Читать книгу Харчевня «Три таракана» история основания вольного города - Юлия Арниева - Страница 5

Карета остановилась у ворот башни, и я почти вывалилась наружу, так хотелось поскорее оказаться дома. Дома. Странно было называть этот мрачный каменный мешок домом, но прямо сейчас даже он казался убежищем.

– Мей, – Сорен окликнул меня, прежде чем я успела захлопнуть дверцу. – Я пришлю планы тоннелей завтра. И… ты справишься.

– Конечно, – буркнула я.

Он хотел сказать что-то ещё. Я увидела, как дёрнулись его губы, как он подался вперёд. Но я уже шагала прочь, по заросшей дорожке к двери башни. Не оборачивалась. Не прощалась. За спиной щёлкнул кнут, заскрипели колёса, зацокали копыта по брусчатке. Карета уехала, и звук её постепенно растворился в вечерней тишине.

Только тогда я позволила себе остановиться.

Прислонилась спиной к холодному камню стены, он был шершавым, неровным, и холод проникал сквозь ткань одежды, заставляя кожу покрыться мурашками. Закрыла глаза. Вдохнула. Выдохнула. Ещё раз. Ещё.

Канализация.

Они хотят, чтобы я чистила их выгребные ямы.

Внутри что-то дрожало – не то смех, не то рыдания, не то крик, который рвался наружу. Я не могла понять, что именно и не хотела разбираться. Просто стояла и дышала, чувствуя спиной холодный камень, слушая, как ветер шуршит в ветвях старого дуба у ворот.

Дрожь постепенно унялась. Я оттолкнулась от стены и толкнула дверь.

Запах дыма ударил в нос ещё в холле. Не пожар, я сразу это поняла. Не тот густой, удушливый дым, от которого слезятся глаза и перехватывает горло. Просто что-то горело на кухне.

– Лукас! Тара! – я рванулась вперёд, забыв про усталость.

– Мей! – радостный вопль откуда-то сверху. Топот ног по лестнице. Мальчик слетел вниз, перепрыгивая через две ступеньки, чуть не упал на последней, удержался за перила и врезался в меня с разбегу.

Маленькие руки обхватили меня, как клещи. Он уткнулся лицом мне в живот, и я почувствовала, как дрожит его худенькое тело.

– Ты вернулась! – голос был приглушённым тканью рубашки. – Ты вернулась, вернулась, вернулась!

– Вернулась, – я машинально погладила его по голове. Волосы были спутанными, пахли дымом и чем-то сладковатым – наверное, тем самым, что горело. – Конечно, вернулась. Куда я денусь?

Он задрал голову, глядя на меня снизу вверх. Глаза были круглыми, блестящими – честные-пречестные, как у котёнка, который только что уронил вазу и надеется, что никто не заметил.

– Что горит? – спросила я.

– Ничего не горит! – он замотал головой так энергично, что волосы хлестнули его по щекам. – Ну, то есть… горело. Немного. Но уже не горит! Просто каша… ну… пригорела. Чуть-чуть. Совсем чуть-чуть!

– Чуть-чуть, – раздался голос Тары.

Орчанка появилась на лестнице, ведущей из кухни, вытирая руки о тряпку.

– Котелок теперь скрести до второго пришествия Великого Шамана, – продолжила она мрачно. – Я отвернулась на минуту – на одну минуту! – а он решил, что умеет готовить.

– Я хотел помочь! – Лукас отлепился от меня и надулся, как воробей в холодный день. – Ты сказала, что устала таскать воду с первого этажа на второй, и я подумал, что приготовлю кашу, будет сюрприз! И…

– И чуть не сжёг кухню.

– Не сжёг же!

– Потому что я успела.

– Я бы справился!

– Ты залил крупу холодной водой и поставил на огонь, не помешивая. Она пригорела ко дну за три минуты.

– Я не знал, что надо мешать!

– Ладно, – я подняла руку, прерывая спор. – Каша подождёт. Мне нужно… мне нужно сесть.

Что-то в моём тоне заставило их замолчать. Тара нахмурилась, внимательно разглядывая моё лицо, как разглядывают раненого воина после битвы.

– Плохо прошло? – спросила она.

– Можно и так сказать.

Мы прошли на кухню. Там действительно пахло гарью. На столе стоял многострадальный котелок с тем, что когда-то было кашей, а теперь напоминало слой угля на дне. Чёрное, спёкшееся, намертво прикипевшее к чугуну.

Но огонь в камине горел ровно, Лукас научился его контролировать, это было заметно. Чайник посвистывал на треноге, выпуская тонкие струйки пара. И кто-то – Тара, наверное – уже нарезал хлеб и сыр, разложив их на деревянной доске.

Я опустилась на лавку у стены. Ноги гудели, словно я весь день таскала камни. Голова была тяжёлой, как тот самый чугунный котелок.

Тара села напротив, скрестив руки на груди. Лукас пристроился рядом со мной, прижавшись тёплым боком, как щенок, который ищет защиты.

– Рассказывай, – велела орчанка.

И я рассказала.

Слова лились сами – медленно, тяжело, как патока на морозе. Рассказала, как карета подъехала к Академии – этому белому мраморному чудовищу с колоннами в три человеческих роста. Как мы с Сореном шли по бесконечным коридорам, а студенты в цветных мантиях расступались перед нами и шептались за спиной. «Это она? Техномаг? Та самая?»

Рассказала, как вошли в Зал Проверки – круглое помещение с куполообразным потолком, на котором сияли нарисованные созвездия. Как стояла на каменном полу, а передо мной полукругом возвышались пять кресел. Пять тронов. Пять архимагов.

– Их было пятеро, – говорила я, не отрывая глаз от пламени. – Архимаг Огня, Гален. Здоровый такой, грузный. Лицо красное, как свёкла, борода рыжая с сединой. На пальцах кольца с рубинами, каждое размером с виноградину. Смотрел на меня, как на таракана, который заполз в его тарелку.

– Приятный человек, – хмыкнула Тара.

– О да. Очаровательный. Потом была Архимаг Воды – Серена. Эта… – я поёжилась, вспоминая. – Холодная. Не злая, не презрительная – просто холодная. Как лёд. Как глубокая вода, в которой тонут люди. Глаза у неё водянистые, блёклые. Смотрела на меня, как на… на насекомое под лупой. Изучала.

– Хуже первого, – заметила Тара. – Горячие дураки предсказуемы. Холодные нет.

– Согласна. – Я потёрла виски. – Ещё был Архимаг Воздуха, Тирион. Худой, нервный. Пальцы всё время двигаются: барабанит по подлокотнику, теребит край мантии. Глаза бегают, как у учёного, который видит интересный образец и не знает, препарировать его сразу или подождать.

– Этот может быть полезен, – сказала Тара задумчиво. – Если ты покажешь ему что-то интересное.

– Сорен сказал то же самое. – Я кивнула. – И была ещё Архимаг Жизни, Велара. Пожилая женщина, добрая улыбка, на мантии живые цветы. Прямо растут из ткани, представляешь? Смотрела на меня ласково, как бабушка на внучку. Только вот глаза у неё были совсем не добрые. Расчётливые. Оценивающие.

– Не доверяю таким, – Тара поморщилась. – Которые притворяются добрыми. Честный враг лучше фальшивого друга.

– А пятый? – подал голос Лукас. Он молчал всё это время, впитывая каждое слово, как губка впитывает воду. – Ты сказала, их было пятеро.

– Пятый… – я помедлила. – Архимаг Земли. Корвин. Он… другой.

– Другой – это как?

Я задумалась, подбирая слова.

– Старый. Очень старый. Сорен говорит, ему больше двухсот лет. Лицо как кора древнего дуба, морщины на морщинах. Глаза… – я покачала головой. – Глаза странные. Тёмные, глубокие. Как колодцы, в которых не видно дна. Он смотрел на меня иначе, чем остальные. Не с презрением, не со страхом, не с любопытством учёного. Скорее как на… загадку. Или на старого знакомого, которого не видел много лет.

– Союзник? – Тара подалась вперёд.

– Не знаю. Сорен говорит, что да. Что Корвин хочет, чтобы техномагия вернулась. Что он помнит времена до истребления и сожалеет о том, что произошло. – Я пожала плечами. – Но на аудиенции он ничего не сделал. Просто сидел и смотрел. Не защитил меня, не возразил остальным.

– Может, выжидает? – предположила Тара. – Двести лет – это много. Такие не бросаются в бой очертя голову.

– Может. Или проверяет. Или играет в какую-то свою игру, которую я не понимаю. – Я вздохнула. – Сорен сказал, что Корвин никогда ничего не делает просто так. Каждое его слово, каждый жест – часть какого-то плана.

– Опасный, – подытожила Тара.

– Все они опасные. Каждый по-своему.

Лукас переводил взгляд с меня на Тару и обратно. В его глазах было что-то, от чего сжималось сердце – понимание. Слишком взрослое понимание для десятилетнего ребёнка. Он знал, что такое опасные люди. Знал не понаслышке.

– Что они сказали? – спросила Тара. – Про техномагию?

Горечь поднялась в горле, обжигая, как кислота.

– Всё, что я ожидала услышать. И даже больше. Что техномагия опасна. Что мои механизмы – игрушки. Что голема я пробудила случайно, по счастливой случайности, и это не мастерство, а слепое везение. Что любой мог бы сделать то же самое, оказавшись в нужном месте в нужное время.

– Что?! – Тара подскочила так резко, что лавка под ней заскрипела. – Это они так сказали?!

– Примерно так. Может, не этими словами, но смысл был ясен.

– Скоты!

– Тара…

– Что – Тара?! – она стукнула кулаком по столу так, что подпрыгнула посуда. Чашка, стоявшая на краю, качнулась, но устояла. – Ты спасла тысячи жизней! Гномов, людей, орков – всех, кто жил на торжище! Если бы не ты, поток снёс бы всё! Все бы погибли – все! А они говорят – случайность?!

– Они боятся, – сказала я устало. В голосе не осталось ни злости, ни обиды, только усталость. – Боятся того, что я могу сделать. Техномаг, который пробуждает големов, – это не шутка. Двести лет назад такие, как я, командовали армиями. Разрушали города. Меняли ход войн. Они смотрят на меня и видят угрозу.

– Вот пусть и боятся! Пусть трясутся в своих мантиях!

– Тара. – Я посмотрела ей в глаза. – Страх – плохой советчик. Когда люди боятся, они делают глупости. Опасные глупости. Я не хочу, чтобы они решили, что проще меня убить, чем оставить в живых.

Орчанка замолчала. Её глаза яростно сверкали, но она не стала спорить. Понимала, что я права.

– И что теперь? – спросила она наконец, садясь обратно на лавку.

Я вздохнула. Глубоко, медленно. Собираясь с силами для того, что должна была сказать.

– Они дали мне задание. Чтобы доказать мою… полезность.

– Какое задание?

Пауза. Я смотрела в огонь, смотрела на танцующие языки пламени, и слова застревали в горле, не желая выходить наружу.

– Канализация.

Тишина.

Абсолютная, звенящая тишина, такая, что было слышно, как потрескивают угли в камине.

– Что? – голос Тары был таким тихим, что я едва расслышала. – Повтори. Я не уверена, что правильно поняла.

– Городская канализация, – повторила я, и каждое слово давалось с трудом. – Старые тоннели под Вингардом. Им несколько сотен лет. Засорены, частично обрушены. Каждую весну, когда тает снег, нижние кварталы заливает нечистотами. Они хотят, чтобы я создала механизм для очистки.

Снова тишина. Долгая. Тяжёлая.

А потом Тара открыла рот и выдала такую тираду на орочьем, что я порадовалась, что не понимаю ни слова.

Это продолжалось минуты три. Может, четыре. Она говорила, хотя нет, склрее рычала, почти без остановки, размахивая руками, вскакивая и снова садясь. Судя по интонации и выражению лица, там были все известные ей ругательства и несколько неизвестных, изобретённых на ходу специально для этого случая.

Лукас слушал с открытым ртом и явным восхищением. Кажется, он даже пытался запомнить, губы беззвучно шевелились, повторяя особо выразительные фразы.

Когда орочий закончился, видимо, иссякли даже новые ругательства, Тара перешла на общий:

– Это, – она ткнула пальцем в мою сторону, – это намеренное унижение. Ты понимаешь? Они не хотят твоей помощи. Им плевать на канализацию. Они хотят растоптать тебя. Показать, где твоё место. В дерьме – вот где!

– Я знаю.

– И ты собираешься это делать?!

– Да.

Орчанка уставилась на меня так, словно у меня выросла вторая голова. Или третья.

– Почему?! – в её голосе было столько недоумения, столько ярости, что стены, казалось, задрожали. – Почему ты собираешься играть по их правилам?! Пошли их к демонам! Уйдём отсюда, вернёмся в торжище и покинем это королевство и откроем харчевню в другом месте!

– Они найдут меня, – сказала я спокойно. – Рано или поздно найдут. Совет Магов не из тех, кто забывает. Они будут следить, выжидать. И однажды, когда я расслаблюсь, когда решу, что всё позади, они придут. С обвинениями, с цепями, с костром.

Тара открыла рот и закрыла. Возразить было нечего.

– Если я откажусь сейчас – они победят, – продолжила я. – Они ждут именно этого. Ждут, что я откажусь. Или сорвусь. Или сбегу. Любой из этих вариантов докажет им то, во что они и так верят: что техномаги опасные, неуправляемые, ненадёжные. Что правильно было нас истребить.

– Но…

– Тара. Я не собираюсь сдаваться. Я собираюсь сделать то, что они просят. И сделать это так хорошо, так безупречно, что им нечего будет возразить. А еще… они сами дали мне в руки оружие против них.

Я хищно улыбнулась и чуть помедлив, добавила:

– Теперь посмотрим, кто кого.

Тара долго смотрела на меня, потом нехотя кивнула.

– Ладно. Ладно, я поняла. Ты упрямая, как горный козёл, и тебя не переубедить.

– Именно так.

– Но если эти напыщенные ублюдки попробуют что-то ещё… если они посмеют тронуть тебя или мелкого…

– Тогда я дам тебе их адреса, – пообещала я серьёзно. – И отвернусь. И буду глухой на оба уха.

Орчанка фыркнула – не то смешок, не то возмущение, не то одобрение. Трудно было понять.

– Мей, – тихий голос Лукаса заставил нас обеих повернуться.

Мальчик смотрел на меня серьёзно, по-взрослому. Так, как не должен смотреть десятилетний ребёнок. В глазах его не было страха, только сосредоточенное внимание.

– А что такое канализация?

Несколько секунд я смотрела на него. Потом не выдержала и рассмеялась.

Смех рвался наружу, как вода из прорванной плотины. Громкий, неудержимый, со слезами на глазах. Тара тоже засмеялась низко и хрипло. Мы хохотали, как ненормальные, вытирая слёзы, а Лукас сидел между нами и смотрел с обиженным недоумением.

– Я что-то смешное сказал? – спросил он.

– Нет, малыш, – я обняла его за плечи, притянула к себе. Он был тёплым, худеньким, угловатым – весь острые локти и колени. – Нет. Просто… просто иногда смеяться лучше, чем плакать.

Когда смех утих, я объяснила – простыми словами, как для ребёнка. Про тоннели под городом, по которым течёт грязная вода. Про отходы, которые люди сливают туда каждый день. Про то, что без канализации города утонули бы в собственных нечистотах, и почему это важно, пусть и не очень приятно.

Лукас слушал внимательно, морща нос.

– Фу, – сказал он, когда я закончила. – Там, наверное, воняет.

– Наверняка. Ещё как воняет.

– И ты будешь туда спускаться? В эту вонь?

– Не я, – я покачала головой. – Механизм. Я создам специального чистильщика, который сможет работать в тоннелях. Ему всё равно, воняет или нет. У него нет носа.

– А-а, – Лукас просветлел. – Это как твои механизмы в харчевне! Которые мыли посуду и резали овощи!

– Похоже. Только больше. И сложнее. И… грязнее.

– Ты сможешь?

Простой вопрос. Детский. Наивный. Без подвоха, без скрытого смысла. Не «справишься ли ты», не «хватит ли умения», не «что будет, если провалишь». Просто «ты сможешь?»

– Смогу, – сказала я, почему-то уверенная в своих силах, – а теперь давайте поужинаем, есть хочется ужасно.

Ужин мы готовили вместе.

Котелок с пригоревшей кашей отправился отмокать в раковину, Тара пообещала отскрести его завтра, «когда руки перестанут чесаться, надавать кому-нибудь по шее». Вместо каши решили сделать что-то простое – яичницу с остатками колбасы, которую Сорен привёз ещё позавчера.

Кухня постепенно наполнялась теплом, и не только от огня в камине. Тара резала колбасу. Лукас следил за огнём. Огонь в камине горел ровно, послушно. Никаких всплесков, никаких искр. Мальчик учился медленно, но верно. Когда-нибудь он станет настоящим магом огня. Но это будет потом.

– Молодец, – сказала я Лукасу. – Хорошо держишь.

Он застенчиво улыбнулся, не отводя глаз от пламени.

Яичница получилась неплохой. Даже вкусной, если честно. Мы ели прямо из сковороды, передавая её по кругу, сидя на полу у камина, и это было… хорошо. Правильно.

– Завтра пойдём на рынок, – сказала Тара, подбирая хлебом остатки желтка со сковороды. – Припасы заканчиваются. Сегодня доели почти всё.

– И мне кое-что нужно, – я кивнула. – Для чистильщика. Материалы.

– Много?

– Прилично. Медь, латунь, пружины, шестерёнки, кристаллы… – я загибала пальцы, перечисляя всё, что мне потребуется для создания нового механизма.

Лукас уже клевал носом над своей порцией. День выдался длинным, особенно для него. Он всё-таки ребёнок, как бы ни старался казаться взрослым.

– Эй, – я тронула его за плечо. – Иди спать.

– Не хочу спать, – возразил он, зевая так широко, что едва не вывихнул челюсть. – Хочу послушать, что вы будете обсуждать. Про архимагов. И про канализацию. И про всё.

– Мы будем обсуждать скучные взрослые вещи. Деньги, покупки, планы. Тебе будет неинтересно.

– Интересно!

– Лукас.

Он тяжело и трагически вздохнул, как умеют только дети. Так, словно его лишили самой важной вещи в мире.

– Ладно, – сдался он. – Но завтра вы возьмёте меня на рынок? Обещаете? Я никогда не был на настоящем столичном рынке!

– Обещаю, – сказала я. – А теперь спать.

Он кивнул, удовлетворённый, и поплёлся к своему матрасу. А через минуту оттуда донеслось ровное сопение.

Тара проводила его взглядом. В её глазах было что-то мягкое, то, чего она никогда не показывала на людях.

– Хороший мальчишка, – сказала она тихо. – Сильный. После всего, что с ним случилось…

– Да, – согласилась я. – Хороший.

Мы помолчали, глядя в огонь. За окнами темнело. Башня скрипела и вздыхала вокруг нас, как старый корабль в штиль. Где-то капала вода, наверное, снова проблемы с водопроводом.

– Этот Корвин, – заговорила Тара, с беспокойством на меня посмотрев. – Он меня беспокоит больше всех. Двести лет и всё ещё жив. Всё ещё в Совете. Всё ещё у власти.

– Сорен сказал, он сильнее всех остальных архимагов вместе взятых. Если бы они попытались выступить против него – проиграли бы.

– Тогда почему он не главный? Почему сидит и смотрит, пока другие командуют?

Хороший вопрос. Я и сама об этом думала всю дорогу домой.

– Не знаю. Может, не хочет. Может, ему удобнее в тени. Легче двигать фигуры, когда никто не смотрит на тебя.

– Или он играет в долгую игру, – Тара прищурилась. – Двести лет – это очень много времени. Можно выстроить такую паутину интриг, что никто не заметит, пока не окажется в ловушке.

– Ты думаешь, он опасен?

– Я думаю, – медленно сказала Тара, – что любой, кто прожил двести лет в мире магов и политиков, опасен по определению. Выжить так долго – это уже достижение. Остаться у власти – ещё большее.

Она помолчала, глядя в огонь.

– Но это не значит, что он враг. Просто… будь осторожна. С ним особенно. Не верь ему на слово. Смотри на то, что он делает, а не на то, что говорит.

– Буду…