Читать книгу Бриз. Серия: Дуновение ветра - Вадим Николаев - Страница 2

Сумерки легли на лес. Не сразу. Сначала небо побледнело над кронами деревьев. Потом тени потянулись от стволов, как живые. Затем лес поглотил свет почти целиком. Ночь готовилась вступить в свои права, но пока, как будто, ждала.

У озера, на узкой дороге, ведущей к городу, горел небольшой костёр. Три камня по кругу. Сейчас ещё тепло ночью, так что много не нужно. Сухие сучья – сложены крест-накрест. Костёр был почти без дыма, лишь пламя чуть-чуть гудело. Рядом небольшой запас сухих веток и палок, чтобы не искать их ночью в лесу

Рядом сидел мужчина. Лет шестидесяти. Может, больше, а может и меньше. Про таких говорят, что годы их миновали. Лицо – в лёгких морщинах. Но спина – прямая. Как у солдата или кузнеца. Он был коренастый, плотный, как дубовый пень. Руки сильные, в мозолях, но при этом пальцы подвижные. Видно что ими он мог не только молот держать. Седые волосы коротко стрижены. Борода – небольшая, аккуратная, седая. Просто – чтобы не кололась. Небольшой шрам, под левым глазом. Почти незаметный, который не уродовал его, а скорее придавал мужественности. Глаза – карие. Живые. В них читалось: он многое видел, многое пережил. При этом взгляд не тяжёлый, но запоминающийся.

Он выложил на берестяную чашу тонко нарезанные коренья. Пастернак – сладковатый, плотный. Корень лопуха – горьковатый, земляной. Горсть жёлудей, поджаренных на углях до орехового аромата. Щепотка чабреца – для горечи и холода. Отвар из берёзовых брунек1 – в другой чаше, поменьше. На ужин и завтрак хватит. Больше не нужно.

Аккуратно снял чашу с огня. Вдохнул аромат с удовольствием. Поставил на землю. Прищурился.

Из-за прищуренных век, он следил, как из тени, между соснами, вышел человек.

Одет в добротную походную одежду. Кожаный жилет. Шерстяные штаны. Плащ – пропитанный воском, от дождя. Пояс скрыт под плащом. Но правая рука держится чуть ближе к бедру – там, где клинок. И шаг – мягкий, как у кошки.

– Не ожидал гостей, – сказал седой, не вставая.

– А я и не гость, – ответил тот. – Просто путник.

– Тогда присоединяйся, Путник. Разделим ужин. Садись. Здесь не очень много, но на двоих хватит.

Мужчина присел на корточки возле костра. Огляделся по сторонам.

– Как звать тебя, кашевар?

– А зачем тебе моё имя? Мы случайно встретились, быстро разойдёмся и, скорее всего, больше и не встретимся никогда. Хочешь, можешь называть меня Кашевар. Я не против.

– Ну тогда можешь звать меня Путником.

Путник устроился поудобнее у костра. Не близко – на расстоянии вытянутой руки. Достаточно, чтобы видеть, не тянется ли Кашевар к ножу.

Кашевар молча протянул ему берестяную плошку. Видно её сделали тут же, пока готовили простую походную еду. Береста, ивовая кора. Просто и быстро.

– На двоих хватит, – сказал он. – Ешь, пока горячее.

Путник кивнул. Взял. Понюхал. Взгляд скользнул по простому ножу воткнутому в сук возле костра, по пустой котомке, по спокойным рукам старика. Быстро, но внимательно.

Откусил. Жевал медленно. Потом посмотрел Кашевару в глаза. Впервые без оценки.

– Вкусно, – сказал он. – Брюхо не набивает, но сытно. Почти как дома.

– Даже в дороге нужно есть, как дома. Готовить вкусно можно и в лесу.

Путник посмотрел на дорогу, ведущую к городу. Потом – на Кашевара.

– Что в лесу делаешь?

– Ночую. Утром в город пойду. Не успел за день.

– В город, говоришь?

– Да.

– Вход в город не бесплатный. У тебя есть деньги?

– Нет.

– Как тогда пройдёшь?

– Ну, через стену точно не полезу. И в чужой повозке прятаться не буду. Стар я уже для этого…

– Тогда как? Украдёшь?

– Зачем воровать? Всегда есть способы войти в город. Дойду до ворот. А там решу, как заработать на проход.

– Заработать? Ты – ремесленник?

– Нет. Но руки есть. Голова тоже.

– А если не пустят?

– Пока не дойду – не буду думать. Может меня по дороге медведь задерёт. Лес всё-таки. Хотя зверь сейчас сытый и к дороге не пойдёт. Но в пути что угодно может случиться.

– В гости идёшь? Или по делам? Или может жить там хочешь остаться. Ты вроде как не из местных.

– Жить в городе я не хочу. Проживать буду, а так он мне без надобности. Знакомых у меня там нет. Закончу дела и дальше двинусь.

– И куда дальше? Ты вообще откуда?

– У меня нет корней. Редко где долго живу. Мой дом – в пути.

Разговор шёл не спешно. Еда остыть не успела и почти закончилась. Путник достал кусок хлеба. Разломал пополам. Протянул один кусок Кашевару. Отлил себе в походную кружку немного отвара. Макнул туда хлеб и с удовольствием откусил.

– Так это тебя нужно Путником звать, а не меня.

– Кашевар тоже неплохое имя. Ни чем не лучше и не хуже Путника. Ты сам себя так назвал. Зачем нам два Путника за одним костром? Друзья твои путаться не будут?

Путник насторожился и пристально посмотрел в глаза старика. Тот улыбался уголками губ.

– Твои друзья могут выйти, – сказал он спокойно. – Только еды у нас уже не осталось.

В лесу – ни звука. Ни ветра. Ни птицы.

– Ох не прост ты… Кашевар. С чего взял что я не один? – спросил он.

Кашевар кивнул на озеро.

– Вода у берега – рябь от ветра. А там, за соснами – гладкая. Значит, кто-то стоит у кромки. Давно. Не шевелится.

Потом – на ветку выше.

– Ворона села на дуб полчаса назад. Сидела. Потом вспорхнула – и улетела прочь. Не каркала. Значит, испугалась не зверя, а человека.

И, наконец – на лес.

– Листья на осине слева трепещут от ветра. А на том, что за ручьём – стоят неподвижно. Будто ветер там не дует или мешает ему что-то.

– Очень уж ты не прост, Кашевар. Я сам обучал своих людей быть не заметными. Не шпион, часом? Дома, говоришь, у тебя нет, зачем в город идёшь – не рассказываешь. Нож у тебя – Путник кивнул на нож – тоже не простой. Вроде и не боевое оружие, но я и отсюда вижу, что сталь добротная. Не у каждого такая есть. Так кто ты такой?

– Кашевар – улыбнулся седой. – Нож я сам выковал. Давно уже. С тех пор – не расстаюсь. Больше нечего говорить. Дело – моё. Город – общий. А шпион я или нет, ты лучше знать должен. Ты ведь не простой Путник. Ходишь по лесу не один. Видно что выправка военная. Даже офицерская. Да и одежда у тебя не как у простого воина. Плащ не новый. Его уже несколько раз его правили. Но не дома женские руки, а в мастерской. Так воском натереть ткань дома не получится. А править пропитку нужно часто. И вопросы твои – не праздное любопытство. Людей своих, говоришь, учил незаметными быть. Тайная служба? Или выше?

– Всё-таки не просто так ты по лесу гуляешь… Выворачивай котомку и карманы. Посмотрим что там у тебя есть.

Он махнул рукой – коротко, вверх.

Один за другим из леса вышло восемь человек. Все – в походной одежде. Все – с оружием. Все – уставшие, но напряжённые, как тетива лука. Лица хмурые. Остановились в полукруге. Оружие обнажено и направлено на Кашевара.

– Профессионалы – сказал тот. – Ты хорошо их выучил, Путник. Ни кожа не скрипнула, ни железо не звякнуло. Только запах от них не леса, а казармы. Хоть и видно что идёте не давно. Плащи ещё не успели пыли наесться.

– Не умничай, Кашевар. Скажи лучше то, что остановит меня от того, чтобы повесить тебя на суку. Встань ровно, я тебя обыщу. – Степан, проверь его котомку и нож сюда принеси.

Кашевар стоял, слегка расставив ноги. Не двигался. Взгляд спокойный. Даже не посмотрел, как его вещи бесцеремонно вывалили на землю. Рубаха, не новая, много раз стиранная и штопанная. Такие же штаны. Кусок соли, аккуратно завёрнутый в чистую тряпицу. Деревянная ложка. Пять мешочков.

– Ты же говорил что у тебя нет денег – кивнул на них Путник – а это что?

– Это не деньги. Мешочки с травами: чабрец, полынь, подорожник. Чтобы еда была не только сытной, но и целебной.

Путник начал охлопывать Кашевара:

– Протяни руки. Может ты чего под рукавами прячешь – он быстро и профессионально обыскал седого, невольно отметив крепость его рук.

– Ты видишь, – сказал он спокойно. – У меня нет ничего. Ни оружия, кроме ножа. Ни писем. Ни монет. Ни тайн. Я весь на виду.

– Нож… – Путник очень внимательно его изучал. Сумерки мешали хорошо рассмотреть детали, но чутьё его не подвело. Рукоятка деревянная, старая. Видно что ножом пользовались давно, но аккуратно. – На этом ноже была кровь. Недавно. Но мяса в твоей еде не было. Ты знаешь, что охотится в лесах Барона запрещено?

– Я знаю это. И я не охочусь. Всегда достаточно того, что растёт в лесу. Это моя кровь – Кашевар закатал штанину. Чуть ниже колена была тряпица, на которой были следы крови. – Сегодня в лесу оступился и упал на сучок. Глубоко засел, зараза. Пришлось вырезать.– он аккуратно развязал повязку. Под ней была рваная рана, аккуратно залепленная сильно пахнущей зелёной кашицей. Потому и не успел до города дойти до темноты. – он показал на штаны, которые лежали в котомке. На мне те штаны были. Я ещё не успел их залатать.

Воин брезгливо взял штаны в руки. Одна штанина имела прореху и была заляпана засохшей кровью.

– Складно, ты говоришь, Кашевар. Но нож я тебе не отдам. Пойдёшь в город без оружия

– Как скажешь, Путник. С вещами нужно расставаться легко. Руки есть, я себе новый сделаю.

Путник задумчиво посмотрел на него. В глазах – не гнев. Уважение. Чем-то эти пронзительные карие глаза притягивали.

– Что-то мне подсказывает, что мы с тобой ещё встретимся, Кашевар. Только не могу понять, добрая эта будет встреча или на эшафот тебя поведу. – он махнул рукой воинам. Те опустили оружие и немного расслабились. – Двое в дозор! Ну а с тобой, Кашевар, мы ещё потолкуем. Болит нога? Завязывай рану. Присаживайся. Всё-таки ужин у тебя был вкусный. Хоть что-то хорошее должно быть этим вечером.

– Позволишь, накормлю всех. Мы-то с тобой поели, а воины твои, хоть и закалённые, с пустым желудком спать не очень хотят, наверное. Вон у кого-то в кишках бурчит. Такие звуки у озера далеко слышно. А пока буду готовить, спокойно с тобой побеседуем. Спрашивай, что хочешь. Только в сумраке быстро коренья не наберёшь. Да и травы нужной не найдёшь. Помогут твои воины?

– Нет, Кашевар. Они воины, а не крестьяне. Не их это дело. Да и тебе нечего по лесу в сумерках ходить. Пусть и без ножа. Нет тебе веры пока. Хоть и опасности от тебя не чую. У нас есть припасы. Возьми что нужно.

– А вдруг отравит? – тихо буркнул один, стоящий у сосны.

Путник внимательно посмотрел в глаза Кашевару.

– Дозорные будут есть солонину. Отравит – останется лежать с нами возле костра. Или болтаться на дереве. Меня он уже кормил. Хотя понял кто я…

Первый воин опустил котомку у костра. Остальные последовали за ним. Молча.

Кашевар кивнул. Перебрал запасы: сушёную рыбу, кусок солонины, ячменную крупу, сухари, сушёные грибы. Взял немного солонины, горсть грибов, пару сухарей. Остальное аккуратно вернул в котомки.

– Этого хватит, – сказал он. – Остальное для ужина не нужно. Того что приготовлю ещё и на утро может останется. Хотя похлёбку лучше есть горячей.

Кашевар разложил ингредиенты на бересте. Потом обвёл взглядом отряд.

– У кого-нибудь есть котелок? Воды нужно много. А у меня – только береста.

Воин с шрамом молча вытащил из котомки медный котелок. Поставил у огня.

– Ну и зачем ты его поставил? – спросил Путник – ты думаешь вода в нём сама появится? Или я отпущу этого – он кивнул на Кашевара – к озеру пока мы не побеседуем. Бегом за водой!

Кашевар взял сушёную рыбу.

– Жёстко ты с ними. Кости в рыбе мелкие, но острые. Кто поможет вынуть? Мои глаза уже не такие острые, как раньше, особенно в темноте – спросил он, не глядя.

Путник молча указал взглядом на одного. Тот взял рыбу и начал пальцами вытаскивать кости.

Из принесённой воды Кашевар отлил немного в берестяную чашу и бросил туда сухари, чтобы размокли.

– Спрашивай, Путник. Или мне в начале ответишь?

Путник ухмыльнулся.

– А может ты всё-таки шпион? Раз у Головы Стражи что-то узнать хочешь?

– Я же из простого любопытства – улыбнулся Кашевар. – не секреты собираюсь выведывать. Просто интересно, что отряд профессиональных воинов делает в лесу ночью. При чём видно, что не в другой город идёте, а работаете. Я несколько дней по этому лесу иду и ни одного человека здесь за это время не видел.

Он растёр между ладонями немного травы из одного из мешочков.

– Чтобы аромат раскрыть – пояснил он, заметив взгляд Путника.

– Из Заволчья это самая короткая дорога. Здесь обозы должны в обе стороны ехать. А сама дорога как заброшенная. И это место для ночлега очень удобное. Недалеко от города, вода рядом. Поляна большая. Но старых стоянок не видно.

– Сразу видно, что не местный, – сказал Путник, глядя в огонь. – Хотя, если из Заволчья идёшь, должен был слышать про этот лес.

– Иду со стороны Заволчья, но в город не заходил. Только крепостные стены издалека видел. Что же здесь такого, особенного?

– Ты не знаешь этот лес. И не знаешь что тебя здесь может ждать. Особенно ночью.

Кашевар не ответил сразу. Подбросил в костёр ветку.

– Мы идём за разбойниками, – продолжил Путник. – Они не просто грабят. Они вырезают целые обозы. Оставляют тела без рук, без языков. Чтобы никто не мог ни указать, ни рассказать. По этой дороге с прошлой весны уже почти не ходит. Есть смельчаки, или дурни, которые думают что могут проскочить. Но даже хорошо охраняемые обозы в лесу пропадают. Недавно в город вернулась лошадь одного из охранников обоза. С мёртвым всадником. Четыре стрелы в спине. Лошадь раненая. Чуть-чуть до ворот не дошла. Сдохла. Всадником кто-то из родственников свиты Барона был. Тот и вскипел. Надоело ему это. Вот и послал нас.

– И вы их поймаете?

– Нет. Мы не будем их ловить. У нас другая задача. Хотя думаю, что и у нас и в Заволчье много найдётся тех, кто хотел бы им собственноручно горячего масла в глотку налить.

Помолчали. Где-то в лесу ухнула сова.

– Вот значит как… То есть вы не ловить их будете… Пусть кто-нибудь солонину порежет. Нож-то ты у меня забрал.

– Да. У нас карательная миссия. А тут ты. Один! Живой! Почти до города добрался. С дыркой от сучка в ноге! С добротной сталью! И что я подумать должен? Почему не боишься? Может ты один из них? Но нет, они всегда гурьбой. И живут в лесу. К людям не ходят.

Кашевар посмотрел на него. Потом – на остальных.

– Брать у меня, действительно нечего, – сказал он. – У меня ничего нет. Ни денег. Ни вещей. Ни прошлого, за которое можно держаться. Только нож. Был… Но с ним я без сожалений расстался.

Он помолчал.

– Когда у человека ничего нет – у него и брать нечего. А значит, и бояться нечего.

– А если убьют? – спросил молодой воин.

– Тогда умру.

– И не страшно?

– А чего бояться? Мы все когда-нибудь умрём.

Путник долго смотрел на него. Потом кивнул – как бы себе.

– Странная у тебя философия. Но понятная. Ты ничего не боишься и не думаешь «на потом». Ты, почти как мы. Только без меча – с самодельным ножом. Такие как ты, редко ходят по дорогам долго. Только у нас задача всегда есть. А что у тебя она есть?

Кашевар не ответил. Просто улыбнулся – в бороду. Бросил нарезанную солонину в кипящую воду. Потом – грибы. Потом размоченные сухари.

– Теперь – помешать…

Добавил щепотку чабреца. Понюхал.

– Почти готово. Пусть протомится ещё чуть-чуть.

– А теперь расскажи мне, Кашевар. Как я должен относится к такому как ты, встретив тебя здесь, где живыми больше года уже никто через лес не проходил.

– Понимаю тебя. И встреча наша, после твоего рассказа, действительно выглядит странной. Кого хочешь насторожит. Но мне нечего добавить. Я просто иду в город. Да и то, не на долго. Дней на двадцать. Может меньше. Устроюсь в какую-нибудь корчму поваром. Так что воровать в городе или бузить не буду. Сделаю своё дело и дальше пойду. Может в Заволчье вернусь. А может – дальше пойду.

– Это и настораживает. Что не понятно, зачем ты в город идёшь. Но, не хочешь говорить – дело твоё. Сейчас не ты моя задача. И если мне будет нужно, в городе я тебя даже где угодно найду. Даже если ты будешь от меня специально прятаться.

– Тебе не нужно будет меня искать. Я не буду прятаться. Мне нечего скрывать. Тебе не придётся прикладывать много усилий, чтобы меня найти. Всё! Готово. Угощайтесь.

– Вы четверо-дозорные. Мы оставим вам похлёбки. Утром поедите, если ночь спокойно пройдёт. Пока хлеба с солониной поедите. Остальным – ужинать!

Оставшиеся двое, переглянулись, достали ложки и посмотрели на Путника.

Кашевар поднялся, взял свою ложку, сделал пробу. Закатил глаза.

– Как ты сказал, Путник – «брюхо не набивает, но сытно». Я думаю тебе и похлёбка понравится.

Путник достал свою ложку, отломил кусок хлеба. Опустил ложку в кипяток. Вытащил – полную солонины, грибов, сухарей. Поднёс над хлебом ко рту, осторожно подул. Попробовал.

– Ого… – выдохнул он. – Хороша похлёбка. Это действительно вкусно. Жалко будет, если отравлена и тебя придётся повесить – сказал он Кашевару с ехидцей в голосе.

– Кто первый, тому и солонина – сказал Кашевар с улыбкой. – Но если еда хороша – можно и обжечься. Налетайте, воины.

Отошёл в сторону и с удовольствием следил, как орудуют ложками молодые.

Кашевар оглядел отряд. Улыбнулся – впервые открыто.

– Ну что, ужин удался? Мы неплохо справились.

– Как у тебя так быстро и вкусно получилось?

– Голод – лучший соус. А я просто сварил похлёбку. При чём из ваших же продуктов и с вашей помощью.

Есть закончили быстро. Часть похлёбки оставили дозорным. Воины откинулись у костра, грея животы. Один точил нож. Другой правил ремень.

Костёр потрескивал. Воины начали заворачиваться в плащи.

– Первый дозор – ты и ты, – сказал Путник, кивнув на двоих у сосны. – Два часа. Потом – ты и ты. Время ведьм2 – на тех двоих, что сейчас стоят.

Кашевар сидел у костра. Не шевелился. Не спрашивал.

– Ты ещё не ложишься? – спросил Путник.

– Привык думать ночью.

– А днём?

– Днём – иду. Или работаю. Попроси кого-нибудь из своих. Пусть мне воды принесут немного. И лист лопуха побольше. Только без дырок.

– Зачем тебе? – Удивился путник – Опять готовить будешь?

– Буду. Только не еду. Нужно штаны подправить. Пока кровь совсем не въелась, нужно отмыть. К утру высохнут, потом и зашить можно будет.

Путник усмехнулся. Подбросил в огонь полено.

– Сходи, принеси, что просит. – Сказал он одному воину – Всем, кто не в дозоре – отдыхать, – сказал он остальным. – Утро будет раннее.

Воины легли молча. Оружие – под рукой. Сапоги – не сняты.

Кашевар, тем временем, выкопал небольшую ямку, поближе к костру, взял принесённый лист, уложил на дно. Флягу с водой поставил поближе к огню

– Пусть чуть погреется, – сказал он. Достал немного золы из костра, высыпал в ямку, залил тёплой водой – теперь пусть постоит чутка.

– И что это будет? – спросил Путник

– Щёлок3. – ответил Кашевар – Очень простое походное средство. Лучше него только мыльнянка4. Но пока шёл я её не видел. Хотел на привале возле озера поискать, да вот, тебя встретил. Так тоже можно. Только потом до ручья пройдёмся с тобой. Нужно смыть хорошо будет.

– И откуда ты это всё знаешь?

– Так живу давно. Где-то одно услышал, где-то другое. Что-то попробовал, что-то подсказали. Вот и накопилось.

Он подошёл к котомке, достал штаны. Положил окровавленную штанину в ямку.

– Подождём чутка. Пропитается, сходим до ручья, прополощу.

Огонь постепенно угасал. Воины спали. Дозорные – в тени.

Путник сидел напротив Кашевара. Долго молчал. Потом сказал:

– В городе сейчас неспокойно. Интриги. Слухи. Люди исчезают.

Кашевар кивнул. Не спросил подробностей.

– Пойдём прогуляемся. – взял штаны и пошёл к ручью. Присел, опустил штанину в воду и начал застирывать. Сильно, но аккуратно отжал. Встряхнул.

– Ну вот теперь можно и просушить. Видишь – крови не осталось совсем. А прореху я уже на свету зашью.

Они вернулись обратно. Кашевар взял рогатину, воткнул возле костра, повесил на неё штаны.

– Ты ведь не торговец, – сказал Путник, стоя над ним. – Не гонец. Не беглец. Зачем тебе город?

– По личному делу.

– И это всё, что ты скажешь?

– Больше нечего говорить. Ничего не изменилось.

Путник посмотрел на него. С лёгкой настороженностью и уважением.

– Будь осторожен, – сказал он. – В городе не любят тех, кто приходит без имени.

– Я привык приходить без спроса и без имени.

Помолчали.

– Ложись спать, – сказал Путник. – Утро близко.

Он завернулся в плащ. Лёг спиной к костру – так, чтобы видеть дорогу.

Кашевар сидел у огня. Подождал, пока воины устроятся, пока дозорные займут посты.

Потом встал.

– Пройдусь, – сказал он. – Ноги затекли. Да и до ветра нужно сходить.

Никто не возразил.

В лесу он быстро собрал: чернику, лещину, пучок щавеля. Свернул всё в бересту.

Вернулся. Положил у костра – рядом с местом Путника.

Сел обратно.

Перед самым рассветом он встал – и ушёл.