Читать книгу Операция «Жили-были» - Владимир Новоселов - Страница 4

… в которой Волк отказывается быть метафорой, Шарль Перро настаивает на переменах, и всё меняется из-за двух маленьких слов: «Что, если».

Лес стоял тихий и какой-то пыльный, словно театральная декорация, которую забыли убрать после спектакля в прошлом сезоне. Сосны скрипели с таким звуком, будто у них болели суставы, а кукушка вдалеке лениво отсчитывала годы, но всё время сбивалась на третьем «ку».

– Скука, – вынес вердикт Шарль Перро, брезгливо приподнимая полу своего роскошного камзола, чтобы не запачкать её о папоротник. – В моё время лес дышал тайной. А сейчас он дышит… нафталином.

– Это не нафталин, месье, – поправил очки Колька Говоров. – Это застой. Сюжетная стагнация. Система находится в равновесии, и никто не хочет тратить энергию на энтропию.

Они вышли на поляну. Посреди неё на замшелом пне сидел Волк. Он не был похож на свирепого хищника. Скорее, он напоминал старого актёра, который играет одну и ту же роль в тысячный раз и уже ненавидит зрителей. Волк держал перед собой раскрытую газету и пытался разгадать слово из кроссворда. Рядом валялась обглоданная кость, но вид у неё был бутафорский.

– Слово из четырёх букв…

– Добрый день, – вежливо начал профессор Школьников. – Мы тут… сюжет спасаем.

Волк медленно повернул голову.

– А, спасатели… – прохрипел он. – Ну, спасайте. Только тихо. У меня мигрень. И экзистенциальный кризис.

– Какой кризис? – удивился Петька.

– Сюжетный. – Волк нахмурился. – Я знаю, чем всё кончится. Сейчас придёт девчонка. Начнёт задавать глупые вопросы про большие уши и зубы. Потом я её съем. Потом придут дровосеки и вскроют мне живот. Это не жизнь, это конвейер. Я устал. Я требую пересмотра контракта.

– Позвольте! – возмутился Шарль Перро, стукнув тростью о пень. – Это классика! Это урок нравственности! Я написал эту историю, чтобы юные девицы знали: нельзя слушать незнакомцев, иначе тебя съедят! Вы, сударь, не просто зверь. Вы – метафора коварства!

– Я не метафора, – огрызнулся Волк. – Я живое существо. И мне больно, когда меня распарывают. Кстати, дровосеки сегодня не придут.

– Почему? – ахнул Андерсен.

– У них корпоратив. День лесника. Они изволят отдыхать и не собираются никого спасать. Так что, если я съем девчонку, она там, внутри, переварится. Без хеппи-энда. А это уже, знаете ли, чернуха. Я на такое не подписывался.

Кусты раздвинулись, и на поляну вышла Красная Шапочка. Вид у неё был решительный, но корзинку она тащила так, словно там были кирпичи.

– Вот и вы, – сказала она, увидев Волка. – Ну что, по сценарию? «Длинная дорога, короткая дорога»? Слушай, Серый, может, давай сразу к бабушке? Я пирожки отдам и домой. У меня уроки.

Волк зевнул, показав жёлтые клыки:

– Не могу. Протокол. Ты должна пойти по длинной дороге, собирать цветы, петь песни. Чтобы показать свою легкомысленность.

– Я не легкомысленная, я смелая! – топнула ногой Шапочка. – А цветы – они нужны бабушке для отвара. От ревматизма.

Сюжет встал. Герои упёрлись в невидимую стену под названием «Так положено».

– Видите? – шепнул Школьников ребятам. – Сказка умерла. Потому что исчезла тайна. Все знают, что будет дальше, и никто не хочет в этом участвовать. Чтобы оживить историю, нужно взломать реальность.

– Как? – спросил Петька.

– Нужно задать главный вопрос любого сказочника. Вопрос, который переворачивает мир. – Профессор сделал паузу. – Вопрос звучит так: «А что, если?..»

Петька посмотрел на унылого Волка, на сердитую Шапочку, на Перро, который сдувал пылинки с парика.

– А что, если… – начал Петька неуверенно.

– Смелее! – подбодрил Андерсен. – Фантазия – это правда, которая ещё не случилась.

– А что, если… – Петька набрал в грудь воздуха. – Что, если Волк не съест бабушку?

– То есть как? – насторожился Волк. – А что я буду делать? Я же хищник. Я пришёл, увидел, проглотил.

– И Шапочку тоже не съест, – добавил Петька.

Наступила тишина. Такая, что стало слышно, как комар ищет место на шее Андерсена.

– Молодой человек, – Шарль Перро снял парик и начал им обмахиваться, – вы предлагаете упразднить кульминацию? Без пожирания нет спасения. Без спасения нет морали. Без морали – это не сказка, а… анекдот!

– Подождите, – Колька поправил очки и шагнул вперёд. – А что, если изменить саму мораль?

– Какую мораль? – Перро прижал парик к сердцу. – «Не доверяй незнакомцам» – это основа основ! Это краеугольный камень воспитания!

– Вот именно. – Колька заговорил быстрее, горячее. – А что, если мораль будет другая: «Научись отличать хороших от плохих»? Не всех бояться скопом, а… различать. Льстивые речи – от правды. Фальшь – от искренности.

Волк медленно поднялся с пня. Он смотрел на Кольку долгим, изучающим, по-собачьи умным взглядом.

– Отличать хороших… – повторил он хрипло. – От плохих.

– Ну да. – Петька подошёл ближе. – Ты же не плохой, правда?

– Я? – Волк сглотнул. – Я… я вчера мышку спас. Она в капкан попала. Я её вытащил. Лапку перевязал лопухом.

– Вот видишь! – воскликнул Колька.

Красная Шапочка опустила корзинку на траву. Она смотрела на Волка с любопытством. Изучающе.

– А почему ты рычишь так страшно, если ты добрый? – спросила она.

– Потому что… – Волк замялся. – Потому что все ждут, что я буду рычать. А если я не буду… кто я тогда вообще?

– Ты будешь собой, – тихо сказал Петька.

Профессор Школьников, молчавший до этого, кашлянул в кулак:

– Господа, боюсь, мы присутствуем при рождении новой парадигмы. Доверие как результат распознавания, а не наивности. Это… это почти по-взрослому.

– Это безобразие! – Перро нервно крутил парик в руках. – Три столетия мой текст работает безупречно! Дети вырастают осторожными!

– И запуганными, – буркнул Андерсен, прихлопывая комара. – Извините, коллега, но ваш Волк – просто функция. Злодей по должности. А у людей, знаете ли, бывают оттенки.

– Оттенки! – Перро побагровел. – Следующее, что вы скажете, – у Синей Бороды было трудное детство!

– Месье Перро, – Колька сделал шаг вперёд, – а вы попробуйте. Ну просто попробуйте переписать. Один эпизод. Если не получится – вернёте всё как было.

– Переписать Перро?! – классик схватился за голову.

– Да вы представляете, что будет в Académie française, когда они узнают?

– Они не узнают, – успокоил его профессор Школьников. – Мы в сказке. Здесь свои законы.

Перро стоял, тяжело дыша. Потом вдруг выхватил из кармана перо и листок бумаги.

– Хорошо! – рявкнул он. – Но если провалится – вы все будете смотреть, как я восстанавливаю канон! До последней запятой!

Он присел на пень, разгладил бумагу на коленке и начал писать. Быстро, размашисто, иногда зачёркивая целые строки. Волк, Шапочка, ребята и даже Андерсен столпились вокруг, но Перро прикрывал текст ладонью:

– Не мешайте! Не мешайте! Гений работает!

Наконец он выдохнул, откинулся назад и торжественно поднял листок:

– Готово. Смотрите.

Он встал и начал читать вслух. И по мере того, как слова слетали с его губ, воздух вокруг Волка стал… мерцать. Сперва еле заметно, потом ярче. Вдруг на звере вспыхнула кольчуга. На голове – шлем с красным плюмажем. А под ним – конь. Настоящий, вороной, с умными глазами.

– О боже, – прошептал Волк, оглядывая себя. – Я… я рыцарь?

– Вы рыцарь, мессир, – церемонно кивнул Перро. – Рыцарь Волк де Монморанси. Страж королевских лесов.

Волк потрогал кольчугу. Она звякнула. Он погладил коня по шее. Конь фыркнул и приветливо замотал мордой.

– Шарль, – прошептал Андерсен восхищённо, – это великолепно.

– Знаю, – буркнул Перро, и уголки его губ дрогнули в подобии улыбки.

Красная Шапочка стояла, не сводя глаз с Волка. Рыцарь спешился, опустился на одно колено и галантно протянул ей руку:

– Мадемуазель, я слышал, вы направляетесь к бабушке?

– Да, – она осторожно подала ему руку. – Она больна.

– Больна? – Волк нахмурился. – Но ведь дорога неблизкая, а лес полон опасностей. Разбойники, медведи, бродячие менестрели…

– Менестрели? – не удержался Андерсен.

– Они поют ужасно, – серьёзно ответил Волк. – Мне жаловались белки.

Он поднялся, развернулся к Шапочке:

– Мадемуазель, я не могу позволить вам идти одной. Мы спасём вашу бабушку. Вместе!

Не дожидаясь ответа, он подхватил девочку под мышки и ловко посадил на коня впереди себя. Корзинка с пирожками оказалась у неё на коленях.

– Держитесь крепче! – скомандовал Волк, и конь сорвался с места.

– Постойте! – закричал Петька им вслед. – А что дальше? Как всё закончится?

Волк и Шапочка уже скрылись за деревьями, и только эхо цоканья копыт доносилось из чащи.

– Дальше? – Перро задумчиво погладил подбородок. – Дальше, молодые люди, происходит следующее. Волк, войдя в положение французских крестьян и осознав тяготы их жизни, знакомит Красную Шапочку с Принцем. Тот, к слову, тоже устал от своей роли – всё время кого-то будить поцелуями, лезть на башни. Ему хочется нормального человеческого счастья.

– И они женятся? – ахнул Колька.

– Играют свадьбу, – подтвердил Перро. – В присутствии всего леса. Бабушку, разумеется, вылечивают лучшие придворные лекари и отправляют в благоустроенный дом престарелых, где она наконец-то перестаёт лежать под одеялом и начинает давать мастер-классы по вязанию.

– А Волк? – спросил Петька.

– А Волк, – Перро поднял палец, – отправляется охранять рубежи французской родины. Он становится героем. Легендой. О нём слагают баллады. И в лесу, на том самом месте, где он впервые встретил Шапочку, ему ставят памятник. Бронзовый. С надписью: «Тому, кто научил нас доверять с умом».

Профессор Школьников вытер очки и надел их обратно. Глаза его были странно влажными:

– Шарль, вы только что создали новую сказку. При нас. При свидетелях.

– Я знаю, – Перро сложил листок и спрятал его в карман. – И знаете, что самое странное? Мне это… понравилось.

Где-то вдалеке послышался радостный лай. Или вой. Или что-то среднее – торжествующее, полное надежды и нового смысла.

– Это он, – тихо сказала Шапочка, появляясь из-за деревьев пешком, с улыбкой до ушей. – Он везёт бабушку к лекарю. Я ему больше не нужна – он справится сам. А мне… мне нужно идти на бал. Волк сказал, там будет Принц.

Она поправила красный чепчик и пошла прочь, напевая что-то лирическое.

– Ну что, господа, – Перро поправил парик, – пойдёмте искать следующую сказку.

– Записывайте, коллеги! – скомандовал Школьников. – Банальность – это когда всё идёт по плану. Сказка – это когда план ломается. «Что, если» – это лом, против которого нет приёма.

Путники направились в заросли, оставляя позади пустой пень и недоеденный кроссворд, в котором так и осталось неразгаданным слово из четырёх букв – «Чудо».