Читать книгу Ненормативная лексика русского языка: юрислингвистический анализ - В. М. Баранов - Страница 6

Разновидностью публицистического стиля литературного языка является язык средств массовой информации. Он чутко реагирует на все изменения, происходящие в обществе, участвует в создании ценностно-оценочной парадигмы. Ученые отмечают, что «именно медиа формируют информационную повестку, как глобальную, так и национальную, очерчивают круг актуальных проблем»[92].

Одной из основных тенденций, характерных для языка современных СМИ, является стремление к демократизации. Она проявляется в том, что журналисты активно используют сниженную лексику в медийных текстах. С одной стороны, подобные публицистические материалы становятся более естественными, с другой – происходит размывание границ литературной нормы. По мнению О. Б. Сиротининой и А. В. Дегальцевой, «современные журналисты <…> перестают уделять должное внимание форме выражения мысли, реже задумываются о нормах языка и речи»[93].

Сниженные элементы выделяются нами на основе словаря под редакцией А. П. Евгеньевой[94], С. А. Кузнецова[95], а также словаря «Русское сквернословие. Краткий, но выразительный словарь» В. М. Мокиенко и Т. Г. Никитиной[96].

Сниженная лексика в современных СМИ выполняет определенные функции. Так, например, она реализует контактоустанавливающую (фатическую) функцию. Суть данной функции заключается в том, что адресант пытается выстроить доверительные отношения с адресатом и сократить социальную дистанцию с ним. Проиллюстрируем сказанное: Бабы, завязывайте. Быть грымзами (прост.) – глупо. Мироздание не виновато в том, что вы толстые или неинтересные, а капучино – холодный. <…> Мужики отказываются вам потакать не потому, что козлы, а потому что вы, грымзы (прост.), их достали[97] [здесь и далее во всех цитируемых медийных текстах сохранены оригинальные орфография и пунктуация. – Авт.]; Однажды, полтора года назад, я решила полечить ангину и затянувшийся насморк. И, конечно, как мы все любим – без врачей (ну кто по таким ерундовым (прост.) поводам ходит в поликлинику, правда?)[98]; Мишка идти на дело, наотрез отказался. «Бздун (вульг. – прост.)», – сказал ему папа[99]; Наши предки сохранили нам эту территорию, эти богатства невероятные, самые большие на планете. Мы не венец творения – мы звено между прошлым и будущим. Мы обязаны передать это дальше. Мы не обязаны тут наесться от души, обожраться (груб. прост.) и сидеть все в сметане и в сливках – мы обязаны передать это будущему поколению. Обязаны, вот и все, – резюмировал Прилепин[100]. Как видно из примеров, для поддержания контакта с читателем адресант использует обращения (грымзы, бздун), императивные глагольные формы (завязывайте), обобщенную номинацию мы (как мы все любим; мы звено между прошлым и будущим), вводные слова (конечно).

В медийной коммуникации сниженная лексика достаточно часто используется для создания социального колорита в текстах, отражающих нарушение закона гражданами: В Архангельской области под суд пошла мадам, перехитрившая сама себя, мухлюя (груб. прост.) с документами на авто[101] (заголовок); Суд вынес приговор вертухаям (жарг.), пытавшим и насиловавшим заключенных в ангарской колонии[102] (заголовок); Зимой 2019-го и 2022-го двое мужчин на снегоходах охотились на лосей в Шиловском государственном биологическом заказнике регионального значения <…>. Что характерно, убивцы (прост.) делали это не ради пропитания: часть мяса они перерабатывали в колбасу и продавали[103]; Дoмyшникoв (жарг.) в Улaн-Удэ зacтyкaли нa мecтe пpecтyплeния[104] (заголовок); «Он просто махался (жарг.)»: в Омской области рецидивист зарезал знакомого[105] (заголовок); «Бабки (жарг.) гони, слышь? А то подожгу!» – сплющенная рожа в капроновом чулке замаячила в узком окошке ларька[106]; В Томске под суд отдали адвокатессу, которая обещала отмазать (жарг.) людей от сроков за взятки[107] (заголовок); Госизмена и наркота (жарг.): дело топ-цифровика, экс-директора РАЭК (Российской ассоциации электронных коммуникаций. – Авт.), бывшего члена Общественной палаты РФ[108] (заголовок). Кроме того, подобные лексемы встречаются, например, в публикациях, посвященных политике и спорту: Дебаты стали даже приобретать политическую окраску, мол, подобная заваруха (прост.) стала возможна при покровительстве окружения губернатора. Ситуация с пивзаводом стала напоминать бомбу замедленного действия, и реакция главы региона Владимира Платова последовала незамедлительно[109]; Звездные американские боксеры Райан Гарсия и Девин Хейни выступят на историческом боксерском шоу на Таймс-сквер под названием Fatal Fury: City of the Wolves. <…> Хейни парировал: «Он слез с остарина, он даже звучит уже не так! Голос изменился! Форма ушла! У тебя теперь грудь! Мышцы исчезли, голос исчез. Этого придурка (прост.) больше нет[110]!». Итак, появление сниженной лексики в СМИ может быть обусловлено тематикой публикации.

Сниженная лексика способствует реализации оценочной функции. В. В. Катермина пишет: «Культурные компоненты и ценности цивилизации предстают в свете тех оценок, которые даются им представителями социума в ту или иную эпоху»[111]. С помощью сниженной лексики адресант формирует у адресата, как правило, негативное отношение к тому или иному явлению. Приведем примеры: «Засеря» (вульг. – прост. бранно): в Москве задержан подросток, измазавший фекалиями дверь Екатерины Мизулиной[112] (заголовок); По данным ведомства, медики прибыли на вызов к многоквартирному дому. Возле подъезда они застали лежачим 41-летнего мужчину. Даже беглый осмотр показал, что горожанин нетрезв. Когда ему начали оказывать помощь, пьянчуга (прост.) ушел в агрессию: стал материть медиков и размахивать руками[113]; «Группа отморозков (жарг.) держит в страхе микрорайон Россинского и окрестности. Озверевшие молодые люди нападают на прохожих и избивают их», – говорится в сообщении[114]. Негативный характер экспрессии в подобных лексемах определяется оценочной производящей основой (засеря, пьянчуга, отморозки) и словесным окружением (задержан, материть, размахивать руками, держат в страхе, озверевшие).

Необходимо отметить, что в языке СМИ журналисты активно используют различные средства вербальной (речевой) агрессии – словесного выражения таких негативных чувств и эмоций, как злость, обида, презрение. Ю. В. Щербинина пишет: «Негативные явления коммуникации традиционно соотносят с речевой агрессией как словесным выражением отрицательных эмоций и враждебных намерений»[115].

Первой фиксацией агрессивного речевого поведения считается переписка Ивана Грозного и Андрея Курбского с 1564 по 1579 г. В ней великий князь московский и всея Руси анализирует вопросы церковно-политического характера, клеймит измену русского полководца, используя при этом грубые слова. Приведем небольшой фрагмент данной переписки: Что же ты, собака, совершив такое злодейство, пишешь и жалуешься? Чему подобен твой совет, смердящий хуже кала? Или, по-твоему, праведно поступили твои злобесные единомышленники, сбросившие монашескую одежду и воюющие против христиан[116]?

Тенденция к вербальной агрессии обнаруживается и в XXI в. К основным причинам повышенной агрессивности современной речи относятся следующие факторы: низкий уровень речевой культуры, понимание свободы слова как вседозволенности в выборе средств выражения, пропаганда насилия в медийной коммуникации, отмена цензуры. Одним из средств создания вербальной агрессии в СМИ является сниженная лексика. Проиллюстрируем сказанное: В прямом эфире теледебатов кандидатов в президенты на канале «Россия 1» Ксения Собчак плеснула водой в лидера партии ЛДПР Владимира Жириновского. <…> В ходе дебатов Жириновский обозвал кандидатку в президенты «черной ******» (продажной женщиной) и «отвратительной сукой (груб. прост.)»[117]; Милонов назвал Водонаеву потаскухой (прост. презр.) из-за ее слов об материнском капитале (заголовок). Депутат Госдумы Виталий Милонов назвал российскую телеведущую Алену Водонаеву «привокзальной потаскухой (прост. презр.)» и сравнил ее с «порнозвездой средней руки». Свое недовольство он высказал в эфире телепередачи «60 минут» на телеканале «Россия 1»[118]; Главу киевского режима Владимира Зеленского, спекулирующего на теме Второй мировой войны и пытающегося переписать историю, писатель назвал «ублюдком» (прост. презр. или бран.). «Ублюдок (прост. презр. или бран.) в том числе потому, что в фашистских тылах украинцы сражались против фашни. И украинцы шли в Красной армии на фашню и всех ее [выродков], пошедших к фашне в услужение. Ублюдок (прост. презр. или бран.), и все, кто служат ему – ублюдки (прост. презр. или бран.)», – заявил Прилепин[119]; 12-й номер рейтинга UFC в легком весе англичанин Пэдди Пимблетт резко высказался в адрес бывшего претендента на чемпионский титул UFC в категории до 70 кг армянина Армана Царукяна. «Царукян – просто маленький пафосный мальчик, которому все досталось само собой. Он маленький засранец (вульг. – прост. бранно). Арман, ты обделался. Ты пукнул и пошел дальше», – приводит слова Пимблетта аккаунт Chamionship Rounds в X (ранее Twitter)[120]; Миллиардер Илон Маск во вторник усилил свои нападки на торгового советника Белого дома Питера Наварро, назвав его «идиотом» (прост. бран.), который «глупее мешка с кирпичами». <…> «Наварро действительно идиот (прост. бран.). То, что он говорит здесь, явно ложно», – написал Маск[121]; Известный комментатор (Дмитрий Губерниев. – Авт.) ей (подписчице. – Авт.) жестко ответил: «Шлюха (груб. прост.), не трогай детей»[122]; Это лишний раз доказывает, что мы имеем дело с международной шпаной (груб. прост.). Делая такие заявления, Зеленский расписывается в том, что он не то что международный террорист и шантажист, а просто шпана (груб. прост.), которую надо поставить в строй, потому что это продолжаться может бесконечно[123]. Данные примеры иллюстрируют, что с помощью сниженной лексики журналисты реализуют активную прямую вербальную агрессию. Употребление адресантом подобных слов приводит к утрате доверия к медиакоммуникации как источнику, основанному на проверенных данных, формирует образ врага и мрачную картину мира, противоречит этико-речевым нормам, снижает возможность взаимопонимания с адресатом. Упускается из виду – подобные высказывания могут быть первым шагом к физической агрессии.

Таким образом, журналисты применяют сниженную лексику, как правило, в контактоустанавливающей и оценочной функции. С одной стороны, употребление подобных слов в публицистическом тексте создает особую экспрессию, устанавливает доверительные отношения с читателем, придает убедительность высказыванию. С другой стороны, сниженная лексика используется авторами статей для пустого украшательства публикаций, свидетельствует об их плохом языковом вкусе. Е. И. Беглова справедливо отмечает, что включение в текст разговорно-просторечной лексики может быть авторской интенцией, обусловленной привлечением массового читателя, особым приемом, который переводит текст адресанта в диалог с носителем языка, речью журналиста, которая показывает его некомпетентность[124]. В связи с этим работники СМИ обязаны учитывать уместность подобных слов в изданиях, соблюдать профессиональную этику, следовать речевым нормам.