Читать книгу Остров «Недоразумения». Повести и рассказы о севере, о людях - Владимир Гамаюн - Страница 11

Магадан, Колыма, Синегорье
Мы опять в Армани

Оглавление

Три километра до «материка» по морю, нас доставили на баркасе, а потом мы потопали вдоль нерестовой речушки Оксы до Колымской трассы, в надежде на попутку до Армани. На тропинке, у реки спугнули двух медведей. Мы им были не нужны, они нам тоже, разбежались мирно.

Поймав попутку, добрались до Армани, устроились в небольшой гостинице, сходили в контору, подали заявление об увольнении и в ожидании расчета занялись пьянством и рыбалкой. Омрачать нашу молодую жизнь мыслями о том, как жить дальше, мы не стали. Каждый день брали в лавке винца аль водочки и уходили на устье реки Армань. Кета всё ещё шла на нерест, так что с рыбой проблем не было. В кустах, в небольшой пещерке у нас находились припасы: котелок, топорик, лук, пряности, ну и, конечно же, стаканы. На берегу речушки благодать: тепло, ветра нет, солнышко, как бы зная, что скоро скроется надолго, старается во всю. По воде, по мелким волнам бегают солнечные зайцы, слепя глаза. Идет отлив, рыбы уже не так много, как в начале нереста, но все равно то и дело в воде мелькают плавники, а в устье – нерпы, крутя водовороты, ловят и жрут лосося, заставляя его выпрыгивать из воды. Отправляю Серого собирать по берегу сушняк для костра, сам, размотав снасть. занимаюсь рыбалкой. Пока я поймал тройником пару горбуш, Серега уже разжег костерок, чтобы он прогорал. Нам нужен жар и угли, а не пламя до небес.

Рыбу почистил, нарезал ломтями, в котелок наливаю немного подсолнечного масла (это чтобы сразу не подгорело), укладываю на дно лук, нарезанный кольцами, лаврушку, душистый горошек, головы горбуши (без жабер), разрезанные вдоль, и туда же рыбьи потрошки, молоки или икру, смотря, что есть. Потом опять слой лука, специй (по чуть-чуть) и куски рыбы не очень плотно, немного солим, опять слой лука, потом слой рыбы. И так, пока посудина не будет полна до краев. Совсем доверху укладывать нельзя: сок и навар будут выплескиваться, а с ним, значит, и самый «цимус». Костерок уже прогорел, остались только малиновые угли, а это то, что нужно. Ставлю котелок в самый жар, и мы ждем результата. Серый, как всегда, со своей «балалайкой» и с тем же репертуаром. Плакать под его гитару мне неохота, и я предлагаю причаститься в ожидании рыбного деликатеса.

Только мы облили свои пищеводы и желудки водкой, подходит парень с громадным рюкзаком за спиной: «Привет парни!» – «И тебе не болеть, странник! Присаживайся, что привело тебя нашему очагу?» – «Душевная и головная боль, мужики. „Трубы“ горят, сушняк во рту, голова, как котел, плесните „зелья“, коли не жалко, не дайте помереть с бодуна. Я давно за вами наблюдаю и вот только решился подойти к вам».

Ну, что же, похвальная, обезоруживающая откровенность, да и видно, что парень не борзой. Плеснули мы ему беленькой от души и для души. Выздоравливай пацан! Сами тоже «приняли» за компашку по стакашке. Эх, хорошо-то как! Тут и рыбка подоспела, притомленная в собственном соку. В финале кидаю туда зелень: укропчик, петрушку, кинзу и зеленый лучок для пущей важности. Дух прет из котелка, слюну нагоняет, в брюхе уже кто-то или что-то заурчало, знать, жрать просит. Думаю, проклятый, всю жизнь на тебя работаю. Но это мой желудок, значит, нужно ублажать его, баловать, да и самому в кайф.

Под эту ушицу наливаем для аппетиту «микстурки», которая как панацея от всех хворей телесных, тем паче душевных. Провозглашаем с Серым: «Не во вред – но во здравие!» Льем в свои глотки, не глотая, сама провалится. Паренек от нас не отстает. Молодец! Начинаем пир из одного всего лишь блюда, если не считать природы и вкуснейшего морского воздуха. Начать начали, а остановиться смогли только, когда ложками заскребли по дну, и хлебушком подобрали последние капли со дна. Трудяги! Много ли человеку нужно для счастья!? Для нас этот миг наступил – миг блаженства, когда сыт, пьян и весел, все остальное нам по херу. Растянулись на теплой гладкой гальке, курим и ждем на десерт рассказа нашего незванного гостя.

Прилетел он в Магадан с Чукотки, с Анадыря. Был на лососевой путине. Что заработал там – прохохотал в кабаках с девками гулящими, у них нюх на деньги как у собак, а то и хлеще. Рыба, которая у него в рюкзаке, анадырьская кета осталась цела, потому что в камере хранения лежала. Кто-то посоветовал ехать в Армань, чтобы заработать на обратную дорогу. Билет на ИЛ-62 до Москвы стоил девяносто два рубля, это точно! Но здесь конец путины и рабсилы хватает своей. Сейчас он будет добираться опять в Магадан и попытается устроиться на траловый флот. Знаю по опыту, что это вполне реально, но осенняя и тем более зимняя «рыбалка», даже в более южных широтах, опасна. Шторм, опасность обледенения и, как следствие этого, «оверкиль», когда шансов кому-либо спастись, практически нет. Ноль!

Ничего этого я не стал ему говорить, поучать, пугать его или отговаривать. У каждого свой путь, своя «колея». Наш гость спрашивает, кому можно рыбу загнать? Но кто в рыбацком поселке, на берегу моря и лососевой реки, купит у него рыбу, хотя это и балыки кеты, подкопченные, деликатес, можно сказать. В благодарность за угощение гость достает из рюкзака пару балыков, которые все в плесени, задохнулись, значит. Да и запашок у нее, как медведь любит, с душком. Вывалил он ее всю (штук пятьдесят) на гальку, сверху бросил свой рюкзак, распихав по карманам документы и какую-то мелочевку, сказал нам «спасибо», сделал рукой пока-пока и удалился в сторону Колымской трассы. Нам было жаль его, но предложить ему что-либо мы не могли.

В гостиницу нам было еще рано, и спешить нам больше было некуда. Серый, подумав, подался в лавку на этот раз за пивом, а я остался стеречь его балалайку и поддерживать наш костерок. Два самых важных фактора в развитии и выживании человечества – это огонь и вода, и это у меня было. Я сидел на каком-то топляке, когда-то принесенном морским приливом или, может быть, рекой. Смотрел на огонь, на реку и море с далеким горизонтом, любовался всем этим, дивился и пытался как-то понять, осмыслить, представить себя в этом необъятном мире, но в моем мозгу получалось, что я, да и все мы, лишь песчинки, молекулы, атомы в этом громадном мире. А наша Земля-матушка – и сама песчинка в бескрайности, непонятности и необъяснимости космоса, как в прочем, и наша Галактика, одна из многих миллиардов галактик. Жуть берет! Если постоянно об этом думать, можно и в психушку загреметь.

Нужно переходить на более прозаические и житейские вещи, например: «Что здесь делает эта куча кетовых подкопченных балыков?» Серого еще нет, значит, он пудрит мозги очередной какой-нибудь аборигенке, а сидеть без дела мне уже надоело, и от копания в себе и своем мозгу толку мало. Осмотр балыков меня утешил и даже весьма! Они были твердыми, без слизи, поэтому я тщательно промыл их в морской воде и разложил на берегу под небольшим ветерком и солнышком. Рюкзак, вывернув, простирнул и тоже бросил на камни. Очень хотелось вздремнуть, но прилетела эскадрилия, банда бакланов и чаек, дегустировать чукотскую кету, и мне пришлось отбиваться от непрошеных гостей. Вон по берегам рек тысячи отнерестившихся, умирающих и уже умерших лососей. Клюйте, жрите, пока из под хвоста не полезет. Так нет же, сюда налетела туча дармоедов.

Уже солнышко стало опускаться в море – пора собираться до дома, до хаты. Рюкзак высох совершенно, только белый налет на нем от соленой воды остался. Балыки тоже подсохли, имели тёмно-красный цвет и совершенно ничем не пахли, кроме самой рыбы, конечно. Я не удержался и отрезал кусочек на пробу. Вкус был изумительный, нежный и очень пикантный. Есть на Байкале способ приготовления омуля с душком, есть французский сыр Рокфор с плесенью. И то, и другое ценится у гурманов и считается деликатесом. А почему бы не быть и кетовому балыку с душком? В разрезе мясо кеты было темно-красным и на вкус изумительным. Вот так нечаянно и делаются кулинарные открытия!

Пока я смаковал балык и размышлял о его достоинствах, нарисовался наконец-то и Серый с пивом. Он думал, что рыбу я выбросил, но увидав, а потом и попробовав её, он пришел в восторг, хотя и не такой любитель «жаберных», как я. Так что, балыки были очень кстати. Спасибо этому парнишке с Чукотки и семь футов под килем ему в морях и его плавании по жизни. Рыбу мы раздали, раздарили. Всем она пришлась по вкусу. Через несколько дней у нас остался один рюкзак, а потом и он куда-то исчез.

P.S. Вяленого и соленого лосося нужно «вкушать» с черным молотым перцем и сливочным маслом. Строганину из мороженого лосося точно также.

Остров «Недоразумения». Повести и рассказы о севере, о людях

Подняться наверх