получала предложения руки и сердца. И ответила на них отказом. Теперь ему оставалось лишь гадать, была ли участь старой девы выбрана намеренно, или к ней привело отсутствие альтернативы.

Черт, да почему его это вообще волнует? С какой стати ему вдруг стало интересно все, что касается этой дерзкой, деловой и не слишком привлекательной внешне особы? И все же он интересовался. О нет, он не желал опускаться до неловких или даже опасных расспросов. Ему просто хотелось узнать всю подноготную леди Амелии Клер д’Орси. Историю ее рода вплоть до норманнского завоевания. Список прочитанных ею книг. Расположение веснушек и родимых пятен на ее теле.

– Приехали, – подал голос Эшуорт.

Экипаж бесшумно остановился перед Харклиф-Мэнором. Пока лакей не отворил дверцу, Беллами подался вперед и обратился к Спенсеру:

– Может, Лили и глуха, но она отнюдь не глупа. Она читает по губам и говорит так же четко и членораздельно, как и вы. Смотрите на нее, когда будете говорить. Это все, что требуется. Не пытайтесь повысить голос или упростить речь, словно перед вами выжившая из ума девица. И не говорите так, словно Лили нет в помещении. С ней необходимо обращаться как с ровней.

Спенсер ощетинился.

– А почему вы решили проинструктировать именно меня?

– Потому что сегодня вечером вам предстоит разговор с ней наедине. Вы сделаете Лили предложение, Морленд. Непременно сделаете. Или, Бог свидетель, я вызову вас на дуэль.

Танец с герцогом

Подняться наверх