Читать книгу Позывной «Ярила». Операция «архив». Поиск решений - Валерий Лобков - Страница 6

На ступеньках школы стоял Имран Муштагов в чистеньком, мало обмятом камуфляже и разгрузке, полностью укомплектованной для ведения боя. «Винторез» перечеркивал грудь, а 92 — я «Beretta» топорщилась в открытой кобуре на правом бедре. Приложив раскрытую ладонь ко лбу, он глядел в сторону скамеек, на которых принимали солнечные ванны Вадим с Кириллом.

Расстояние до ступенек не превышало тридцати метров и было отлично видно, что на лице Имрана, в отличии от Вадима и Кирилла, цвела улыбка, а значит особой озабоченностью в настоящее время он не страдает. Помахав рукой, он спустился со ступенек и прямиком направился в их сторону. Кирилл, положил руку на колено Вадима:

— Надеюсь, что болезнью под названием «шпиономания» ты не страдаешь и от продолжения нашего разговора не откажешься. Уж если подозревать «крота» в наших рядах, то это точно не Имран: — Вадим в знак согласия кивнул головой. Он был твердо уверен, что товарищ детства Имран Муштагов по прозвищу «Пеле» на предательство не способен.

Подойдя к скамейкам, Имка, не говоря ни слова, молча стащил с себя автомат, разгрузку, камуфляжную куртку, кепку и все аккуратно уложил на соседнюю скамейку. Любимая «Beretta», пристегнутая к середине бедра, осталась на месте. Немного подумав, стащил майку и обмотал её вокруг головы на манер чалмы. Кирилл, приветливо скалясь, подвинулся на скамье, давая ему место.

— Ты вовремя! Вадим как раз собрался высказать свое мнение о ходе нынешней операции. Присоединяйся, вместе послушаем нашего аналитика, но предупреждаю: его при этом не перебивать, не ржать как лошади Пржевальского и не комментировать его выводы. Одним словом — соблюдать гробовую тишину и полный порядок: — Вновь достал пачку сигарет из кармана: — Обещаем? — Вадим так выразительно фыркнул, глядя на явный признак слабоволия товарища, что Кирилл смешался, суетливо отправил пачку обратно в карман и сам ответил на свой вопрос:

— Обещаем! Режь нам матку — правду в глаза товарищ Герой России! Глаголь нам истину впервой инстанции — Имран верхом, как на коня, сел на скамейку рядом с Кириллом и приготовился слушать. Вадим, склонив голову к левому плечу, внимательно и с каким — то новым, непонятным выражением на лице разглядывал Кирилла:

— Уважаемый наш друг Кирилл! Может, хватит скалить зубы и превращать любой разговор в подобие соревнования в остроумии капитанов команд на заседании Клуба Веселых и Находчивых? Скажешь, что это совсем не так? Мне, во всяком случае, так кажется. Нет, я в этом уверен!

Кирилл! Пойми меня правильно: то, что я сейчас собираюсь с вами обсуждать — не экспромт, не скоропалительные выводы нервного дилетанта. Да и не выводы это вовсе! Это результат моих размышлений о ходе операции. И чем дальше она длится — тем больше у меня возникает вопросов к её промежуточным результатам и тем больше сомнений в её успешном окончании:

Кирилл недовольно поморщился, губы зашевелились, готовые возразить, но он вовремя взял себя в руки и лишь смиренно приложил обе ладони к груди, выказывая согласие со сказанным и полное смирение. Но Вадим на него уже не смотрел: опустив голову, он внимательно разглядывал толи землю с утоптанной, редкой травой, толи собственные, пыльные берцы. Так, не меняя положения головы, он и заговорил обычным голосом. Кириллу и Имрану пришлось напрягать слух для того, чтобы понимать смысл сказанного:

— Первые вопросы у меня начали возникать сразу же, как только я узнал о моем участии в серьезной операции. Сами понимаете, что никакого опыта участия в операции, имеющей государственное значение и соответствующий гриф секретности, у меня не было. Следовательно, все происходящее со мной и вокруг меня вызывало повышенный интерес и некоторую робость. Наверное, потому, что со «шпионскими играми» я был знаком только по книгам и фильмам об отважных и доблестных советских контрразведчиках.

Еще в детстве я зачитывался книгами о Штирлице и отважном «майоре Вихрь». Несчетное число раз перечитывал богомоловский роман «Момент истины». Отсюда можно судить о моем знании методов работы контрразведки. Мое личное участие в боевых выходах на территорию врага и участие в огневых контактах с ним — ни знаний, ни опыта не добавляют!

Тем н менее, каждые сутки в лагере, в Ханкале, проведенные в новом качестве, прежде чем заснуть в уютной пастели я старался восстановить все события прошедшего дня и сделать, насколько я был способен, возможный анализ применительно к скорому началу операции. И чем больше я этим занимался, тем больше у меня возникало сомнений и тем больше возникало вопросов.

Думаю, вы согласны, что: любая серьезная и важная операция, конечно, требует серьезной подготовки. В этой операции, одна из особых ролей отводится мне — обычному бойцу спецназа. Значит, меня надо к этому готовить, обучать иному мышлению, иному анализу обстановки. Да и действовать, в том или ином случае, я должен совсем иначе, чем боец спецназа! Согласны?

А если так — то почему меня не отозвали из отпуска для начала подготовки? Я ведь сам прервал его по семейным обстоятельствам. Если бы не ссора с женой, я бы весь август спокойно проживал в общежитии гарнизона!

Долее: неважно по какой причине я сам досрочно прибыл в «дом родной», в бригаду. И что? Кто — то занялся моей подготовкой к предстоящим мероприятиям? Извини дорогой друг Кирилл! Но твое «ненавязчивое шефство» над будущим контрразведчиком = обучением можно назвать с большой натяжкой! Не было ни какого обучения! Воспоминания и рассказы друг — другу о прошлой жизни ничему не обучают!

Но потом нам на помощь пришел «счастливый» случай, вернее происшествие: ты обнаружил вражеский «жучек» в отсеке в котором мы с тобой проживали, установленный в люстре. Казалось, вот она отличная возможность для руководителей скорой операции, привлечь новичка к расследованию и поиску врага, сделавшего шпионскую закладку! Но нет!

Работа велась кулуарно. Ни тебя, ни меня к ней не привлекали. Предателей, работающих на сепаратистов, конечно, вычислили. Но каким образом, какими усилиями — никаких подробностей, никакого анализа! Как будто нас это не касается, как будто мы посторонние!

А я отлично помню, как ты, вернувшись с совещания в особом отделе, сообщил мне, что начальство велела тебе посвящать меня во все значимые подробности работы контрразведки. Поэтому я и сказал «нас»: тебя с нюансами поиска «закладчиков жучка» тоже не знакомили! С результатами — возможно да, с нюансами — точно нет! Иначе ты бы со мной обязательно поделился. Ни ты, ни я, по сей день, не знаем: прослушивали нас с тобой в связи с предстоящей операцией или по причине кровной мести по задания арабского миллионера?

Мой первый вопрос: такая подготовка к важной, ответственной операции — это случайность? Переоценка моих и твоих возможностей? Недооценка профессиональной подготовки наших противников? Недосмотр нашего начальства? Или обыкновенное армейское раздолбайство? Ответа нет!

Следующий вопрос: кто стоит за убийством одинокого старика, соседа моих деда и бабы — Кузьмича, который приютил нас после высадки в Слепцовской станице? Связано ли преступление с начавшейся операцией или убийц надо искать среди «охотников за головами»? То, что причиной убийства одинокого старика стало его нежелание делиться информацией о постояльцах с незнакомцами, то — есть о нас с тобой — сомнений никаких нет. Тогда почему о любых результатах расследования убийства, если они были, нам ничего не сообщили?

Кем и на кого была организована ночная засада на внедорожник, когда мы возвращались домой к Имрану, после встречи с командованием? Понятно, что на автомобиль Муштаговых. Но они знали, кто находится внутри джипа? Если на нас с тобой, то как и от кого они получили информацию, что именно мы в нем? В то время еще пост наблюдения за усадьбой Ахмата Магомедовича, неизвестные нам противники, не выставили. Значит утечка от нас?

Кирилл, я почти уверен, что ты задавал сам себе вопрос: каким образом неизвестные боевики узнали про нашу с тобой незапланированную поездку на речку? И что ты себе ответил? А еще кто себе подобный вопрос задавал? И ответ получил? А если получил, то почему нам его не озвучил?

А кто мне объяснит, как получилось, что враг сумел незаметно для группы «Волгаря», обеспечивающей безопасность усадьбы Муштаговых, тайно выставить наблюдательный пункт в голубятне соседнего дома? Никудышная боевая, профессиональная подготовка спецназовцев группы «Волгаря» — Тимонина? Тогда совершенно непонятны действия руководителей операции, отправивших «неумех» и дилетантов на боевой выход. Отсюда возникает новый вопрос: как могли доверить руководство такой операции слабому, некомпетентному начальству? А может речь снова идет не о профессиональной подготовке командиров, а о пустившем глубокие корни и поразившем все стороны армейской жизни, обычном разгильдяйстве? *

* Речь идет о событиях, описанных в романах «Позывной Ярила» и «Операция Архив. Начало».