Читать книгу Отпуск в Чернодаре - Яна Тарьянова - Страница 3

Федор ринулся вперед, чтобы медвежьим нюхом проверить следы – что за враг смог победить деда и превратить дом в месиво из кирпича, шифера и балок? Он наступил на букет, попытался пройти в приоткрытую калитку, удивляясь – куда делся новый забор, почему участок огорожен выбеленными временем досками? – и врезался в невидимое препятствие Раздался металлический грохот.

– Что, блин?! – возмутился Арсений. – А ну, отойди! Тут что-то неладно.

Медведь, с размаху вляпавшийся в паутину заклинаний, помотал головой. Он уже понял, что металлическая калитка с красивым почтовым ящиком и хитрым замком осталась на месте – нос болел после встречи с ручкой-засовом. Объяснить Арсению, что руины – иллюзия, Федор не мог и жалобно завыл, сообщая деду, что у них не получается войти в дом. Арсений, бросивший мотоцикл и пакеты, все-таки атаковал калитку и взвыл, соприкоснувшись с невидимым железом.

– Что вы тут устроили, ироды? – скрипуче поинтересовался скрытый заклинанием дед Капитон. – Пошто забор ломаете и грохочете так, что домовика напугали?

– Деда-а-а-а! – заорал Арсений. – Ты зачем так пугаешь? Мы думали, что ты помер!

– Не дождетесь! – отчеканил дед Капитон и снял заклинание.

Арсений нажал на ручку, впустил Федора в калитку – забор из металлочерепицы вернулся на место, дом приветствовал их бликами солнца на стеклопакетах, из чердачного окошка выглянул домовичок, помахал им мохнатой лапкой. Произошла радостная встреча. Двухметровый Арсений осторожно обнял сухонького седого деда, не дотягивавшего ему до плеча, спросил:

– Как ты тут? Может, помощь нужна? Отгородился от мира. Неужели кто-то на тебя посмел лапу задрать?

– Надоели все хуже горькой редьки, – ответил Капитон Евграфович, окинув Арсения цепким взглядом.

Глаза у деда ни капли не выцвели – чернели как два уголька-антрацита, иногда и всполохи пламени пробегали.

Федор отправился в свою комнату, отыскал шорты и футболку, поблагодарил домовичка, повесившего в ванной чистое полотенце. Арсений вкатил во двор мотоцикл и внес пакеты, после чего потребовал, чтобы его тоже обеспечили чистой летней одеждой, потому что он где-то потерял свой рюкзак.

После легкой суматохи, шуршания упаковок с деликатесами и бряканья тарелок уселись обедать в увитой виноградом беседке, прилепившейся к глухой стене дома. Дед Капа чаевничать не захотел, после долгих размышлений расщедрился и велел домовичку принести из погреба трехлитровую банку вишневого компота. Арсений начал подсовывать деду деликатесы, но тот категорически отказался и от сыра с плесенью, и от красной рыбы и копченостей, от жареных креветок, выудил из пакета горбушку черного хлеба, натер чесноком и неторопливо откусывал кусочки. Утолив первый голод Федор спросил:

– Дед, а мне письма какие-нибудь приходили? Сеня сказал, что из департамента архитектуры по чернодарской квартире должны были что-то прислать.

– Здоровый такой конверт, – Арсений оторвался от нарезания манго. – А-4, там внутри стопка бумаги.

– Что-то было, – пожал плечами дед. – Вроде бы.

Письмо Федору принес все тот же домовичок – дед то ли не помнил, куда складывал корреспонденцию, то ли делал вид, что не помнит. Во взрезанном ножом конверте обнаружились три скрепленные пачки листов, испещренных машинописными буквами. Первая содержала знакомые Федору сведения: дом был признан объектом культурного наследия, на квартиры, в которых имелись элементы декора – лепнина, росписи и зеркала в рамах – были наложены обременения.

– Этой новости двадцать лет в обед, – сказал он Арсению, откладывая стопку на свободный стул. – Если бы не эта самая архитектурная ценность, мы бы эту квартиру давным-давно продали. Но разрешение в департаменте хрен получишь.

– Дальше читай. У ценности появились последствия.

Федор, жуя попеременно куски колбасы, манго, сыра и авокадо, начал вникать в следующий текст. Некоторое время читал молча, а потом уточнил у Арсения:

– То есть, они – департамент – хотят, чтобы мы отремонтировали двухэтажный особняк за свой счет?

– Не только мы. В доме шесть жилых квартир и несколько торговых помещений. Обязанность содержать объект культурного наследия ложится на всех собственников. В долях, пропорциональных площади, которой они владеют.

Третья стопка бумаги оказалась предварительной сметой на ремонт и реставрацию. От количества цифр и длины цепочек нулей у Федора потемнело в глазах. С его скромной зарплатой такие расходы были катастрофой. Да и майорское жалование Арсения не спасало – миллионеров надо быть. Желательно валютным.

– Мы с тобой такой ремонт не потянем, – сказал он Арсению, швыряя бумаги на стул к остальным пачкам. – Что делать? Там написано, что они на нас в суд подадут! Где деньги брать? Кредит? Мне на такую сумму никто не одобрит. Сеня! Что делать?

– Для начала успокойся, отдышись и позвони нашей маме, – посоветовал младший брат. – Скажи ей, что мы справимся со всеми трудностями, что это вообще не трудности, а какая-то ошибка. Мы с тобой съездим в Чернодар и все исправим. Мама мое письмо читала, очень расстроилась и звонила тебе, чтобы извиниться, что она повесила нам на шею такую обузу. Она думает, что ты обиделся и не хочешь с ней разговаривать. Фу, Федя! Нельзя так себя вести!

– Я письмо только сейчас прочитал! А смартфон разбил! Я же тебе говорил!

– Возьми мой или дедов телефон и позвони маме. Хватит уже оправдания придумывать. Дед, а домовику авокадо можно? Он не заболеет?

– Чего это он заболеет? – удивился дед Капа. – Можешь ему и все остальное скормить. Все равно несъедобное.

– Сыр спрячу, фонтаннику отнесу, – подумав, решил Арсений. – Он сыр любит, а с плесенью, наверное, никогда не пробовал.

Федор попросил у деда телефон, нашел в меню номер «Невестка» и начал каяться. Живописал падение смартфона на бетонную отмостку возле сахарного завода, пожаловался на распоясавшихся сладкожорок – «лето сухое, мам, свекла без воды с высоким содержанием сахара, их аж с предгорий приманивает» – и заверил, что не увидел в письме ничего страшного.

– Мы с Сеней разберемся, мам! Адвоката наймем, в суд подадим, если надо.

– Кто мог подумать, что так обернется? – голос у мамы был расстроенным. – Я бы ее и не приватизировала, если бы знала, что такие сложности будут. Я же хотела как лучше. Когда приватизировала, дом не был памятником архитектуры, просто старый особняк в центре. Коммуналка. Таких полно было. У нас с мамой, твоей бабушкой, которую ты не помнишь, были две комнаты в четырехкомнатной квартире. Потом соседки умерли, твой папа подавал заявление в райисполком, нам их комнаты присоединили. Все начали приватизировать – и я приватизировала. Решила, что квартиру отдам вам, чтобы честно: половина комнат мое наследство, их Сене, половину комнат твой папа оформлял, они твои. И дед одобрил, сказал – пусть у них что-то общее будет, научатся вместе проблемы решать. Как накаркал! Присвоили дому и квартирам охранный статус, а теперь проблемы и вам надо их решать.

Федор заверил маму, что они с Сеней вместе победят любую беду, пообещал срочно купить новый телефон, звонить из Чернодара и докладывать о ходе событий. Закончив разговор, он вернул телефон деду, отобрал у домовичка кусок колбасы, прожевал, проглотил и спросил:

– Дед! А с чернодарской квартирой все нормально? Я толком ничего не помню. Мама сейчас сказала, что в двух комнатах соседки жили, коммуналка была. Может быть, там проклятье какое-то прилипло? Ты же там был. И не раз. Что-нибудь заметил?

– Дом сложный, – после долгого молчания ответил дед. – Надо вспомнить. Ты мясо пока замаринуй, вечером Сеню шашлыками побалуй. А пока мясо мариноваться будет, прогуляйтесь к фонтану. А я подумаю.