Читать книгу Бриз. Серия: Дуновение ветра - Вадим Николаев - Страница 3

Путник проснулся первым. Оглядел лагерь. Взгляд остановился на пустом месте где раньше сидел Кашевар. Взглянул на бересту, на оставленные продукты.

– Кто видел, как он уходил? – спросил он, не повышая голоса.

Воины переглянулись.

– Никто, господин.

– А когда он оставлял это?

– Не видели.

Путник подошёл к костру. Взял ягоду. Сжал в пальцах. Сок стёк по ладони – тёмный, как ночь. Стукнул ногой по котелку с такой силой, что тот, перевернувшись несколько раз, отлетел в кусты.

– Завтрака не будет. Навести порядок в лагере. Никто не должен понять, что мы здесь были. Следы Кашевара оставьте. Пусть думают, что здесь был один человек. Остальным оправится и подготовиться. Выдвигаемся через 10 минут. И благодарите богов, что он просто тихо ушёл, а не перерезал всех, как свиней. Если в городе окажется, что я ошибся и его нужно было повесить ещё вчера, дозорных ведьминого часа ждёт дыба.

Он говорил тихо. Но в каждом слове – сталь.

– Этот Кашевар… не встречал я таких. Он не спрятался. Просто ушёл. А вы – профессионалы…

Он произнёс это слово с лёгкой усмешкой, почти ласково. Но взгляд суровый.

– …Но не уследили за стариком без оружия.

Помолчал. Посмотрел на дорогу.

– Он пошёл в город. Это точно.

– Прикажете искать? – спросил воин с шрамом.

– Нет. У нас другая задача. Но когда мы вернёмся, Я сам найду его. Не для суда. Для разговора. Уже хочу знать, что за дело ведёт человека без имени в город по дороге, где живыми не ходят.

Он бросил ягоду в костёр. Она зашипела.

– Готовимся. У нас тяжёлая работа впереди.

Ворота города были высокие. Дуб створок хоть и старый, но ровный. Зазубрин от осадных машин нет. Или город неинтересен был никому, или жил с соседями в мире. Над воротами – герб барона. Кашевар не спеша шёл к ним. При этом внимательно смотрел по сторонам. Вот крестьяне привезли сено на большом возу – видимо кому-то на конюшню. Там – большой обоз стоит. Ждут. Здесь семья с ватагой малышей, которые, как и все дети шумно бегали вокруг родителей. Видно что шли издалека, пешком. Уставшие, но довольные. Отец ругался со Стражниками

– Платить за каждого? Да это же грабёж. За эти деньги я могу каждого неделю кормить! Они же дети. Они только едят и спят. Откуда я столько возьму?!

Стражник, в кожаном доспехе, с лицом серым от боли, устало отвечал.

– Зато они будут тут жить! И, судя по тому, как они себя ведут, добавят беспорядка в город. Не хочешь платить? Не плати. Но тогда они останутся здесь. А когда солнце зайдёт и ворота закроются, если их не убьёт ночь, то убьёт утро. И ты их уже не увидишь. Решать тебе. Но бесплатно я в город их не пущу. – При этом взгляд полон боли, но не злобы

– Я буду жаловаться на тебя Барону! Как тебя зовут? – Истерично вопил мужчина

– Меня зовут смотритель ворот Войцех. Здесь я решаю, кто может пройти. Но для того, чтобы тебе пожаловаться на меня, тебе в начале придётся попасть в город. А с ними я тебя в город бесплатно не пропущу! И заканчивай этот разговор. Ты не один хочешь войти. Или плати, или проваливай со всей своей щенячьей сворой!

Жена мягко положила руку на руку мужчины.

– Успокойся. Мы знали что так будет. И мы заранее с тобой приготовили деньги. Зачем ты возмущаешься. Ты всё равно ничего не можешь изменить. Или ты хочешь просто показать мне, что ты защитник семьи? Я это и так знаю. Заплати и пойдём. Все уже сильно устали от дороги.

Мужчина шумно выдохнул. Успокоился. Молча достал кошелёк и отдал Войцеху.

– Здесь за всех

Войцех кивнул. Взвесил кошель на руке. Достал монеты и педантично пересчитал. Махнул рукой – впустите.

– И стоило это твоего крика? Добро пожаловать в Стародуб. – гостеприимным жестом Войцех пригласил всех пройти. При чём было видно, что движения ему доставляет муку, улыбка, хоть и открытая, но не скрывала боли, которую тот испытывал.

Кашевар внимательно наблюдал. Но не за семейством, которое шумной толпой проходило в город. Не за детьми, который пытались украдкой потрогать оружие стражников. За Войцехом.

Периодически вздрагивает и непроизвольно хватается за левый бок. Постоянно дёргается и не может стоять на месте. Ходит с места на место без остановки. Обильный пот на лбу, несмотря на то, что день сегодня не жаркий. Пот хоть и выглядит липким, Кашевар был уверен – холодный и не приносит облегчения. Войцех зажал рот ладонью, отбежал в сторону и шумно расстался с содержанием желудка. Кашевар мысленно кивнул себе и пошёл обратно в лес.

Лес встретил его прохладой и лёгким шёпотом листвы. Кашевар знал, что ему нужно. Пошёл к окраине болота и набрал стеблей хвоща. От крапивы набрал верхних листочков. Брал просто, голыми руками, не обращая внимания на жгучесть в ладонях. Это не та боль, которая приносит страдания. Набрал жёлтых цветов золотарника и сорвал несколько ягод можжевельника и шиповника. Не бродил по лесу в долгих поисках. Он знал где что растёт и как их нужно искать.

Собрал небольшой очаг возле ручья, растрепал рогоз до пуха, положил под небольшие ветки. Кремни лежали по всему берегу. Высек искру и разжёг костёр. Ему не нужно было согреться. Ему нужно было отварить ягоды. Оторвал от ближайшей берёзы бересту, связал веточкой, налил воды. Пока вода закипала, размял в руках ягоды, испачкав пальцы чёрным соком можжевельника. Бросил в воду. Сок у ягод терпкий, когда высохнет, липких следов не останется. Вытер остатки о траву. Сделал ещё одну чашу. Теперь побольше. Мелко порвал сильными пальцами травы. Достал из костра обгоревшую палку и затушил её в ручье. Потом этой головешкой стал разминать травы. Медленно и осторожно, чтобы не порвать бересту. Когда они превратились в кашицу, осторожно вылил немного отвара от ягод в травы. Понюхал. Запах размятых трав ударил в нос – острый, горьковатый. Так же пахло в палаточном лагере у Южного ручья, много лет назад. Тогда он опоздал… Не помогло. Сегодня – должно. Удовлетворённо хмыкнул, и пошёл обратно.

Войцех был один.

– Здравствуй, смотритель. Я вижу тебе нездоровится. Дозволь помочь тебе.

– Ты Целитель? Что-то по твоему виду этого не видно. С чего ты решил что можешь мне помочь. И почему я должен тебе верить?

– Ты уже обращался к Целителям – видя как Войцех хмуро кивнул, продолжил – Они сказали тебе, что у тебя камень, который хочет выйти наружу, но не может. И, судя по твоим страданиям, они тебе не помогли. Или цена оказалась слишком высокая?

– Откуда я возьму 50 монет сразу? – взорвался тот – Жалование только через 5 дней. А они сказали, что за 5 дней, если я к ним не вернусь, я могу умереть. Или от боли, или камень мне разорвёт всё нутро.

– Я вижу как тебе больно, смотритель. Я принёс тебе снадобье. В верховьях Пороговой реки его называют «Каменным зельем трёх трав». Оно помогает от недуга, который тебя гложет. Говорят, его так назвали, потому что оно разбивает камень в чреве.

– Зелье трёх трав? Ты травник?

– Нет. Я Кашевар. Бывал в тех краях и слышал про него. Нашёл всё что нужно в лесу. Кроме мёда. Мёд не даст зелью испортится и сделает его слаще. Я добавил отвар шиповника, но мёд лучше.

– Ты уверен, что оно мне поможет? – Войцех цеплялся за любую возможность, чтобы избавиться от боли, которая его терзает.

– Оно снимет боль и поможет твоему телу исцелится, но не вылечит тебя сразу. Съешь одну ложку прямо сейчас и запей большим количеством воды. Боль почти сразу отступит. А остальное – вскипяти на медленном огне в большом чане, дай остыть и принимай каждый раз по чаше, когда боль будет подходить. Ты будешь чувствовать как камень движется потихоньку к выходу. Перед самым выходом будет очень больно. Даже зелье до конца не поможет. Но не долго. После этого камень выйдет. Только обязательно добавь мёд, когда будешь кипятить.

Войцех взял чашу и осторожно понюхал. Потом подозрительно посмотрел на Кашевара.

– Почему ты мне это даёшь. Что хочешь в замен?

– Мне нужно в город. Но у меня нет денег.

– Без денег не пущу – насупился Войцех – у меня приказ.

– Ты можешь взять деньги из своего кармана, подержать её в руке и положить в другой карман. И если тебя спросят, скажешь что купил у меня зелье, а я заплатил тебе за проход.

– Зелье не стоит так дёшево. Мне никто не поверит.

– Ты прав. Зелье не стоит ничего. Я собрал эти травы в лесу. Они никому не принадлежат. Стоят знания. А сколько я прошу за эти знания – это моё дело. Мне нужно попасть в город, а не продать тебе зелье.

Войцех задумался. Тут на него накатила очередная волна боли, он судорожно взял пальцами чуть-чуть кашицы, отправил в рот и жадно запил большими, шумными глотками.

– А что мне мешает просто забрать у тебя всё и выгнать отсюда? Я попробовал твоё снадобье. Посмотрим, станет мне сейчас лучше или нет.

– Ты можешь меня прогнать и я не буду с тобой спорить. Но завтра днём зелье закончится, а камень может ещё не выйдет. И тебе нужно будет ещё. Если ты меня прогонишь, я не вернусь сюда. Если ты меня пропустишь, ты будешь знать, что я в городе. А завтра к полудню я приду сюда и принесу тебе ещё.

– Сколько мне это будет стоить?

– Ни сколько. Просто так принесу.

– Сколько дней пробудешь в городе? – спросил он. Было видно, что движения его становятся более плавными. Серость уходит с лица.

– Дней пятнадцать. Может, двадцать.

– Чем займёшься?

– Буду работать. Куда возьмут – там и буду работать. Руки ещё сильные, работы не чураюсь. Кашеваром меня нарекли. Готовить умею – может, возьмут в таверну. Или на постоялый двор. Может, ты подскажешь?

– Ха! Вчера в городской таверне «Сломанный меч» убили повара. Сходи туда. Может тебе повезёт. Заодно и я буду знать, где тебя искать. – усмехнулся он

Молча он открыл ворота.

– Проходи. Добро пожаловать в Стародуб.

Город впустил его внутрь запахами: дым от очагов, простая еда на кухнях, конский навоз и гниль у сточной канавы. И звуками: скрип проезжающих повозок, ругань в соседнем проулке, цокот копыт, когда под ногу лошади попадался камень.

Мощёная только центральная улица. На остальных просто утоптанная до твёрдости земля и глина.

«Грязно здесь должно быть в дождь» – подумал Кашевар. «В соседних городах почти везде мостки есть, а здесь – пусто. Вот тебе и Стародуб. Дуба много в соседних лесах, а в городе пока похоже что только ворота из него»

Кашевар шёл не спеша. Слушал, смотрел, примечал. Вот дети – босые, с соплями, размазанными по щекам, но весёлые и шумные. Как все дети. Женщины – с вёдрами, усталые, но прямые. Кто-то воду несёт, кто-то одежду: или стирать или уже сушить. Мужчины – в коже или в рваном сукне. Кто с топором, кто с мешком. Город жил своей жизнью. Горожане в нём – своей. Каждый на своём месте.

«Нищих и попрошаек почти не видно. Или от ворот их гонят или действительно в городе их мало»

Он не оглядывался, не считал дома. Просто шёл по центральной улице – туда, где пахло жареным луком и кислым пивом. Там, у каменного угла, висела вывеска: «Сломанный Меч».

Дерево потемнело от дождей. Но видно что вывеска дубовая. Меч нарисован криво – будто его и вправду сломали.

Кашевар остановился. Посмотрел на дверь. Посмотрел на окна. Оглядел чистые стены до третьего этажа. Не дуб, а камень. Значит таверна богатая. Или для богатых. На конюшне почти все стойла заняты. Значит постояльцев много. Кухня с залом в отдельной пристройке. Видно что в неё можно попасть прямо из дома и с улицы. Кухню никогда ни с чем не спутаешь. Есть в ней что-то особенное. Или стук ложек и ножей. Или особый запах. Дым из трубы какой-то странный. Как жирный. Что-то в печи забыли.

Он глубоко вдохнул и вошёл.

Внутри за одним из столов, обложенный книгами, сидел мужчина и что-то считал на пальцах. Не молодой и не старый. Выхолощенный. Видно что и за крепким словом в карман не полезет и добрым может быть. Или притворится добрым. Такого ни с кем не спутаешь. Хозяин.

– Агнешка, почему на втором столе лужа не вытерта?! – крикнул он – Тебе жалование не нужно? Или косы лишние отрастила. А ну быстро приберись. Сколько раз говорил – гости ушли, всё должно быть чистым сразу. Накажу! – но видно: не накажет. Глаза не злые. Скорее уставшие. Посмотрел на Кашевара

– Тебе чего? Мы уже закрыты. Вечером приходи!

– У вас в печи что-то горит.

– Ох тыж… – Вскочил и побежал внутрь кухни.

Вернулся через минуту – красный, злой.

– Кто ты такой?

– Кашевар. Видел – дым из трубы странный. Слишком жирный. Такой может быть, когда печь только затопили. Сейчас за полдень перевалило. Печь уже горячая должна быть. И даже уже остывать. До обеда-то пока далеко.

Хозяин прищурился. Оглядел котомку, спокойные руки, простую одежду. И волевой взгляд.

– Кашевар? Это имя или призвание?

– Готовить умею. Так что и имя и призвание. Нужен тебе помощник на кухню? Если дашь мне продукты, пустишь на кухню и дашь котелок и плиту, могу тебе похлёбку сварить.

– У меня вчера повара убили. С одним из посетителей повздорил. Из буянов. Тот не стерпел и забил его до смерти. Говоришь, умеешь готовить? Ну давай тебя проверим. Пойдём со мной.

Они прошли на кухню. Кашевар окинул кухню взглядом. Котлы в куче в одном углу, пол заляпан, дверь в ледник на распашку. Лук и чеснок связками развешен по стенам, но чеснок уже не просто пожухлый, а наполовину проросший, наполовину сгнивший.

Хозяин помолчал, пожевал губу, отошёл в угол к мешкам. Вернулся с двумя овощами в руке.

– Вот тебе. Картофелина и красная морковка. Или жёлтую хочешь?

– Всё равно. Пусть будет красная. Это всё?

– А что, мало?

Он бросил овощи Кашевару в ладони.

– У тебя – час. Приготовь что хочешь. Но удиви меня.

– Из этого?

– Именно.

Он усмехнулся.

– Давать солонину каждому бродяге – слишком расточительно. А так – и продукт не испортишь, и будет видно: шарлатан ты или нет.

– Понял. Что-то ещё взять можно? Воду для похлёбки, масло, травы?

– Ну, воду можешь взять. Котелок любой выбирай. Утварь, я думаю, ты сам найдёшь какая нужна будет. Масло не трогай. Нечего. И так будет понятно, Кашевар ты, или зря своё имя носишь. Соль можешь взять. Если через час я не выгоню тебя пинком – договоримся о работе.

Кашевар кивнул. Пошёл к столу.

Кухня была тесная и дымная. Печь давно не чистили. На плите – чугунный котёл и две сковороды. В углу – мешок с крупой, бочка воды, соль в глиняной чаше.

Кашевар поставил небольшой котелок с водой на огонь. Туда же поставил небольшую сковороду. Быстро почистил картофель и морковь. Разрезал пополам. По одной половине положил срезом на горячую сковороду. Раз нельзя использовать специи, используем смекалку.

Хозяин постоял немного, посмотрел что работа началась и вернулся в зал.

Одну половину картофелины начал резать на тончайшую соломку. Быстро, профессионально, не глядя на лезвие. Нож скользил без усилия. Положил в миску и залил водой.

Снял с огня чуть подрумянившиеся овощи. Так бульон будет золотистым и на овощах след от сковороды останется – не будут скучно в похлёбке смотреться. Нарезал одинаковыми кубиками и бросил в кипяток.

Вторую половинку морковки – измельчил ножом до состояния каши. Положил получившуюся кашицу на тряпицу. Аккуратно, чтобы не взбаламутить, вытащил картофельную соломку из воды и положил на тряпицу, чтобы обсохла. Аккуратно слил воду, так чтобы крахмал остался на дне миски. Взял тряпицу с морковью и аккуратно выжал сок в крахмал. Перемешал. Поставил миску поближе к плите, чтобы вода чуть-чуть выпарилась.

Поставил другую сковороду на жар. Без масла, значит без масла. Ждём пока сковорода раскалится.

Выложил картофельную соломку. Прижал лопаткой. Через несколько минуту получил хрустящие картофельные лепёшки, золотистые с краёв, мягкие внутри.

Потом – десерт.

Смешал морковную массу с крахмалом, морковным соком и щепоткой соли. Ложкой, прямо в миске, отжал лишнюю влагу и поставил в тепло печи – не жарить, а томить.

Через сорок минут всё было готово.

Вышел в зал с готовыми блюдами. Поставил перед хозяином три миски.

– Я сделал три блюда, а не одно. Не поесть, а попробовать. – сказал Кашевар. – Пробуй и потом скажи, удалось мне тебя удивить или нет.

Хозяин сел. Взял ложку.

Суп – прозрачный, с ароматом земли и сладостью моркови. Немного золотистый. На некоторых кусочках видна зажарка от сковороды

Картофельные лепёшки – хрустят, как осенний лист под ногой, но внутри мягкие.

Морковный кекс – влажный, тёплый, с привкусом солнца.

Хозяин удивлённо посмотрел на три миски. Порции, конечно, не большие. Суп водянистый, лепёшки – две штуки, но размером с детскую ладонь. Кекс – чуть больше грецкого ореха. Взял ложку и начал пробовать. Доел молча.

– Удивил… Откуда ты знаешь, как из ничего всё это сделать?

– Не из ничего. Из того, что есть в данный момент.

– Ладно, – сказал хозяин, отложив ложку от дегустации. – Ты действительно меня удивил. То что я попробовал, хоть и мало, но съедобно. Но постояльцы не пробуют. Они едят. При чём так, чтобы было и сытно и вкусно.

Он махнул рукой на зал.

– Их ждёт обед. В пять. Будет восемнадцать постояльцев. После обеда – свободная торговля. Придут те, кто не хочет готовить дома. Сколько их будет – не известно. Сколько съедят – зависит от тебя. Если будет не вкусно, и ты только продукты переведёшь, работы тебе не видать. У тебя есть три с половиной часа. Иди на кухню, посмотри что там есть, а я скоро подойду и ты мне расскажешь, что будешь готовить.

Кашевар кивнул. Не стал больше ничего спрашивать.

Кашевар осмотрел кладовую. Грустно покачал головой. Солонина – кусок. Ячменная крупа – пол мешка. Сушёные грибы – пара горстей. Коренья в мешках вперемешку: где жёлтая морковь, где красная, где пастернак. Не гоже так продукты хранить.

Заглянул на ледник. Немного мяса. Четыре тушки речной форели. Крупные, потрошёные и вычищенные. Взял одну рыбину. Посмотрел на мутноватый глаз, на начинающие коричневеть жабры. Грустно вздохнул и покачал головой. Одинокая тушка петуха. Видно что лежит давно – вся синяя. И петух, видимо старый был. Жилистый весь. Но уже без потрохов и перья не только выщипаны, но и опалены. Взял его и вернулся на кухню. Там его уже ждал хозяин.

– Ну, что скажешь? Решил что готовить будешь?

– Вот это здесь откуда? Как-то выбивается из общей картины. – Спросил Кашевар, показывая тушку

– А, этот… Да один из постояльцев его лошадью нечаянно затоптал. С хозяином, конечно, рассчитался, но не выбрасывать же его. Вот и принёс прежнему повару. Раз уж за него заплачено, пусть хоть польза будет. А чего с таким сделаешь. Но пока постоялец здесь, выкинуть нельзя. Вот и лежит.

– Похлёбка да каша – больше, видно, не варили здесь ничего. Ну и порядок… – Он не договорил. Просто пошёл к плите.. – Запустили прежний повар кухню. Но это его дело. Если ему здесь работалось хорошо и ты с гостями доволен был, пусть так. Но порядок здесь навести не помешало бы…

– Да мы с ним ругались по этому поводу иногда. Но готовил он хорошо и у меня руки всё не доходили его урезонить. Я сюда почти и не ходил.

– Раз он похлёбку готовил, то я тоже приготовлю. Но рыба портится начала и петух этот… Приготовлю ещё уху из петуха5, чтобы продукты не пропали.

Хозяин удивлённо поднял брови

– А ты точно Кашевар? Кто же из петуха уху варит?

– За Чёрным морем часто так делают. Только рыба у них другая. Но если эту не использовать, она пропадёт скоро. Не понравится – останется похлёбка. А петуха ты всё равно выкидывать хотел. А так скажешь постояльцу что с его помощью блюдо заморское приготовили.

– Чудной ты, Кашевар. Ладно, пробуй. Но если будет несъедобно, заставлю весь котёл съесть. За полчаса до гостей ест прислуга и я. Нас всего пять человек. Вот мы и попробуем первыми, что можно гостям отдавать, а что нет. Да. Там ещё где-то крынка молока была скисшего. Вылей её. Я про неё забыл сегодня.

Кашевар молча кивнул головой и начал готовить. Так. В начале петух. Кожу аккуратно срезал и снял со всей тушки без разрывов. Потом пригодится. Или рулет завернуть или соломкой до хруста приготовить под пиво. Но пока мало её. Пусть своего часа дожидается. Остальное – порубить кусками. Лапы, шею, хребет – отдельно в миску. Тоже потом на бульон пойдёт. Куски не большие и не маленькие. Налил в сковороду масла побольше и бросил обжариваться. Никакой соли, а то она все оставшиеся соки из мяса вытянет и есть невозможно будет. Поставил большой котёл с водой. Гостей много будет. То что хозяин пригрозил что съесть его придётся целиком не боялся. Блюдо известное, в Верхнем городе часто его готовил. Никто ещё не жаловался. Петух подрумянился. Кашевар бросил все куски в ещё холодную воду. Очистил луковицу и жёлтую морковину. Разрезал пополам, обжарил на сковороде, где был петух до корочки с одной стороны и бросил в котёл. Потом занялся рыбой.

Плавники, хвосты, головы – долой. Выбрал нож поменьше и потоньше. Отделил мясо от хребта. Бросил все ошмётки в котёл к петуху. Аккуратно, прощупывая каждый кусочек, вынул цепкими пальцами косточки вдоль хребта. Тушку немного надрывало. Вовремя он за неё взялся. Схватил за кожу возле хвоста двумя пальцами, подцепил мясо ножом и сильным, уверенным движением срезал филе единым куском. Тоже самое сделал со всеми остальными кусками. От каждого филе отделил ту часть, которая ближе к хвосту и положил отдельно. Их время пока не настало. Остальное просыпал солью, розмарином, сложил друг на друга и отнёс на ледник. Больше пока ничего с рыбой делать не нужно. А вот кожу припасём. Потом тоже пригодится. Или к коже от петуха добавить или отдельное что-то сделать.

Вода в котле закипела. Аккуратно начал снимать с бульона пену. Когда её почти не осталось, аккуратно отодвинул котёл ближе к краю, там где не так жарко. Чтобы бульон чуть-чуть побулькивал, а не кипел. Закрыл крышкой. На два часа про него можно забыть.

Теперь похлёбка. Ну тут ничего необычного. Похлёбка она и в Стародубе похлёбка. Рецепт проверенный временем. Но он всё-таки внёс небольшую правку. Достал у себя из котомки один из мешочков и после того, как началось обильное бурление, добавил немного чабреца. Не забыл его размять между сильными ладонями.

Через два часа вытащил шумовкой из большого котла петуха, кости от рыбы и овощи. Хребты, хвосты и головы выкинул. Морковку тоже. Бульон прозрачный, как слеза, чуть розоватый от моркови. Так и должно быть. Кашевар удовлетворённо кивнул сам себе. Котёл на самый жар. Бросил туда мясо от хвостов форели, нарезанное кубиками. Туда же бросил пастернак, корень сельдерея, нарезанные до этого. Немного обжигая пальцы, разрезал лук из бульона, который расползался у него под ножом. Но это нормально. Так и нужно. Бросил его в котёл. Вот теперь нужно посолить. Добавил соль и розмарин. Рыба его любит. Главное не переборщить. Когда петух немного остыл, вынул из него все кости. Они отделялись легко. Мясо разваливалось на волокна. Он немного подумал и порезал его на мелкие-мелкие кусочки. Чуть крупнее опилок. Они должны дать вкус, а не текстуру.

Через три часа пришёл хозяин.

– Ну что, Кашевар. Готово у тебя или не получилось? – ехидно спросил он

– Всё готово. Уха из петуха, густая похлёбка из ячменя, солонины и лука, жареные лепёшки из хлеба и крупы. Сытно и вкусно.

– Ну, это мы сейчас и посмотрим. Тащи на стол на пятерых. Я тебя заодно со всеми познакомлю.

Кашевар положил в пять мисок уху. Поставил на доску в окне раздачи. Положил туда же и лепёшки. Вышел из кухни, забрал блюда и пошёл к столу, за которым сидели пять человек. Сам хозяин, две девчушки, совсем подростки, похожие друг на друга, как горошины из стручка, женщина в возрасте и молодой парень, от которого веяло ароматом конюшни.

– Ну вот, знакомьтесь. Это Кашевар. Если приготовил вкусно, будет нашим поваром. Это – он кивнул на близняшек – мои племянницы. Агнешка и Иренка. Они в зале работают. Это – он указал на женщину – Элиана. Она следит за чистотой в комнатах. Ну а молодой – это Велеслав. Он у нас на конюшне. Я же Кассиан. Пытаюсь управлять всем этим хозяйством. Давай пробовать, что ты там приготовил.

Кашевар расставил перед всеми миски с ухой, перед каждым положил по лепёшке и ложке.

– Это уха из петуха. Кушайте на здоровье!

Все, кроме хозяина, удивлённо переглянулись, но ничего не сказали. Кассиан первым взял ложку, набрал бульона, поднёс ложку к лицу. С опаской понюхал.

– Что-то бульон у тебя мутноват. Передержал? Или пену вовремя не снял.

– Нет. Мутность даёт мелко нарубленный петух. Всё таки это уха. Петух даёт густоту и не сильно влияет на основной вкус. Пробуй, не бойся.

Кассиан положил ложку в рот и чуть-чуть покатал языком бульон. Поднял бровь и быстро взял следующую ложку. Потом следующую и уже не останавливался и ни на кого не смотрел. Остальные, следуя его примеру, тоже начали осторожно есть, но всё убыстряясь и убыстряясь. Кашевар стоял рядом, и в его бороде пряталась едва заметная, довольная улыбка.

– И это из петуха? Он там точно есть? – спросил Кассиан? – Я его почти не чувствую. Вроде как рыбный суп и в самом конце – что-то такое не рыбное…

– Я слышал про такой суп – воскликнул Велеслав – кто-то из постояльцев говорил. «Царская уха» называется. Её у южан готовят. Только из белуги и только на праздники. Но сам не пробовал. И не думал что попробую. Говорят жутко дорогая, если приготовлена правильно.

– Дорогая, говоришь – встрепенулся Кассиан – это хорошо. «Царская уха»… Хорошее название. Так и будем подавать. А что с похлёбкой? Такая же вкусная? Или ничего особенного? – обратился он к Кашевару.

– Доедайте, принесу похлёбку.

– А добавки можно? – спросила то ли Агнешка, то ли Иренка. Хотя всё-таки Иренка. У Агнешки косички по-другому заплетены.

– И мне – добавила сестра

– Ты ещё похлёбку не пробовала. А уже добавку просишь. Нет. Добавки ухи никому не будет. Это гостям! – безапелляционно заявил Кассиан. – и ударил по столу кулаком. Но так… Без злобы. Только чтобы подчеркнуть значимость своих слов. – Давай похлёбку.

Кашевар молча пошёл на кухню. Так же разлил пять мисок. Но порции существенно меньше. Принёс и поставил на стол перед каждым.

– А похлёбки почему так мало? Пожадничал?

– Мне не жалко. Еда не моя. Сама уха очень сытная. Если еда вкусная, то вы её едите потому что вкусно, а не потому что надо. С полным брюхом тяжело будет потом работать. Кто захочет – тому налью добавку.

Кассиан внимательно посмотрел в глаза Кашевару.

– Ну, здесь я решать буду, кому сколько есть. Пока едим что есть. Если будете голодными, добавим. – сказал он остальным.

Остаток обеда прошёл в неспешных разговорах, но быстро. Всё-таки скоро придут постояльцы. А за ними и остальные гости.

Кассиан подозвал Кашевара пальцем.

– Значит так. Еда действительно вкусная и то, что эти две пигалицы добавки попросили – на мой памяти не было такого ещё. Обычно их упрашиваешь поесть. Они, после смерти родителей, нелюдимые. Не хотят ничего. А тут… Ладно. Пустое это всё. Блюда отдаём гостям. Девчёнки – разносят. Приходят к тебе, говорят что нужно, ты в окошко выставляешь. Гость поел – принесли посуду обратно. Посуда не твоя забота. Её Элиана забирает и сразу моет. Твоя задача – быстро отдавать то, что просят. Иногда кто-то просит что-то дополнительно приготовить. Если видишь, что можешь и не в ущерб другим заказам – готовь. Нет – говоришь сразу что готовить не будешь. Я в зале. Разливаю напитки: вино, пиво, квас – кто что хочет. И принимаю плату за блюда. Твоя задача – быстро отдавать блюда. Всё понятно?

– Понятно.

– Вот и чудно. Иди на кухню. Скоро постояльцы подходить начнут.

Постояльцы, в основном, приходили группами по два-три человека. Рассаживались по местам. Сразу видно, что каждый уже выбрал для себя любимое место. Кашевар наблюдал за ними через окно раздачи. Примечал поведение и привычки.

В зале сидели:

– купец в шелках с юга с помощниками

– воины с севера, шумные, весёлые, но добродушные, хоть и с оружием

– персы. Молчаливые и замкнутые. Старик – во главе стола. Сразу видно – старейшина. Все ловят каждый его жест

Кашевар утвердился в своём первоначальном мнении: это не просто постоялый двор. Здесь собрались не простые люди. Видно что все при деньгах. Все с положением.

Началась обычная работа. Девчёнки прибегали и просили блюда. Кашевар их разливал в миски и выставлял их на раздачу. Обычная рабочая суета.

Тут прибежала Иренка – Кашевар уже научился их различать, хоть и было видно, что сёстры специально хотят быть похожими до одинаковости

– Дядя Кашевар. Там четыре Целителя пришли. Они к нам по вечерам всегда приходят. Вина попоить. Попросили какую-нибудь лёгкую закуску. Сделаешь.

– Конечно, Иренка – та зарделась, что её узнали – подходи через 10 минут, сейчас сделаю.

Он поставил два небольших котелка с водой на плиту. Спустился в ледник и взял рыбу, которую засолил ранее. Поднялся наверх. Начал тонкими кусочками нарезать филе. Вода закипела. Добавил туда уксуса и ложкой начал формировать вихрь в середине. Разбил в центр куриное яйцо. Оно быстро стало белеть снаружи. Аккуратно помешивая попеременно в каждом котелке сварил яйца. Шумовкой аккуратно выложил на тонко нарезанную форель. По яйцу на каждую тарелку. Сверху мелко нарезанный зелёный лук. Через 10 минут все четыре миски стояли на раздачи.

Прибежала Иренка

– Это что такое? – удивлённо спросила они

– Это форель под яйцом пашот – ответил Кашевар. Я думаю что им понравится. Просто и вкусно.

– Спасибо, дядя Кашевар – крикнула Иренка уже на ходу, относя блюда.

Кашевар по отечески улыбнулся. Сколько энергии в этой девчушки. И не скажешь, что родителей потеряла.

Обед шёл своим чередом. Прибежала Агнешка.

– Там гости увидели блюдо у Целителей и тоже хотят Пашотские яйца

– Как ты сказала? «Пашотские яйца»? – Кашевар от души рассмеялся – ну раз их так назвали, пусть так и будет. – сколько штук нужно?

– Пока два. Но там уже многие на стол Целителей смотрят.

Кашевар принялся готовить. Поставил готовые блюда на раздачу.

За дальним столом Целитель вдруг схватился за горло. Лицо посинело. Глаза – широко распахнуты. Дыхание – свистящее, прерывистое.

– Воды! – крикнул кто-то.

Кашевар уже был рядом. Не бегом. Не с криком. Просто – подошёл, но быстро.

– Смотри на меня, – сказал он тихо.

Целитель попытался кивнуть.

– Агнешка! Быстро в ледник. Отколи кусок льда, заверни в тряпицу и неси сюда. Бегом!

– Иренка! На улицу! Принеси мне два небольших листа подорожника. И из кухни чашу воды. Тёплой, почти горячей, но не кипяток!

Девчёнки, поражённые властностью в его голосе, побежали исполнять веленое. Кассиан с тревогой смотрел на происходящее.

– Ложись, – велел Кашевар Целителю, помогая ему встать из-за стола и лечь на пол. Сел на корточки рядом с ним. Прибежала Иренка. Передала ему два листа подорожника и чашу. Один лист Кашевар разорвал и растёр в руках. Бросил в чашу. Приподнял голову Целителя.

– Пей маленькими глотками. Листья старайся не глотать.

Второй приложил к горлу, ниже судорожно двигающегося кадыка. Прибежала Агнешка. Кашевар забрал у неё тряпицу и положил на лист подорожника. Держал почти ласково, но сильно. Взял Целителя за руку. Твёрдо. Тепло.

– Ты не задыхаешься. Ты боишься задохнуться. Отпусти страх. Паника – самое страшное, что тебе сейчас грозит. Смотри мне в глаза и не бойся.

Глядел в глаза – не отводя. Ни на секунду.

– Дыши. Медленно. Не бойся. Я рядом и помогу тебе.

Через несколько минут дыхание у Целителя выровнялось. Цвет лица – стал светлее.

Когда прибежал посыльный с лекарством из Цитадели, Целитель уже дышал спокойно. А лёд таял у него на горле.

– Ты уже вне опасности, – сказал Кашевар. – Лекарство – для уверенности, что это не повторится. Посмотрел на Целителя внимательно. – Паника это худшее, что могло быть. Не нужно бояться. Страх – твой самый главный враг.

Целитель молча смотрел на него. Потом встал.

– Я – Марек из Цитадели. Целитель третьего круга.

Он не протянул руку. Просто стоял.

– Если ты когда-нибудь будешь нуждаться в помощи… приходи. Я узнаю тебя. По глазам. Я никогда не забуду твой взгляд.

Кашевар кивнул. Не сказал «спасибо». Не сказал «не за что».

– Береги лекарство. Забудешь про него – снова придёт страх. Пока не научишься его контролировать, будешь задыхаться. От пищи, от слов, от действий. Не бойся. И тебе больше никогда не потребуется помощь.

И ушёл на кухню.

Марек долго смотрел ему вслед.

Впервые за несколько лет он чувствовал себя должником

Обед шёл своим чередом. В очередной раз, когда девочки прибежали к раздаче Кашевар сказал:

– Пашотских яиц осталось всего две порции. Уху – последнюю порцию я отдаю. Похлёбка ещё есть, но её тоже осталось не много. На три-четыре порции. Предупреждайте гостей. Теперь могу дать только солонину с хлебом и луком.

Гости начали расходится. Зал пустел. Сёстры вытирали столы. Элиана расслаблено сидела возле мойки. Кашевар протирал стол и убирал уже не нужную утварь. К нему подошёл Кассиан. Встал рядом и молчал. Не знал с чего начать.

– У меня в конторке столько денег я и не помню когда было. Может при отце ещё. Сколько еды осталось?

– Ничего не осталось. Всё съели. И почти все яйца закончились.

– Откуда ты про Пашотские яйца знаешь?

Кашевар улыбнулся. Новое название старому. Это было ему близко и знакомо. «Пашотские яйца», значит «Пашотские яйца».

– Блюдо не моё. Много где делают. Но везде по разному. Где-то рыба белая, где-то варёная, где-то яйца просто варят всмятку. Так, чтобы солёная рыба и яйцо в таком виде – я первый раз пробовал. Но по вкусу должно было получиться. Рад что всем понравилось.

– Ты вообще… откуда такой?

– Из дороги.

– И ничего больше не скажешь?

– А нужно?

– Ты честно отработал. Не жаловался, что чего-то нет, не шёл по тому пути, который до этого был. Яйца твои, «Пашотские», «Уха царская»… Почему к барону на кухню не пошёл? Я думаю что и у него на кухне тебя бы с удовольствием взяли.

– А здесь что? Народ вкусно поесть не хочет? Вкусно и без золотых приборов? Чем они хуже? Или чем барон лучше? Я просто Кашевар. Я работаю не для себя. Для тех кто ест. Зачем мне искать кого-то особенного? Тебе нужен был повар. Я просто появился в нужное время. И это не моя заслуга. Будь у тебя повар жив, ты бы со мной даже разговаривать не стал бы. Случилось то, что случилось.

Кассиан задумчиво покачал головой.

– То что ты с Целителем сделал… Зачем? Это же не твоё дело. Целители всегда сами по себе.

– Я должен был смотреть как он умирает у меня на глазах? Для меня это был не Целитель. Это был гость, которому стало плохо. Мне нужно было отвернуться? Или смотреть, как жизнь его покидает? Был бы это крестьянин, с соседской фермы, я поступил бы так же.

– Если бы он здесь умер… Больших проблем бы не было, конечно, раз он с хворью. Но и ничего хорошего бы это не принесло. – Сколько хочешь за работу? За сегодняшний день и за следующие. Много не дам!

Кашевар покачал головой.

– Денег не надо.

– Как это – не надо?

– Давай так: я работаю на тебя. С рассвета до заката. Готовлю, чищу, мою. Порядок у тебя на кухне наведу. Добавлю к тебе в меню блюда, по типу «Пашотского яйца» – простого, быстрого, вкусного и популярного. В замен – еда и угол. Мне места возле печки хватит. Перина мне не нужна. Я привык на земле спать. На кухне и тепло и пахнет вкусно, если кухня правильная – что ещё нужно.

– И всё?

– Нет.

Кассиан насторожился.

– Что ещё?

– Два-три часа в день – мои. Когда захочу – уйду. Куда захочу – пойду. Без вопросов.

– Ты бездомный?

– Я первый день в городе. И то – не надолго. Закончу свои дела и уйду.

Кашевар посмотрел в окно – туда, где закат резал небо над крышами.

– Дней пятнадцать. Может, двадцать. Не больше.

– А потом?

– Потом – дорога.

Хозяин кивнул. Не стал спрашивать – зачем. Понял что не ответит. А настаивать – упустить ценного работника.

– Значит, не навсегда. Я даже не знаю, хорошо это или плохо. Навсегда – скучно. С другой стороны, нового повара всё равно искать нужно уже сейчас.

– С поваром я тебе помогу. Только не сразу. Научу нужным блюдам, расскажу как на кухне работать лучше. Только или сам его тебе найду или, если ты приведёшь кого, в начале побеседую с ним. Не понравится – не буду его учить. И это моё второе условие.

– Есть ещё?

– Есть. Но они не будут для тебя обременительными. Если ты решишь, что я прошу слишком много и мои просьбы будут для тебя слишком сложными, я не обижусь. И не буду просить чего-то тяжёлого. Просто когда-нибудь мне может понадобиться твоя помощь.

Кассиан задумчиво смотрел на Кашевара.

– Надеюсь, я не пожалею о своём решении. Договорились. Кухню ты уже знаешь. Завтрак в восемь. Будут только постояльцы и мы, уже шестеро. Не проспишь?

– Не просплю, – улыбнулся Кашевар.