Читать книгу Харчевня «Три таракана» история основания вольного города - Юлия Арниева - Страница 7

Три дня.

Три дня я прочёсывала дом комната за комнатой, этаж за этажом. Три дня я почти не спала, не ела толком, не выходила на свежий воздух – только перемещалась из одного пыльного угла в другой, выискивая спрятанные в стенах механизмы.

Их было много.

Гораздо больше, чем я ожидала.

В каждой комнате минимум два-три «стража». Щупальца в стенных панелях, готовые схватить незваного гостя. Пауки под потолочными балками, с глазами-линзами, которые когда-то, видимо, стреляли ослепляющим светом. Змеи в полу – тонкие, гибкие механизмы, скользящие по специальным желобам между досками. Птицы на чердаке – целая стая латунных ворон с острыми клювами и когтями.

Прежний хозяин был параноиком. Или гением. Или, скорее всего, и тем и другим.

Каждый механизм приходилось деактивировать отдельно. Я клала руки на холодный металл, закрывала глаза, тянулась своим даром и уговаривала. Успокаивала. Убеждала, что я, Лукас и Тара не враги, что хозяин не вернётся.

Это выматывало.

После первого дня я едва могла стоять на ногах. После второго голова раскалывалась так, что свет казался ножом в глазах. После третьего…

После третьего я выползла из подвала, последнего неисследованного места в доме, и поняла, что не помню, когда ела в последний раз.

Подвал оказался пустым. Просто голые каменные стены, несколько пустых бочек и крысиный помёт в углах.

Кухня встретила меня холодом. Огонь в камине давно догорел. Котелок на треноге пустой, с присохшими остатками чего-то, что когда-то было едой. На столе: крошки, огрызок сыра и пустая кружка.

– Тара? – позвала я. Голос был хриплым, чужим, словно я не говорила вслух несколько дней. – Лукас?

Тишина.

Я прошла через кухню – ноги гудели, перед глазами плыли чёрные точки, – поднялась по лестнице в холл. Пусто. Гостиная – тоже пусто.

Паника кольнула сердце. Где они?

Я рванулась к двери, распахнула её и едва не сбила Тару с ног.

– Богиня-мать! – орчанка отшатнулась, прижимая к груди корзину. – Ты чего выскакиваешь как ошпаренная?

– Я… – я судорожно вдохнула. – Я думала… Вас не было, и я…

– Мы на рынок ходили. – Тара нахмурилась, разглядывая меня. – Еда закончилась ещё вчера. Ты бы знала, если бы хоть раз за три дня обратила внимание на что-то, кроме своих железок.

Из-за её спины выглянул Лукас. В руках он держал бумажный свёрток, от которого шёл одуряющий запах свежего хлеба.

– Мей! – он просиял. – Ты вылезла! А мы тебе булочки купили! С корицей!

Булочки с корицей. Мой желудок издал звук, похожий на рычание голодного волка.

Когда я ела последний раз? Вчера утром? Позавчера вечером?

Я попыталась вспомнить и не смогла.

– Идём внутрь, – Тара подтолкнула меня к двери. – Ты выглядишь как привидение. Бледное, качающееся привидение, которое вот-вот хлопнется в обморок.

Мы прошли на кухню. Тара выгрузила содержимое корзины на стол: овощи, кусок мяса в промасленной бумаге, мешочек с крупой, связка сушёных трав.

Лукас торжественно положил передо мной свёрток с булочками. Бумага была тёплой, пропитанной маслом, и когда я развернула её, аромат корицы и сдобного теста ударил в нос с такой силой, что закружилась голова.

– Ешь, – велела Тара, наливая воду в котелок.

Я откусила кусочек булочки. Тесто было мягким, воздушным, с хрустящей корочкой. Корица таяла на языке сладкой, пряной волной. Я закрыла глаза и на мгновение забыла обо всём: о башне, о Совете, о канализации.

– Хорошо? – спросил Лукас с надеждой.

– Божественно, – выдохнула я, откусывая ещё.

Тара тем временем развела огонь в камине. Её движения были привычными, уверенными – за эти три дня она явно освоилась на кухне лучше меня. Котелок повис над огнём, вода начала нагреваться.

– Сварю похлёбку, – сказала орчанка, доставая нож и принимаясь чистить морковь. – Нормальную, горячую. А то ты на ногах еле держишься.

– Я в порядке.

– Ты не в порядке. Ты три дня не ела, не спала и разговаривала с железками. Это не «в порядке». Это «на грани обморока».

Возразить было нечего. Я доела первую булочку и потянулась за второй.

Лукас устроился рядом со мной на лавке, болтая ногами. Его глаза блестели от любопытства.

– Мей, а что ты там делала? Тара не пускала меня смотреть, говорила, что ты занята важным делом и нельзя отвлекать.

– Правильно говорила, – я потрепала его по голове. Волосы были чистыми, мягкими – кто-то заставил мальчика помыться, пока я ползала по подвалам. – Я искала механизмы. Тех, что спрятаны в стенах.

– Нашла?

– Много. Очень много.

Тара фыркнула, не отрываясь от готовки. Морковь под её ножом превращалась в аккуратные кружочки, падающие в миску с тихим стуком.

– «Много» – это мягко сказано. Эта башня напичкана железными тварями, как пирог изюмом. Я насчитала штук двадцать только на первом этаже. И это те, которых видно.

– Сорок семь, – поправила я. – Во всём доме. Не считая тех, что в комнате наверху.

– Сорок семь?!

– Пауки, змеи, птицы, щупальца в стенах. Прежний хозяин очень не любил незваных гостей.

Лукас широко распахнул глаза.

– И они все… живые?

– Не живые. Спящие. Я их успокоила, объяснила, что мы не враги. Теперь они не будут на нас нападать.

– А тот, который меня схватил?

– Тоже. Он понял. Они все поняли.

Мальчик задумался, морща лоб. Потом спросил тихо:

– А они… добрые? Или злые?

Вопрос был детским, наивным. Но в нём скрывалось что-то важное – попытка понять мир, в котором железные создания могли хватать за руку и смотреть красными глазами из темноты.

– Они не добрые и не злые, – сказала я, подбирая слова. – Они просто… есть. Как молоток или пила. Инструменты. Только сложнее. Умнее. Они делают то, для чего созданы. Охраняют дом. Защищают хозяина. Это не хорошо и не плохо – это их природа.

– Но ты же с ними разговариваешь. Как с живыми.

– Потому что так проще. Им и мне. – Я улыбнулась. – Когда ты просишь огонь гореть ровнее, ты же не думаешь, что огонь тебя понимает, правда? Но ты всё равно просишь. И он слушается.

Лукас кивнул медленно. Кажется, понял. Или сделал вид, что понял, – с детьми никогда не угадаешь.

Тара закончила с морковью, принялась за лук. Глаза её заслезились, но она упрямо продолжала резать, шмыгая носом.

– Проклятый овощ, – пробормотала она. – Кто вообще придумал его есть?

– Давай помогу, – предложила я, поднимаясь.

– Сиди. Ты своё отработала. Теперь моя очередь.

Она была права. Ноги подкашивались, руки дрожали, и даже после двух булочек голова кружилась так, словно я выпила бутылку вина на пустой желудок.

Я откинулась к стене, прикрыла глаза. Звуки кухни обволакивали: потрескивание огня, бульканье воды в котелке, стук ножа о доску, тихое сопение Лукаса рядом. Мирные, домашние звуки. Почти как в харчевне.

Почти.

– Мясо порежу помельче, – говорила Тара, – быстрее сварится.

Я кивнула, не открывая глаз. Веки были тяжёлыми, словно налитыми свинцом.

– Соль не забудь, – пробормотала я.

– Не забуду. Спи пока. Разбужу, когда будет готово.

Спать? Нет, я не собиралась спать. Просто отдохну минутку. Совсем чуть-чуть. Пока варится похлёбка…

Проснулась я не на кухне.

Это было первое, что я поняла, ещё не открыв глаз. Запах другой – не дым и еда, а пыль и старый камень. Поверхность подо мной мягкая, пружинящая. Матрас. Мой матрас, в комнате с камином.

Как я сюда попала?

Я лежала, не шевелясь, пытаясь собрать мысли в кучу. Голова была ватной, тело чужим и непослушным. Сколько я проспала? Час? Два? Судя по тому, как затекла шея, гораздо дольше.

И тут я почувствовала взгляд.

Не услышала, не увидела – именно почувствовала. Кожей, затылком, каким-то древним инстинктом, который достался нам от предков, живших в пещерах и боявшихся хищников.

Кто-то смотрел на меня.

Я медленно, очень медленно открыла глаза.

Серый свет сочился сквозь узкое окно – то ли раннее утро, то ли поздний вечер, не разобрать. Камин едва тлел, угли подёрнулись пеплом.

И в углу у самой стены сидел паук. Механический паук размером с кошку. Восемь суставчатых ног поджаты под латунное тело. Два больших глаза-линзы смотрят прямо на меня, мерцая тусклым красным светом.

Он не двигался. Просто сидел и смотрел.

Сердце пропустило удар, потом забилось быстрее. Рука сама потянулась к ножу под подушкой.

– Тихо, – сказала я вслух. Голос был хриплым со сна. – Тихо, маленький. Я тебя вижу.

Паук шевельнулся. Две передние лапы приподнялись, словно в приветствии.

– Мей? – голос Тары из-за двери. – Ты проснулась?

Дверь открылась, и орчанка вошла, неся в руках дымящуюся кружку. Увидела паука, замерла на мгновение, потом расслабилась.

– А, этот. Привыкай. Он тут с вечера торчит.

– С вечера?

– Ты отключилась прямо за столом. Мы с Лукасом перетащили тебя сюда, уложили. И буквально через минуту эта штука приползла из коридора.

Тара поставила кружку на пол рядом с матрасом, и кивнула в сторону паука.

– Залез в угол и сел. Всю ночь просидел, не шевелясь. Я сначала хотела выгнать, но он не нападал, просто… смотрел. На тебя.

Я села, потирая глаза. Тело ломило, как после длительной болезни, но голова была ясной. Выспалась. Наконец-то выспалась по-настоящему.

– Всю ночь?

– И утро. Сейчас почти полдень.

Полдень. Я проспала почти сутки.

Паук в углу снова шевельнулся. Поднял одну лапу, опустил. Словно проверял, проснулась ли хозяйка? Всё ли в порядке?

Я протянула руку в его сторону – медленно, осторожно, как протягивают руку к дикому зверю. Паук замер. Глаза-линзы сфокусировались на моих пальцах.

– Иди сюда, – позвала я тихо. – Не бойся.

Он двинулся. Восемь лап зацокали по каменному полу тихо, почти неслышно. Подошёл, остановился в шаге от матраса. Смотрел.

Я коснулась его латунной спинки. Металл был прохладным, но не ледяным – словно он впитал немного тепла от камина. Под пальцами чувствовались мелкие заклёпки, швы, сочленения. Тонкая работа. Мастерская работа.

– Ты охранял меня, – сказала я. – Пока я спала. Да?

Паук поднял голову. Две передние лапы дёрнулись вверх – то ли кивок, то ли просто рефлекс старого механизма.

– Спасибо.

Тара наблюдала от двери со скрещёнными руками.

– Вы двое выглядите жутковато, – сообщила она. – Женщина разговаривает с железным пауком, паук ей отвечает. Если бы я не знала тебя – решила бы, что ты ведьма.

– Я техномаг. Это почти то же самое, если верить Совету.

– Плевать на Совет. – Орчанка фыркнула. – Пей чай, пока не остыл. И спускайся на кухню – Лукас приготовил завтрак. Сам, без моей помощи. Очень гордится.

Она ушла, оставив дверь приоткрытой. Я взяла кружку, отхлебнула. Чай был горячим, горьковатым, с привкусом мяты и чего-то ещё, незнакомого. Согревал изнутри.

Паук сидел рядом, не уходил.

– А остальные? – спросила я вслух, обращаясь то ли к нему, то ли к себе. – Другие механизмы. Где они?

Как будто в ответ на мой вопрос, в дверь просунулась голова Лукаса.

– Мей! Ты проснулась! – он сиял, как начищенный медяк. – Идём завтракать! Я сделал яичницу! Сам!

– Иду. – Я поставила кружку и начала подниматься. Ноги держали, хотя и не слишком уверенно. – Лукас, а ты не видел других… железных? Кроме этого паука?

Мальчик наморщил лоб.

– Видел! Они по комнатам разбрелись. Некоторые сидят на полках, некоторые в углах. Не трогают ничего, просто сидят. – Он помолчал, вспоминая. – А ещё вороны! Те, что на чердаке были. Они дважды кричали.

– Кричали?

– Ну, не кричали, а… – он изобразил руками что-то непонятное. – Трещали? Щёлкали? Громко так. Я подходил к окну посмотреть – там кто-то ходил. Возле башни.

Я замерла.

– Кто-то ходил?

– Угу. Человек какой-то. Или два. Я не разглядел толком. Но вороны прямо разволновались, крыльями хлопали, клювами стучали.

– Подавали знаки, – медленно сказала я.

– Что?

– Они предупреждали. Охранные механизмы – они для того и созданы. Чувствуют чужаков, подают сигнал хозяину.

Лукас округлил глаза.

– То есть они… за нами следят? Охраняют?

– Похоже на то.

Я посмотрела на паука, который всё ещё сидел у моих ног. На Лукаса в дверях. На серые стены башни, за которыми прятались десятки механических созданий.

Интересно.

Прежний хозяин был мёртв уже двести лет. Но его создания всё ещё помнили свой долг. Всё ещё охраняли дом. И теперь, когда появился новый техномаг, они признали меня. Не сразу, не с первого дня, но признали.

Это меняло многое.