Читать книгу Избегая сингулярность - Виктория Максимовна Горбылова - Страница 5

Из заметок: 2024 год, 1 октября. Месяц до сингулярности.

В отделении полиции шумно, душно и суетливо. Совсем не так, как в боевиках по телевизору. Вениамин, сразу после появления там, начинает чувствовать дискомфорт и беспомощность маленького ребенка, хотя у этого ребёнка пару месяцев назад появился диплом о том, что теперь он тоже полицейский.

– Агеев, под ногами не путайся. Дела нет? Могу придумать, – ворчливо выдаёт толстый мужчина в форме, как будто с нарисованными усами (они настоящие, Вениамин сам случайно проверил это в первый рабочий день) Он серым взглядом пробегается по столам своих подчинённых, и не найдя папок, лежащих на краях с самыми противными и нудными делами по мнению сотрудников, бросает взгляд вновь к спокойному лицу Агеева.

– Иди в архив и найди мне все дела, которые хоть как-то могли бы быть связаны с ограблениями в пригороде.

Вениамин не пререкается, он понимает, что пока что не заслужил авторитет среди кучи толстых апатичных мужчин, пытающийся решить все проблемы фразой "Так найди способ, в чем проблема-то?"

Парень часто спорил со своим внутренним "я" по поводу этой фразы и того, насколько она действительно может помочь. Пришёл к выводу, что суждение довольно двоякое, пожал плечами и решил добавить от себя к ней "Нужно полагаться только на себя". Только почему-то это добавление в голове звучит голосом отца, а от этого голоса Вениамина охватывает могильный холод и металлический запах крови, засевший в ноздрях с десяти лет.

– Не спим, Агеев! Быстро собрал свои кудрявые мечты в кулак и пошёл в архив. Времени тебе до обеда. Ферштейн?

Вениамин дёрнулся, словно его разбудили, кивнул, не пересекаясь взглядом с мужчиной, и уверенно пошёл к двери, на которую попадало меньше всего лучей солнца.

– "Вытащили кошелёк в метро", – озвучил он, пробежавшись по тексту заявления. – "Украли трость, пока кормил уток", – Юноша непонимающе нахмурился. – "Из антикварного магазина украли четверо часов", – Вениамин перечитал последнее ещё два раза, затем закрыл папку, подняв пыль к своему носу. Он зажмурился, чихнул, но вдруг вздрогнул, услышав, как за стеллажом что-то упало. Возможно, он должен был спросить "Кто здесь?", но он не снимается в ужастике. Поэтому лишь на секунду посмотрел сквозь две книги, чтобы проверить, нет ли в помещении кого-то постороннего. Затем глаза вновь опустились к папкам, буквы на которых немного плыли из-за размокшей от влажности бумаги.

– "Украли золотые часы, оставленные в кармане пальто". Загадочный часовщик. Звучит вдвое интереснее Чикатило, – Вениамин усмехнулся, и тревожность, преследуемая его на протяжении всего утра, отступила. Ничего страшного в этом архиве нет. И босс не такой уж и противный, как рассказывал отец.

Отец… Боже, точно! Эта тайна, покрытая мраком, преследующая парня больше десяти лет, раскроется именно сейчас. Дело об его убийстве точно должно быть где-то среди старых пыльных папок. Вениамин моментально засуетился, ладони отчего-то бросило в пот, а действия стали менее расчетливыми и более неловкими.

– Есть! – шепотом вскрикнул он, достав из коробки, пахнущей старым шкафом, съеденную пылью папку.

Он поспешно открыл её и принялся листать. Наверняка, это сделал кто-то из врагов. Или, как говорил отец: "старый друг". А может быть, этот человек как-то связан с мамой?

Улики, улики, допросы, улики, оправдания. Вениамин остолбенел, увидев на странице с главным подозреваемым лицо, не выходившее у него из головы уже два года.

– Вень, ты тут?

От неожиданности и обжигающего горло страха ребенка, парень выронил папку, вздрогнув так, точно его ударили шокером для собак. Глаза забегали, пол под ногами начал плыть. Суета парня со стороны казалась побочкой от чего-то запрещенного. Поэтому девушка хихикнула, когда подошла к нему.

– Ты пьяный что-ли? – спросила она коллегу, насмешливо изогнув бровь. Вениамин отрицательно помотал головой.

– Не выспался просто, – он мельком бросил взгляд на папку, упавшую лицевой стороной в стопку макулатуры и невольно поджал губы.

– Вылазь из этой темницы и давай к нашим. Ты пиццу какую хочешь?

– Не знаю. Четыре сыра?

– Принято. Скидываешься втроём с Артёмом Дмитриевичем и Глебом, – сказала девушка, не глядя на Вениамина. Она печатала что-то в телефоне с улыбкой, после развернулась и пошла к двери, всё ещё не отрываясь от экрана.

Парень моментально, сразу после небольшого хлопка двери, присел на корточки и быстро подобрал упавшую папку, затем убрал её на место. Ладно, если он является главным подозреваемым – это ведь ещё не означает, что именно он преступник. Вениамин усмехнулся.

– Чушь. Наверняка, глупая ошибка. Если бы он был действительно виновен, то не остался бы преподавателем.

Агеев мало кого знал в этом коллективе. Пока что большинство времени он проводил с не особо разговорчивыми папкам из архива. Или с кофемашиной. Она, кстати говоря, ещё ни разу не сварила хороший кофе с первой попытки.

Он вернулся в отдел, тут же жмурясь от солнца, палящего из окна. Следом – от резкого запаха чьего-то одеколона. Раньше он считал, что полицейский участок – самое романтичное и атмосферное место для работы, но его представления разрушились в первый же день, когда на обед кто-то решил принести рыбные котлеты.

Ладно. Не так важно как всё устроено на самом деле. Важно то, как это ощущается в твоей голове и в кончиках пальцев. Как же? Лёгким покалыванием предвкушения, жаром неизвестности в животе, бодростью ума и шуршанием бумаг.

– Могу присесть? – спросил Вениамин у мужчины, пахнущего Шипром и печалью. Тот поднял на него взгляд и сдержанно улыбнулся.

– Конечно. Угощайся.

– Разве мы не должны были скидываться на обед?

– Не важно. Ешь просто так.

Агеев присел за стол, на котором стояла коробка пиццы и начатый кофе, бьющий по носу горечью.

– Артём Дмитриевич, верно?

– Да. Ты ведь сын Алексея Агеева?

Вениамин кивнул.

– Много с кем познакомился уже? У нас коллектив дружный, но иногда немного надоедливый. Зато скучно не бывает, – Артём усмехнулся. – Извини за напор, но наслышан о твоём творчестве. Всегда было интересно смотреть на рисунки других людей. Давно этим занимаешься?

– Лет с десяти, наверное. Но там… не всем нравится, в общем.

– На каждую песчинку в пустыне найдётся своя капля дождя.

Агеев слегка улыбнулся и откусил от пиццы большой кусок, наблюдая за тянущимся сыром, точно за песочными часами.

– У меня сын книжки пишет.

Вениамин жевал и продолжал смотреть в карие глаза. Они точно были ненастоящие, хрустальные, как у фарфорового мальчика в подтяжках, простоявшего на витрине больше двух лет.

– Тоже песчинка, – продолжал Артём. – Такая крошечная, что раньше очень сильно терялась в его душе. А потом нашлась. И капля для неё нашлась, и дождик, и целый океан. Главное – никогда не сдаваться. Кто знает, что ты можешь упустить, если закроешь всё это в себе?

– Провал.

– Может быть, провал. А может быть, сотни улыбок.

Некоторое время они сидели в тишине. Точнее, просто не разговаривая, потому что тишины на кухне не было. Кто-то громко смеялся, обсуждал что-то, а кто-то до невозможности сильно гремел ложкой. Возможно, если начать вслушиваться, то этот шум казался бы не таким хаотичным. Будто все сотрудники неосознанно создают с помощью хаоса самый настоящий оркестр, играющий в собственном стиле. А где-то на столешнице стоит дирижер с бабочкой и забавными усами, закрученными вверх.

– Вы же давно тут работаете, верно? – вдруг выбил сам себя из мыслей Агеев и обратился к собеседнику.

– Да, всю жизнь, можно сказать.

– И дела наверное все знаете…

– Без прилюдий. Чего ты хочешь узнать-то?

– Больше десяти лет назад моего отца убили. Агеева Алексея. Я не нашёл дело в архиве, да и в принципе никто ничего не хочет мне рассказывать, всех спрашивал, – такое чувство, как будто у Вениамина от вранья заболело горло. – А эта тайна не давала мне нормально уснуть много лет. Если вы знаете хотя бы какие-то детали, я бы…

– Дело было заморожено из-за отсутствия достаточного количества улик.

– А подозреваемые? Были какие-то варианты?

– Конечно. Были двое, но следствие быстро ушло от этих товарищей.

– Почему?

– Не было весомых доказательств. Очень тяжело обвинить человека в чём-то без огромного количества макулатуры на него. Тем более, если этот человек не последний в нашем городе.

– В смысле депутат какой-то? Чушь.

Артём сделал громкий глоток кофе, на секунду пожмурившись от крепости, затем метнул спокойный холодный взгляд на Агеева. По ощущениям это мгновение продлилось минут десять.

– В смысле кто-то очень хорошо почистил после себя всё. Прошло много лет, дело дальше не сдвинется. Очевидно, убийца Алексея унесёт свою тайну в могилу, – Артём встал на ноги, – Если уже не унёс.

Вениамин смотрел, как от него удаляется ходячая папка со всеми делами и пытался придумать дальнейший план действий. Но тут удаляющуюся спину Артёма перекрыл юноша и сел рядом с Агеевым. В лице его больше всего выделялись глаза. Огромные, глубокие, как тихий океан и почему-то очень уставшие. Хотя сам юноша выглядел отдохнувшим и полным сил.

– Это же наша пицца, я не ошибаюсь?

Вениамин пожал плечами и улыбнулся глазами.

– Вас зовут Глеб? – спросил он у глубины глаз, тянущих за собой.

– Да. Вениамин? Приятно познакомиться, – юноша резво протянул худую бледную руку и искренне поднял уголки губ. – Я здесь недавно, пока только стажируюсь. Всю жизнь об этом мечтал. Такая здесь атмосфера, знаете…– он пожал руку Агеева и огляделся, точно ребёнок в магазине игрушек, – Манящая и захватывающая.

– Ага, особенно в архиве. Сходите как нибудь на досуге, если надоест дышать двумя ноздрями и ходить в чистой одежде, – Вениамин посмеялся и перевёл взгляд на стол, вспомнив про недоеденный кусок пиццы.

Повисла неловкая пауза. Вениамин кусал изнутри щеки и смотрел сквозь кусочек колбасы. Может быть, архив не так уж и плох. Там не приходится думать, чем разбавить тишину. Он поднял голову на Глеба и поймал на себе его изучающий взгляд.

– Кудри такие классные у вас. Это генетика?

– Вы слышали про ограбление за городом?! – резко воскликнул мужчина в форме, громко хлопнув ладонями по столу.

– Если я скажу "да", ты ведь не отстанешь? – спросил Вениамин, с иронией приподняв уголок губ.

Мужчина убрал прилипшую челку в сторону и наклонился к столу, чтобы Глеб с Вениамином точно услышали.

– Какой-то ученый мутный там жил. Все-все записи пропали. И папки с документами, и книжки записные. А деньги и ценные вещи, главное, на месте! По моим предположениям, ученый чем-то незаконным занимался. Представляете, если он ядерное оружие делал? И полетим мы тогда все на кукушкину свадьбу.

– Кукушкину свадьбу? – со смешком уточнил Глеб.

– Не важно! Я же вам говорю: записей нет! Это важно! Кто будет просто так брать чьи-то записи?

– А что за ученый-то? – спросил Вениамин.

– Мутный какой-то, не знаю. Он безвести пропал вроде.

– Давно?

– Относительно. – Мужчина бегло огляделся, затем наклонился ниже, практически ложась грудью на стол и сказал еле слышно, – Это суперзлодей. По-любому.

– А нет предположения, что у ученого просто был компромат на какую-нибудь важную шишку? И люди этой шишки всё подчистили. Всё, конец загадки.

– А если ученого убили? – вмешался Глеб.

– А если он жив! И подвергается каким-то страшным пыткам!

Вениамин, кажется, потерял нить повествования, поэтому закрыл глаза и потер пальцами виски, успокаивая шум мыслей. Если бы не это дело с фото Константина – он мог бы сейчас нормально соображать. Однако вопросы в голове сыпались как горох в дырявый мешок. Зачем-то воображение Агеева пыталось соединить в одно целое всю информацию, полученную сегодня. Но всё убегало.

Вспышка. И тьма перед глазами. Вениамин ничего не видит. Его глаза раскрыты до предела, он отчаянно крутит головой, но не видит ни кусочка комнаты. Что произошло за секунду? Он ослеп? Умер и попал в ад?