Читать книгу В паутине лжи - Вячеслав Гусев - Страница 2

Тёплый вечерний воздух будто смыл с кожи липкий налёт корпоратива. Мы шли рядом, и я всё никак не мог поверить: она правда ушла со мной. Оставила позади этот зал с фальшивыми улыбками, звон бокалов, бесконечные разговоры ни о чём.

Виктория шагала легко, почти невесомо. В свете фонарей её силуэт казался вырезанным из тонкой бумаги – такой хрупкий, нереальный. Я невольно замедлил шаг, пытаясь уловить каждое движение, каждый поворот головы.

Молчание между нами не давило – оно было каким‑то… осторожным. Будто мы оба боялись спугнуть что‑то едва уловимое, только‑только начавшее прорастать между нами.

Минуты текли. Виктория вдруг остановилась у невысокой ограды. За ней темнел небольшой сквер – тихий островок среди городского шума. Она прислонилась к перилам, устремив взгляд на огни мегаполиса.

– Красиво, – выдохнула она почти шёпотом, будто разговаривала сама с собой.

Я подошёл ближе. Внутри всё сжалось от странного, почти пугающего желания – узнать её. Не поверхностно, не из вежливости, а по‑настоящему. До мельчайших деталей, до самых потаённых мыслей.

– Не помешаю? – спросил я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

Она обернулась. Улыбка – та самая, искренняя, без тени игры.

– Нет, конечно.

Разговор завязался сам собой. Сначала о пустяках: о музыке, что доносилась из зала, о нелепом декоре, о том, как странно порой выглядят эти светские мероприятия. Я слушал её голос – мягкий, с лёгкой хрипотцой – и чувствовал, как внутри что‑то медленно оттаивает.

Через несколько минут, собравшись с духом, я наконец спросил:

– Как тебя зовут?

– Виктория, – ответила она, чуть склонив голову. Прядь волос выбилась из причёски, упала на щеку. Она не стала её поправлять. – Работаю в PR‑отделе дочерней фирмы.

В её манере не было ни капли высокомерия. Ни попыток произвести впечатление. Простота, естественность – и от этого становилось… непривычно. Я вдруг осознал, что давно не встречал человека, который так легко держится в подобной обстановке.

Разговор лился сам собой. Виктория шутила, делилась наблюдениями о гостях – без злословия, но с тонкой иронией. Рассказывала о работе – без хвастовства, без желания казаться значительнее. Её ум и чувство юмора завораживали.

Я слушал – и вдруг понял, что не просто улавливаю смысл слов. Я слышу её. Замечаю, как меняется интонация, когда она вспоминает что‑то приятное. Как чуть прищуриваются глаза, когда подбирает точное выражение. Это было странно: обычно я концентрировался на сути, отсекая эмоции. Но сейчас… сейчас мне хотелось понять её всю. Каждую ноту голоса, каждый взгляд, каждое едва уловимое движение.

– Ты когда‑нибудь мечтала уехать куда‑нибудь далеко? – вырвалось у меня неожиданно.

Она задумалась. На секунду её взгляд стал отстранённым, будто она смотрела не на город, а куда‑то вглубь себя. Потом улыбнулась – тепло, почти нежно.

– Каждый день. Но не куда‑то, а к чему‑то. Чтобы было ради чего просыпаться.

Эти слова застряли в голове, будто ключ к разгадке. Я пытался осмыслить их, но мысли разбегались.

Вечер подходил к концу. Из зала доносилась приглушённая музыка – уже не та весёлая мелодия, что звучала в начале, а что‑то медленное, почти прощальное. Я взглянул на часы: за полночь.

– Могу я провести тебя домой? – спросил я, сам удивляясь своей смелости.

Она кивнула без колебаний.

– Да, было бы здорово.

Это снова поразило меня. В её согласии не было игры, расчёта. Только искренность. Мы пошли по тихой улице, и разговор продолжился – о книгах, музыке, путешествиях. Она рассказывала о детстве, о маленьком городке, где выросла, и в её голосе звучала такая тёплая ностальгия, что я невольно улыбнулся.

Я слушал и понимал: это не просто приятный вечер. Это что‑то большее. Впервые за долгие годы холостяцкой жизни я ощущал не просто желание провести время с женщиной. А настоящую потребность – узнать её глубже, стать частью её мира.

Мы остановились у её подъезда. Ночь была тёплой, звёздной. Воздух пах осенью – чуть терпко, с лёгкой горчинкой. Но внутри меня всё сжималось от противоречий.

Привычная сдержанность таяла, уступая место порыву. Обнять её. Поцеловать. Сказать что‑то важное – то, что вертелось на языке, но никак не могло оформиться в слова.

Но страх парализовал.

«Это слишком быстро», – шептал внутренний голос.

«А если она не разделяет моих чувств? Что, если я разрушу то хрупкое, что только начало зарождаться?»

Я смотрел на неё, пытаясь прочесть ответ в глазах. Но видел лишь спокойную, чуть задумчивую улыбку.

– Спасибо за вечер, – сказала она мягко.

Мне хотелось сказать больше. Гораздо больше. «Останься», «Давай встретимся снова», «Я уже не могу без тебя». Но слова застревали в горле, будто их кто‑то держал там, не давая вырваться.

Перед тем как войти в подъезд, она обернулась. В её глазах мелькнуло что‑то неуловимое – то ли сомнение, то ли надежда.

– Вот, – она протянула мне листок с номером телефона. – Позвони.

Голос звучал просто, без намёка на кокетство. Без игры.

Я сжал бумажку в руке. Бумага была тёплой – будто хранила тепло её пальцев. Внутри разгорался огонь – то ли от волнения, то ли от предвкушения.

Что дальше? Набрать номер прямо сейчас? Услышать её голос, сказать что‑то важное? Или дать себе время – подумать, взвесить, не спешить?

А если я затяну? Не потеряет ли она интерес? Не решит ли, что я не так уж и хочу этого разговора?

Я посмотрел на листок, потом на её силуэт, исчезающий за дверью. Время будто остановилось. Остался только вопрос – один‑единственный, тяжёлый, как камень:

«Что я выберу?»