Читать книгу История Российская. Возвращение. 1991–2025 - В. А. Никонов - Страница 5

Новая элита в Кремле и на Старой площади, где вместо ЦК КПСС обосновалась Администрация Президента, оказалась моложе «брежневской» и «горбачевской». В ней стало меньше людей с практическим опытом управления, но больше выходцев из академической среды (особенно экономистов) во главе с Гайдаром.

«На волне демократического движения в политику, экономику, дипломатию пришла целая армия дилетантов, для которых слово “демократ” или “демократия” стало заветным ключом к отпиранию совминовских и министерских кабинетов», – замечал помощник Президента Виктор Николаевич Ярошенко.

Однако кадровые перестановки затронули прежде всего верхние этажи властной пирамиды, которые заняли выходцы из второго и третьего ее эшелонов. В целом же российский истеблишмент не обновился резко и кардинально. По данным Института социологии РАН, более 75 % ельцинской политической и 61 % бизнес-элиты были выходцами из рядов советской номенклатуры.

Местных элит трансформационные процессы коснулись еще меньше. Большинство руководителей субъектов РФ вышло из числа функционеров времен СССР. Новая политическая элита складывалась главным образом из бывших партийных и советских работников, а новая хозяйственная элита рекрутировала кадры из комсомольцев и хозяйственников.

«Социалистическая манера мыслить сказывается на нас всех, – признавался Ельцин. – Я уж про себя не говорю, со мной все понятно. От партийных комплексов избавляюсь мучительно. Но ведь почти весь средний чиновничий класс в России пришел из партийных да исполкомовских кабинетов.

Интеллигенция, средний класс – чураются власти, чураются политики, чураются активной социальной позиции. Жертвенности, готовности к духовному подвигу, к творчеству у русских интеллектуалов хоть отбавляй. А желание поработать – с этим похуже».

Творец новой экономики Гайдар в августе 1991 года появился на баррикадах у Белого дома, где познакомился с государственным секретарем РСФСР Геннадием Эдуардовичем Бурбулисом. С его подачи Гайдар уже в сентябре возглавил рабочую группу, которая занималась подготовкой проекта экономических реформ (среди прочих в нее вошли Анатолий Борисович Чубайс, Александр Николаевич Шохин, Петр Олегович Авен). Позже Гайдар назвал разработанный тогда план «прыжком в неизвестность». Почему Гайдар смог убедить Ельцина? Отвечал Бурбулис: «Он видит молодое дарование, которое достаточно спокойно и очень четко излагает свои взгляды, в отличие от разного калибра косноязычных невежд, от которых ему за эти полтора года пришлось наслушаться всякой самоуверенной болтовни. Он получает убедительные ответы на сложнейшие вопросы и при этом еще и перечень мероприятий, как это сделать».

Экономисты школы Гайдара исходили из того, что советская экономика и государственная система рухнули из-за неэффективности, неспособности самореформироваться, из-за перенапряжения в глобальном противостоянии, что похоронило и Советский Союз, и возможность безболезненных реформ. «Осень 1991 года полна ожиданий катастрофы, голода, паралича транспорта, систем теплоснабжения, – вспоминал Гайдар. – В цене печки-буржуйки. Самая распространенная тема разговоров: как будем выживать». Проблемы выживания и развития страны невозможно решить с помощью методов государственного регулирования, поскольку не существовало действенных государственных институтов. Отсюда необходимость – положиться на самоорганизацию общества и силы рынка.

В октябре 1991 года на V съезде народных депутатов РСФСР Ельцин озвучил программу радикальных рыночных реформ, подготовленную командой Гайдара. Президент сам возглавил правительство, получив дополнительные полномочия: права изменять структуру и состав органов исполнительной власти с последующим утверждением Верховным Советом, издания указов, обретавших силу закона, если в течение недели их не оспаривал высший законодательный орган.

В сформированном в ноябре 1991 года правительстве Ельцина первым вице-премьером стал Бурбулис, а вице-премьером и министром экономики и финансов – Гайдар. Он и его соратники поставили целью либерализовать экономику, ввести свободное ценообразование и конкуренцию, развязать частную инициативу и индивидуальную ответственность, создать слой собственников, правовые рамки для предпринимательства. Предполагалось, что объективные законы экономики сами по себе создадут рыночную среду – товарные рынки, рынки труда, капиталов и финансовых услуг. Страна интегрируется в мировое пространство, поступят иностранные инвестиции.

Спешить с реформами заставлял дефицит продовольствия, стремительно росший бюджетный дефицит, исчерпанность валютных резервов при скачке внешнего долга: Россия приняла обязательства перед кредиторами об ответственности за выплату долгов СССР. Цели и методы экономической политики определялись во многом также рекомендациями Международного валютного фонда (МВФ) со штаб-квартирой в Вашингтоне.

Возглавив правительство, Борис Ельцин взял ответственность за реформы на себя. Первым вице-премьером он назначил экономиста Егора Гайдара (слева от Бориса Ельцина). 29 ноября 1992 года

© Александр Макаров / РИА Новости

15 ноября 1991 года Ельцин издал Указ «О либерализации внешнеэкономической деятельности на территории РСФСР», по которому всем предприятиям – независимо от формы собственности – разрешалось «осуществление внешнеэкономической, в том числе посреднической, деятельности без специальной регистрации». Отменялись все ограничения на покупку наличной валюты. Уполномоченным банкам было разрешено открывать валютные счета юридическим лицам и гражданам. Иностранная валюта, находящаяся на счетах граждан, должна выдаваться «по их требованию без каких-либо ограничений и разрешений».

Так исчезла государственная монополия на внешнюю торговлю, пали ограничения на импорт товаров из-за рубежа. После разрешения на хождение в стране иностранной валюты ее обменом на рубли первоначально занялись частные лица, но вскоре возникла сеть обменных пунктов, создаваемых банками.

Разработка мер по либерализации цен была завершена к 19 декабря 1991 года. Свободными должны были стать около 90 % оптовых и 80 % розничных цен при сохранении государственного регулирования цен на часть продукции производственного назначения и ряд социально значимых потребительских товаров и услуг.

Со 2 января 1992 года правительство перестало регулировать цены на все товары, за исключением хлеба, молока, алкоголя, коммунальных услуг, транспорта, энергоносителей, драгоценных металлов. Ожидавшийся рост цен (Гайдар считал, что они могли утроиться) предполагалось компенсировать увеличением зарплаты, стипендий, социальных выплат.

Указ Президента от 29 января 1992 года «О свободе торговли» позволял всем желающим продавать и покупать без какого-либо разрешения. Запрещалась только торговля оружием, боеприпасами, взрывчатыми, ядовитыми и радиоактивными веществами, наркотиками, лекарственными средствами.

Реформы позволили достаточно быстро наполнить товарами прилавки магазинов, исчезли очереди. Ельцин скажет: «Роль Гайдара заключалась в том, чтобы резко поднять нашу парализованную экономику, заставить работать ее жизненные центры, ее ресурсы, ее организм. Пойдет – не пойдет? Довольно жестоко. Но необходимо. Пока другие врачи спорили о методах лечения, он вытащил больного из постели. И, по-моему, больной пошел».

Егор Гайдар представляет съезду свою программу. Однако съезд ее не поддерживает. 7 декабря 1992 года

© Дмитрий Донской / РИА Новости

Но пошел с большим трудом. Товарный дефицит при больших денежных накоплениях советского времени сменился товарным изобилием при нехватке денег и их катастрофическом обесценивании.

Проклятьем начального этапа реформ стала гиперинфляция. Предприятия-монополисты, пользуясь отсутствием сильной конкуренции со стороны негосударственного сектора, стали взвинчивать цены. Уже в январе 1992 года цены выросли более чем на 1000 %, а к концу года – в 26 раз, тогда как денежные доходы населения – только в 12 раз. Моментально обесценились все многолетние сбережения людей, поскольку индексации сберегательных вкладов не предусматривалось. Социальные выплаты не поспевали за ростом цен. Все это привело к массовому обнищанию – особенно бюджетников и пенсионеров.

Согласно исследованиям Института социально-экономических проблем народонаселения РАН, реальные доходы населения к концу 1992-го снизились до 44 % от уровня начала года. Доля расходов на питание в потребительском бюджете российской семьи в среднем составила 60 %, а у семей с детьми и пенсионеров – до 90 % денежных поступлений. Более 70 % опрошенных сообщили, что они вообще утратили возможность что-либо приобретать из одежды и обуви. По уровню национального дохода Россия за год скатилась к показателям 1976 года, а по уровню потребления – к показателям 1960-х.

Галопирующая инфляция способствовала финансовым спекуляциям, созданию крупных капиталов теми, кто имел доступ к государственным кредитам, что, в свою очередь, вело к укреплению неформальных связей новых предпринимателей с госаппаратом. Коррупционные финансовые операции опустошали бюджет.

Финансовая политика, нацеленная на сокращение дефицита бюджета, привела к резкому урезанию расходов на социальную сферу – здравоохранение, образование, науку, культуру, выплаты пособий, а также на оборону, субсидии предприятиям, субвенции регионам.

Младореформаторы А. Б. Чубайс и Е. Т. Гайдар. 29 октября 1992 года

© Николай Малышев / ТАСС

Подавляющее большинство предприятий стали убыточными, поскольку государственные инвестиции в них прекратились, цены на сырье, энергию, транспорт многократно выросли, а покупательских спрос резко упал. Начались массовые взаимные неплатежи. От полного краха промышленность спасло предоставление предприятиям с лета 1992 года льготных кредитов. Но это добавляло в экономику денежную массу и еще сильнее разгоняло инфляцию. Надежды на финансовую помощь со стороны Запада не оправдались. Россия оказалась единственной страной Восточной Европы, которой она вообще не была оказана.

Шла долларизация экономики: из-за гиперинфляции для сделок и накоплений все больше использовалась твердая валюта. В СССР обменный курс рубля был равен примерно 1 доллару, к концу 1992 года за доллар давали 415 рублей (а к концу 1990-х – 28 000 рублей). Критика правительства не заставила себя долго ждать. «“Шоковая терапия” Гайдара – это, как говорили шутники, “сплошной шок и никакой терапии”… Великая сверхдержава обрела статус обнищавшей страны третьего мира», – замечал Пол Хлебников, американский журналист, которого вскоре убьют в Москве.

С легкой руки вице-президента РФ Александра Владимировича Руцкого к правительству прилипло словосочетание «ученые мальчики в розовых штанишках». Нападки на кабинет стали рутиной на заседаниях Верховного Совета.

Первое с начала реформ массовое выступление против политики реформ – митинг на Манежной площади – прошел 9 февраля 1992 года с участием около ста тысяч человек. Главным организатором митинга была Российская коммунистическая рабочая партия (РКРП) под руководством Виктора Аркадьевича Тюлькина.

Наметился раскол в прежнем реформаторском большинстве в российском парламенте, и противостояние ветвей власти только обострялось. «Пользуясь военной терминологией, – свидетельствовал Гайдар, – можно сказать, что в мае–августе 1992 года правительство под натиском превосходящих сил отступало, ведя арьергардные бои и стараясь, по мере возможностей, удерживать важнейшие направления, а на некоторых участках продолжало наступление».

Виктор Черномырдин (крайний слева), утвержденный на должность премьер-министра, принимает поздравления. 14 декабря 1992 года

© Дмитрий Донской / РИА Новости

В июне 1992 года Ельцин сложил с себя полномочия Председателя Правительства РФ и возложил исполнение обязанностей премьера на Гайдара. Кабинет приступил к решительным рыночным реформам и приватизации.

В 1992 году началась, наверное, самая захватывающая игра в истории человечества. Собственность в огромной стране, где все – от электростанций и металлургических заводов до земли и прачечных – раньше принадлежало государству, переходила в частные руки. Приватизация проводилась во многом в идеологических целях, чтобы сломать хребет старой командно-административной экономике и создать новый класс собственников.

Первые шаги к приватизации были сделаны сразу после распада СССР. Президиум Верховного Совета 27 декабря 1991 года принял «Основные положения программы приватизации государственных и муниципальных предприятий», а затем они были подкреплены Указом Президента РФ от 29 декабря 1991 года «Об ускорении приватизации государственных и муниципальных предприятий». Это позволило еще до начала тотальной приватизации начать «малую приватизацию» – магазинов, кафе, ателье, предприятий бытового обслуживания.

«Стихийный процесс приватизации начался еще в СССР, – замечал будущий глава правительства Сергей Вадимович Степашин. – Мало кто знает, что к 1991 году уже было приватизировано примерно 3000 крупных промышленных предприятий. Нередко это была приватизация с участием криминала. В такой ситуации планомерный переход к массовой приватизации, основанной на формальных процедурах, был попыткой предотвратить спонтанный захват предприятий. Другое дело, как это было реализовано».

В августе 1992 года Указом Ельцина вводились безликие приватизационные чеки (ваучеры), снимались ограничения на оборот акций приватизируемых предприятий. Председатель Комитета госимущества Анатолий Борисович Чубайс, готовивший документы о приватизации, признается, что временем для подписания указа специально был выбран сезон отпусков депутатского корпуса. Напомню, чрезвычайные полномочия, предоставленные Ельцину V съездом народных депутатов, предусматривали: если Верховный Совет (или его Президиум) не опротестовывал указы президента в семидневный срок, они вступали в силу. Депутатов в Москву не вызвали, и через неделю Указ обрел силу закона.

Была предложена схема приватизации, по которой работники либо бесплатно, либо на льготных условиях приобретали до половины акций собственных предприятий; либо могли по закрытой подписке приобрести контрольный пакет (51 %), а остальные акции поступали в открытую продажу. На деле все свелось к тому, что предприятия, в основном небольшие, перешли трудовым коллективам, а от них – директорам и связанному с ними бизнесом.

С принятием постановления «О введении в действие системы приватизационных чеков в Российской Федерации» с 1 октября 1992 года началась выдача ваучеров номинальной стоимостью в 10 тысяч рублей, что было определено как доля собственности каждого гражданина Российской Федерации в ее имуществе. Ваучеры предстояло обменять на оставшиеся в свободной продаже акции предприятий, что означало юридическое вхождение в права собственника. Чубайс обещал, что «ваш ваучер через несколько лет будет стоить как автомашина “Волга”» – верх вожделений граждан. Но правительство вопреки обещаниям не наполнило приватизационные чеки массой акций российских предприятий, и к концу 1993 года ваучер стоил как 3–4 бутылки водки.

Приватизационный чек можно было вложить в инвестиционный фонд, чтобы затем получать проценты от прибыли. Но, собрав у людей приватизационные чеки по дешевке, инвестиционные фонды один за другим растаяли, как утренний туман, в лучшем случае известив о своем банкротстве. За вывесками призрачных фондов скрывались предприимчивые обладатели первых состояний, которые и приобрели доли в крупных предприятиях.

В 1992–1993 годах перешли в частные руки более половины предприятий. Победителями в игре оказались те из выживших (многие предприниматели были убиты конкурентами), которые убедили чиновников назначить именно их, а не кого-то еще, миллиардерами. В качестве аргументов выступали действия, которые определяются термином «коррупция». Возник обширный частный сектор, контролировавшийся крупными финансовыми структурами, тесно связанными с бюрократическими и теневыми группировками, а также иностранным капиталом.

Приватизация создала слой собственников. Но она не создала эффективных собственников: многие сразу же выставили персонал на улицу, распродали оборудование со своих предприятий, сдали их в аренду или продали. Например, знаменитый Уральский машиностроительный завод (Уралмаш) с 100 тысячами работающих был оценен в 2 млн долларов. Каха Автандилович Бендукидзе, ставший его главным владельцем, откровенничал: «Для нас приватизация была манной небесной… Захватить Уралмаш оказалось легче, чем хотя бы один склад в Москве. Мы купили этот завод за тысячную долю его действительной стоимости».

Особый интерес представляли нефтяные предприятия. В середине 1990-х годов выручка от экспорта нефти составляла две трети государственных доходов, при этом в нефтяном секторе царила такая же анархия, как и в остальных отраслях экономики: рабочим много месяцев не выплачивали зарплату, они бастовали, останавливая нефтедобычу.

В ноябре 1992 года Ельцин издал Указ № 1403 «Об особенностях приватизации в нефтяной отрасли», в соответствии с которым были образованы три вертикальноинтегрированные нефтяные компании – «Лукойл», «Юкос» и «Сургутнефтегаз». Каждая из них объединяла предприятия по добыче, транспортировке, переработке нефти и систему сбыта. Эти компании сразу вошли в число крупнейших в мире. Контрольные пакеты акций других нефтяных компаний были переданы на трехлетний срок временной государственной компании «Роснефть».

Вне контроля оказался огромный сектор «теневой» экономики – предпринимательской деятельности за пределами государственного и налогового учета. В «теневом секторе», по разным оценкам, производилось от 25 до 40 % товаров и услуг, в основном в торговле.

Торговали чем угодно, на стремительно размножившихся организованных и стихийных рынках, просто в людных местах. Неформальные предприниматели без труда обходили таможню и выбрасывали на российский рынок дешевый импорт из Китая, Турции и других стран, вытесняя продукцию отечественных производителей.

Девальвация правовых и нравственных норм при переделе собственности, слабость государственных и правоохранительных институтов, обнищание многих людей привели к еще более резкому всплеску преступности. Начали создаваться крупные организованные криминальные группировки, занявшиеся разделом и переделом собственности, сфер и регионов влияния для занятия рэкетом, организации игорного бизнеса, проституции, наркоторговли. Заговорили о «правовом беспределе».

Реформаторы и выигравшие от реформ были довольны движением России по пути демократии, рыночных отношений, создания конкурентной среды, формирования стимулов для опоры на собственные силы. Однако для большинства россиян реформы означали рост цен, резкое падение уровня жизни, усиление неравенства. ВВП России в 1992 году снизился на 19 % (еще на 9 % в 1993 году и на 13 % в 1994-м). Впервые с начала 1930-х годов в стране появилась и стала увеличиваться безработица. Ельцин в мемуарах признается: «В сентябре 1992 года я посмотрел цифры экономических показателей за девять месяцев. Было от чего прийти в ужас. Страна неуклонно ползла к гиперинфляции, к развалу производства, к обрыву экономических связей.

И наверное, только одно вселяло надежду – принципиально иная ситуация с потребительским спросом населения. Дефицит товаров был ликвидирован за несколько месяцев, причем по всем показателям, за исключением самого дешевого продовольствия, а вскоре и за ним перестали давиться. Потому что знали: хлеб и молоко будет и сегодня, и завтра, и послезавтра. В России начался совершенно другой дефицит – дефицит денег…

Изматывающие приступы депрессии, тяжкие раздумья по ночам, бессонницу и головную боль, отчаяние и горечь при виде грязной обнищавшей Москвы и других российских городов, вал критики, каждый день несущийся со страниц газет и с экрана телевизора, травлю на съездах, всю тяжесть принятых решений, обиду на близких людей, которые в нужную минуту не поддержали, не выстояли, обманули, – все это довелось пережить».

Крайне отрицательной была реакция на экономические реформы во многих субъектах Российской Федерации, особенно в Татарстане, Башкортостане, Якутии, которые встали на путь «бюджетного сепаратизма», отказываясь перечислять собранные на их территории налоги в федеральный бюджет.

Методы, которым следовали реформаторы, носили революционный характер. Они основывались на бескомпромиссности, игнорировании оппозиции и общественного мнения. «В головах молодого правительства победил дух большевистского переворота. Сейчас все сделаем, дальше народ перетерпит, но зато дальше будет – вау!» – откровенничала либерал Ирина Мацуовна Хакамада.

Между тем оппозиционные настроения находили все более сильную поддержку в стенах съезда народных депутатов и далеко за его пределами. Трудности и провалы первого этапа рыночных реформ привели к острейшей общественно-политической поляризации.