Читать книгу Американская миссия - Василий Боярков - Страница 4

Американский «форд» последней модели приблизился к выездным воротам. Согласно принятых правил, к генеральскому автомобилю подошёл дежурный охранник. Он двигался потихоньку, по-видимому, никуда не спешил. Да и действительно, куда ему торопиться? В ночную смену время, дополнительное, работает на него.

Военный и не догадывался, что во внутреннем салоне притаились две бесстрашные сорвиголовы́. Прежде чем остановиться, между российскими лазутчицами и мистером Мантго́мери состоялся непривлекательный договор.

– Послушай, Ричард, – Лиса особо не церемонилась; она специально вела себя нагло, развязно, фривольно (по Славиной задумке разыгрывала беспроигрышный тандем «плохой полицейский – хороший полицейский»), – сейчас мы подъедем к охранному помещению. Привлекать к себе повышенное внимание – я бы не посоветовала. Иначе?.. Не забывай, что в водительское кресло упирается девятимиллиметровый «SIG Sauer», особый. Да и!.. Хорошенько запомни, что мы работаем не одни и что нашим соратникам отлично известно – где… живёт… твоя… родная… семья, – для пущей убедительности озорная плутовка доводила растянуто, чеканя каждое слово. – Даяна, подтверди, – сама не зная почему, на ум ей пришло красивое имя пропавшей сестрёнки.

– Безусловно, – констатировала вторая разведчица; следуя показанному примеру, она пониже пригнулась, распласталась на заднем сидении, лицом приблизилась к лукавой мордашке, – Даяна?.. – поинтересовалась растерянная брюнетка; она не скрывала безмерного удивления.

– Твой новый позывной, – если бы не полная темень и если б не лицевая повязка, можно было увидеть, как по-лисьи засветилась игривая девушка, – Я-я́ так хочу. Ты меня прозвала Юли́сой; мне же взгрустнулось назвать тебя именем бесследно сгинувшей младшей сестры.

«Зафрахтованная» машина как раз приблизилась к КПП. Пришлось замолчать. По-тихому притаиться.

Генерал оказался понятливым. Как и обычно, он послушно остановился, приоткрыл боковое окно и высунул наружу лишь «левое ухо». Безмятежно, шутливым тоном, спросил:

– Обстановка?

– Напряжённая, – последовал ничем не отличный ответ; он походил на привычный отзыв.

Рослый мужчина обошёл блестящий автомобиль кругом (словно за ним мог кто-нибудь спрятаться?) и вернулся обратно, к водительской дверце. Он попытался ненавязчиво глянуть в салон. Однако! Был остановлен провокационным, хотя и тактичным вопросом.

– Что-то случилось? – полюбопытствовал мистер Мантгомери; он сузил глазные прорези до узеньких щелок. – Я в чём-то подозреваюсь? – генерал состроил ехидную рожицу.

По колючему взгляду можно было предположить всё что угодно. В том числе и призывы к немедленной помощи. К счастью, недальновидный солдат воспринял недоброжелательный вид, как нечто предосудительное. Он почтительно извинился. Проследовал к дежурному помещению.

Через двадцать секунд поехала отодвигаться электромеханическая воро́тина. Путь являлся открытым, и следовало по-быстрому сваливать. Удивительное дело! Заранее предупреждённый, водитель замешкался. Он точно испытывал злую судьбу? Чтобы не вводить его во вредное заблуждение, незамедлительно последовал задний тычковый удар. Он отобразился на задней спинке сидения и предполагал пистолетное прочное дуло.

– Не искушай, – прошипела Лисина; она уподобилась ядовитой кобре Нага́йне, – мне страсть как хочется всадить в твою непослушную черепушку свинцово-стальную пулю. Поехали уже… спокойно, без дополнительных приключений.

Едва разносторонняя троица удалилась на безопасное расстояние, рациональная брюнетка разумно распорядилась:

– Генерал Мантгомери, стойте! Юлиса, – промолвила Владислава, как только колёсная тяга больше не подавалась, – пересаживайся за руль. Высокопоставленный пленник пусть пересаживается сюда. Что-то он мне не нравится. Слишком активный.

Лисина возражать не стала. Наоборот, поддержала. Как будто договорились заранее. Хотя, если честно, сейчас они соображали вчистую спонтанно. Что касается принуждённого офицера? Ему деваться было некуда, и он безропотно подчинился. Расселись. Поехали. Смертоносное оружие, соответственно, перекочевало в руки Шара́гиной.

До конца городской черты захваченная машина двигалась беспрепятственно. И всё бы ничего, и вроде бы всё удалось. Но!.. На выезде её тормознула полицейская дорожная служба. Чтобы не привлекать внимания и чтобы не становиться участниками глупой погони, следовало покорно повиноваться.

Сногсшибательная блондинка припарковалась к правой обочине. Она давно уже избавилась от непроглядной повязки и виделась ослепительной. Когда к ней приблизился служитель порядка, лукавая плутовка отобразилась доброжелательной миной. Она приоткрыла дверное стекло, высунула левый локоть наружу и притворилась настроенной на игривое поведение.

– Мы что-то нарушили? – неисправимая интриганка говорила занудно, но ласково и казалась ни много ни мало, а навязчиво изумлённой; далее, она перешла уже к повелительным интонациям: – Вы чего, ребята, номера военные, что ли, не видите? Видите: мы пьяного генерала до дома транспортиру́ем.

Чуть ранее, пока одна останавливалась, другая со словами «Ричард, прости», вырубала американского высокого чина. Сейчас он расположился на заднем сидении и находился в глубоком беспамятстве. Со стороны могло показаться, что бессознательный офицер, и действительно, вдребезги пьян. Рядом сидела бесподобная девушка, одетая, как и передняя, в характерную форму спецназа. Как бы подтверждая заверения неразлучной подруги, смекалистая брюнетка приподняла безвольную офицерскую руку и отпустила её обратно. Не подкреплённая мышечной силой, она упала на кожаное сиденье.

– Извините, – патрульный выглядел немного растерянным; он придал себе виноватое выражение, – объявлен план «Перехват». Согласно ему – вы сами должны быть в курсе – требуется досматривать каждую, проезжающую мимо, автомашину.

– Только-то и всего… – Лиса хотела обидно съязвить, и даже приоткрыла для этого рот, но вовремя передумала; она ограничилась лишь неопределённым кратким высказыванием: – Я уж подумала?..

– Проверяйте, – вклинилась Владислава; она приготовилась, в случае положительной реакции, расстрелять любопытного офицера в упор, – мы всё понимаем.

Широкоплечий жирдяй, обладавший высоким ростом, приблизился к задней, со стороны водителя, дверце. Он взялся за чёрную ручку. Хотел потянуть её кверху, а следом и на себя… Самоотверженная агентесса из-под низа прицелилась. Она приготовилась произвести убийственный выстрел, а следом по-резкому выскочить, проследовать быстрым шагом до преградившей им путь полицейской машины и поступить там аналогично.

Неожиданно! Патрульный мотнул округлой башкой, голубыми глазами выразил отчаянную решимость; он разрешил проследовать дальше:

– Чего уж, езжайте.

– Вот и ладненько, – довольная, без возражений согласилась самоуверенная блондинка; она включила переднюю передачу и с места «рванула в карьер» (отправилась восвояси), – не пришлось никого убивать, – продуманная плутовка ни секундой не сомневалась, что верная напарница поступит так, и никак по-другому.

Какое-то время две слаженные разведчицы ехали по оживлённой дороге. Когда преодолели километров пятнадцать и когда поравнялись с лесистой посадкой, Лиса свернула с центральной трассы. Захваченный транспорт стал передвигаться по автостраде нелюдимой, просёлочной. Движение там не наблюдалось практически никакого, и можно было отчасти расслабиться.

Вдруг! Через полкилометра пути, впереди показался отдалённый свет фар. И всё бы вроде нормально, ничего необычного, однако приближался он отнюдь не естественно. Встречный автомобиль перемещался то вправо, то влево, создавая опасную ситуацию. Напрашивалось нехорошее впечатление, мысленное предубеждение, что он так перемещается специально. Для чего? Чтобы вынудить неких бесцеремонных особ прижаться к обочине.

Также подумала и Юла. Только вот, удала́я и бойкая, отступать она вовсе не собиралась. Напротив, выбрала предельную скорость, намереваясь проскочить, пока нерадивый водитель сместится к левому краю дороги.

– Юлиса, осторожней! – не выдержала рациональная девушка; она представила самое худшее: – Ты что, не видишь – он пьяный… походу. Так и столкнуться недолго.

– Не бзди, дорогая, – белокурая бесовка покрепче стиснула зубы; она выглядела решительной, целеустремлённой, готовой на крайние меры, – прорвёмся, – применилась ею любимая присказка. – Лучше мне не мешай.

Когда до встречного транспорта оставалось не более парочки сотен метров, он резко при́нял вправо и выехал на середину асфальтированного пути. Бесстрашная оперативница поступила ничем не отлично. Она пошла на лобовую атаку. До трагического конца оставались считанные секунды. Лиса напряглась. Владислава зажмурилась. Никак не отреагировал только бессознательный генерал.

Внезапно! Когда до смертельного столкновения не досчитывалось полусотни метров, смекалистая девушка включила дальний свет фар. Каким бы водитель не слыл отмороженным либо же пьяным, ослеплённый, он потерял выбранную координацию и дёрнул рулем. Машина его, смещённая, перекатилась на встречную по́лосу. Стойкая красавица сдвинулась в противоположную сторону. Они разминулись. Далее поехали каждый своей дорогой.

Наконец, после часа непростого пути, Лисина свернула на грунтовую насыпь. Она простиралась по узкому тракту и уходила в туманную неизвестность. В лесную просеку углубились на четыреста футов. Дальше, посчитали, не надо. Остановились на укромной, скрытой в чащобе, полянке. Её присмотрели заранее (ну так, на всякий непредвиденный случай). Посередине росло одинокое дерево. Об истинном его назначении стоит только догадываться. Предприимчивые красавицы (почему-то?) решили, что оно должно использоваться строго по-ихнему.

– Даяна, – бесцеремонная блондинка, с собственной лёгкой руки, закрепила за неотступной напарницей примечательный позывной; она указала на недвижи́мое тело: – Приведи его в чувство и выводи прогуляться.

Понятно, отъявленная чертовка не подразумевала ни доброго, ни хорошего. Влада словно прочитала скабрёзные мысли. Она достала из заплечного ранца пузырёк с нашатырным спиртом. Побрызгала на кругленький ватный диск. Поводила им под носом пленённого генерала. Дожда́лась, пока он очухается. Саркастически предложила выйти на свежий воздух.

– Мистер Мантгомери, прошу Вас вдохнуть предутреннюю прохладу, – Шарагина приоткрыла заднюю дверцу; она выбралась наружу и с намёком расшаркалась. – Не затягивайте. Не стоит забывать, что дома нас дожидается Ваша семья, – недвусмысленно намекалось, что их таинственный соглядатай дожидается хороших вестей и что, в случае их продолжительного отсутствия, приме́нятся кардинальные меры.

Как подоёный телёнок, Ричард безропотно подчинился. Он покинул удобный, едва ли не роскошный салон. По Славиной указке направился к крупнолистному буку. С ехидной ухмылкой там ожидала Лиса. Она приготовила бандажные хомуты. Безусловно, они применялись вместо стальных наручников. Их эффективность являлась нисколько не меньшей.

Высокопоставленного пленника подвели к морщинистому стволу. Пока одна держала его под пистолетным прицелом, вторая крепила генеральские руки строго сзади. Предусмотрительность вполне оправданная. Во-первых, так удобнее разговаривать. Во-вторых, намного труднее высвободиться. Когда невольник оказался привязанным, заговорила Юла. Она пронзительно заорала:

– Поганый ушлёпок, мерзкий предатель! Признавайся: на кого ты работаешь?! Кому, презренный ублюдок, подогнал две ядерные боеголовки? Не вздумай мне лгать! Запомни: хитрить не получится! Мы всё уже знаем! Говори, тварь паскудная, говори! Иначе, через десять минут, внутри у тебя будет пожар; ты несколько раз обделаешься, – твердилось ею гораздо тише, со змеиным шипением, – но всё равно во всём мне признаешься.

Для большего убеждения разухабистая плутовка применила электрический «шокер». Мера вынужденная. Как бы ей не хотелось обойтись обычным дознанием, задушевной беседой, однако ситуация советовала, неординарная, кардинально иное. Ушлые дамочки давно уже уяснили, что нормального языка современные люди почему-то не понимают. Им требуется сначала хорошенько внушить, а после они с готовностью идут на сотрудничество. Самонадеянные кретины! Поэтому-то и приходилось «шилокрутить» по наработанной схеме.

После третьего электроразряда Лисина поняла, что пытаемый генерал вот-вот и отклю́чится. Чтобы избежать долгого обморока, передала инициативу (как бы?) любезной подруге. Сама отошла в сторонку. Остановилась на неслышимом отдалении.

– Почему вы решили, что предатель именно я? – поинтересовался смутившийся офицер; униженный, он всё-таки сдерживался и, стараясь казаться искренним, горячо продолжал: – Изначально, я был готов сотрудничать добровольно. Мне и самому вся эта сомнительная история не очень-то нравится.

– Что Вы, мистер Мантгомери, знаете? – хотя Владислава и выглядела серьёзной, но разговаривала с должным почтением. – Доложите.

– Как вы, наверное, выяснили, все боевые ядерные заряды курирует три постоянных офицера, – Ричард рассуждал открыто, без видимой лжи. – Чтобы не допустить непредвиденных ситуаций, мы применяем разнобойную очередность. Никогда нельзя быть уверенным, кто именно отвечает за перевозку в конкретный день. Да, действительно, в настоящем случае организовать безопасное перемещение должен был я, – он хорошо понимал, что предварительно деловые особы его пробили, – Однако! Поскольку генерал Грант собирался в долговременный отпуск, постольку мы решили с ним поменяться. Я ещё заметил, что он в последние несколько дней какой-то излишне нервный, но не прида́л тому его состоянию особенного значения. Сейчас понимаю, что был тогда совершенно не прав. Мне бы поднять своевременную тревогу… тогда бы ничего не случилось.

– Извините, мистер Мантгомери, – в душе у Шарагиной кошки скребли, но внешне она выглядела спокойной, непроницаемой, – мы немного погорячились. Сами должны понимать, правдивые люди попадаются редко. Вот и приходится перебарщивать. Сейчас, пожалуйста, ответьте: с генералом Грантом спецслужбы работали? Если да, то почему не раскрыли.

– Всё очень просто, – он пустился в чистосердечную исповедь. – К нему не применялись подобные методы – он попросту отписался.

– Хорошо, – толковая участковая перешла к кульминационному завершению, – пока мы всё проверяем, Вы посидите в укромном месте. Вам уколется сильное снотворное средство. Вы проспите чуть менее суток. Как проснётесь, можете быть свободны.

На том и порешили.