Читать книгу В паутине лжи - Вячеслав Гусев - Страница 5

Я сидел за столом, пытался вникнуть в квартальный отчёт – а строчки перед глазами расплывались, сливались в бессмысленные пятна. Мысли раз за разом возвращались к той фигуре у кафе. Высокий человек в тёмном пальто… Кто он? Почему следил за нами?

Анонимное сообщение теперь не казалось пустой угрозой – оно превратилось в ледяное предупреждение. Я прокручивал в голове варианты, один страшнее другого: конкурент, желающий подставить? Кто‑то из прошлого Виктории? Или просто чья‑то злая шутка?

Взгляд невольно скользил по коллегам. Кто из них мог знать? Кто мог следить? Я понимал, что начинаю видеть заговоры там, где их, возможно, нет – но остановиться не мог. Каждый косой взгляд, каждое приглушённое перешёптывание казались знаками. Знаками чего? Этого я не знал.

«Это паранойя», – говорил я себе, пытаясь унять бешеный стук сердца. Но оно не успокаивалось – било в набат, будто хотело выпрыгнуть из груди.

На следующий день в офисе висело напряжение – такое густое, что его можно было резать ножом. Я шёл по коридору, а вокруг то и дело вспыхивали перешёптывания. Кто‑то нарочито громко смеялся, кто‑то резко замолкал, едва я приближался.

На перекуре один из менеджеров как бы невзначай обронил:

– Слышал, у шефа новая пассия.

– Да брось, просто слухи, – тут же отозвался другой. Но взгляд его был слишком внимательным, цепким – будто он пытался разглядеть во мне что‑то, что я старался скрыть.

Я пытался отшучиваться, делал вид, что мне всё равно. Но внутри всё сжималось, скручивается в тугой узел. Слухи распространялись – и это могло ударить не только по репутации, но и по работе.

Впервые я ощутил, как личная жизнь вторгается в профессиональную сферу, размывая привычные границы. Раньше я умел держать эти миры отдельно – как две разные папки в архиве. А теперь они сливались в один тревожный клубок, из которого невозможно было выпутаться. Каждое утро начиналось с вопроса: «Что ещё они успели напридумать?»

Мы встретились вечером в том же кафе – она выбрала его сама, сказала, что ей там нравится. Я старался быть естественным, улыбаться, поддерживать разговор. Но внутри всё ныло от ощущения, что она что‑то скрывает. Что‑то важное.

– Расскажи о себе, – попросил я мягко, глядя ей в глаза. – О том, что было до… всего этого.

Она улыбнулась, но взгляд на секунду потух – словно захлопнулась ставня, отрезав доступ к её мыслям.

– А что именно тебя интересует? – спросила она, чуть приподняв бровь.

– Всё. Твоё детство, друзья, мечты. Всё, что делает тебя тобой.

Она рассмеялась, но смех прозвучал чуть натянуто – будто резина, которую растягивают до предела, и она вот‑вот лопнет.

– Ты хочешь биографию или просто поговорить? – спросила она с лёгкой усмешкой.

И снова перевела тему – на погоду, на новый фильм, на что угодно, лишь бы не углубляться. В её глазах мелькала тревога – быстрая, как тень от пролетающей птицы. Но она тут же прятала её за улыбкой, за словами, за этим своим умением уходить от ответов.

Я боролся с желанием надавить, потребовать ответов – но боялся спугнуть её. Внутри разгорался спор, будто два голоса спорили во мне:

«Если она не доверяет мне, как я могу доверять ей? Может, это знак? Может, стоит остановиться?»

«Но вдруг это просто её страх? Вдруг она боится так же, как и я?»

Вечером телефон вибрировал на столе – резкий, прерывистый звук, будто сигнал тревоги. Я взглянул – незнакомый номер. Сердце пропустило удар.

Сообщение было коротким, как удар ножа: «Она не та, кем кажется».

Пальцы дрожали, когда я перечитывал строки снова и снова. Кто писал? Что они знали? Может, это чья‑то злая шутка? Но интуиция кричала – за этим стоит нечто серьёзное. Что‑то, о чём я даже не догадываюсь.

Я посмотрел на номер Виктории в списке контактов. Хотелось позвонить прямо сейчас, услышать её голос, убедиться, что всё в порядке. Но я остановил себя, сжал телефон в руке так, что костяшки побелели.

«Не будь одержимым», – приказал я себе. Но тревога не отпускала – тянула вниз, как якорь, который не даёт всплыть.

Ночь я провёл без сна. Лежал в темноте, а в голове крутились воспоминания – её смех, тепло её рук, нежность первых прикосновений. Они вспыхивали, как яркие кадры кино, и на мгновение я чувствовал себя счастливым.