Читать книгу Харчевня «Три таракана» история основания вольного города - Юлия Арниева - Страница 8

Завтрак действительно приготовил Лукас. И к моему удивлению приготовил неплохо.

Яичница была чуть пережарена по краям, но желтки остались жидкими, как я люблю. Хлеб он нарезал неровными ломтями, зато щедро намазал маслом. И даже чай заварил сам, слабоватый, но горячий.

– Вкусно, – сказала я, и это была правда.

Лукас просиял.

– Тара научила! Она показала, как разбивать яйца, чтобы скорлупа не попадала. И как переворачивать, чтобы не пригорало. Ну, почти не пригорало.

– Отличный ученик, – хмыкнула Тара, уплетая свою порцию.

Мы сидели за кухонным столом. Огонь весело потрескивал в камине. За окном светило бледное осеннее солнце. Почти уютно. Почти как дома.

– Мне нужно работать, – произнесла я, допивая чай, вставая. – Заказ от Совета. Помните? Канализация.

Тара скривилась, словно откусила лимон.

– Помним. Проклятые, напыщенные…

– Тара.

– Знаю, знаю. Не буду.

– Я буду в мастерской. Если понадоблюсь, зовите.

Лукас вскочил.

– Можно с тобой? Я хочу посмотреть, как ты работаешь!

– Не сегодня, малыш. Мне нужно сосредоточиться. В следующий раз обязательно покажу. А пока… – я оглядела кухню. Она всё ещё была далека от идеала: жирные потеки, в углах паутина, закопчённые стены. – Пока можешь помочь Таре навести порядок. Башня сама себя не отмоет.

Он надулся, но спорить не стал.

Я же поднялась на третий этаж, к скрытой панели, и спустилась по узкой лестнице в мастерскую прежнего хозяина и провела там весь день.

Сначала просто ходила вдоль верстаков, изучая инструменты. Трогала, вертела в руках, откладывала. Большая часть была мне знакома по дневникам отца, он использовал похожие, хотя и более простые. Но кое-что оказалось новым. Странные приспособления, назначения которых я не понимала. Инструменты для работы, которую я ещё не умела делать.

Потом я села за главный стол и разложила перед собой бумагу, перо, чернильницу и задумалась.

Канализация.

Городские тоннели, забитые грязью. Пятьсот лет накопившихся отходов. Места, куда не спускается ни один нормальный человек.

Мне нужен был механизм, способный работать в таких условиях. Автономно, без моего постоянного присутствия. Достаточно прочный, чтобы выдержать давление воды и ударов о камни. Достаточно умный, чтобы находить засоры и устранять их.

Я закрыла глаза. Представила тоннель: тёмный, узкий, с покатыми стенами. Вода течёт по дну, мутная, вонючая. Где-то впереди затор: ком из грязи, тряпок, нечистот. Нужно добраться до него, разбить, протолкнуть дальше.

Какое существо могло бы это сделать?

Змея? Слишком хрупкая. Изгибы тоннелей сломают её.

Паук? Слишком много подвижных частей. Забьются грязью, заклинят.

Краб? Близко, но не то. Клешни хороши для разрушения, но как он будет двигаться по скользким стенам?

Я думала, рисовала наброски, зачёркивала, начинала заново.

И вдруг поняла. Улитка.

Обычная улитка, она медленная, упрямая, способная ползти по любой поверхности. Её нога-подошва присасывается к камню, не скользит. Раковина защищает мягкое тело от ударов. Она не боится воды, не боится грязи. Просто ползёт вперёд, невзирая ни на что.

Механическая улитка. Я снова схватила перо и начала рисовать.

Корпус – спиральная раковина из латуни, достаточно прочная, чтобы выдержать удар и давление воды. Внутри: механизм движения, накопитель энергии, простейший управляющий контур. Снаружи: нога-платформа с присосками для сцепления с поверхностью. Спереди: ротовой аппарат для измельчения препятствий.

Размер… Я задумалась. Слишком маленькая не справится с крупными засорами. Слишком большая застрянет в узких местах. Средняя собака, решила я. Примерно такого размера.

Ротовой аппарат – это ключевой элемент. Нужно что-то, способное перемалывать органику, ткань, дерево. Вращающиеся тёрки? Да, пожалуй. Три диска с острыми гранями, расположенные под углом друг к другу. При вращении они будут захватывать материал, измельчать, выбрасывать назад.

Как в мясорубке, подумала я и криво усмехнулась. Мясорубка для канализации. Совет будет в восторге.

Движение. Улитка ползёт за счёт волнообразных сокращений ноги. Механический аналог – система сегментов, соединённых гибкими сочленениями. Каждый сегмент может приподниматься, продвигаться вперёд, опускаться. Волна движения идёт от хвоста к голове, толкая корпус вперёд.

Медленно. Очень медленно. Но для работы в канализации скорость не нужна. Нужна надёжность.

Присоски на подошве – простые клапаны с резиновыми уплотнителями. Открываются, создают разрежение, закрываются. Улитка прилипает к камню, как настоящая.

Энергия. Вот это сложнее. Мои механизмы в харчевне питались от меня напрямую – я вкладывала в них частичку своей силы, и этого хватало на годы. Но улитка будет работать далеко от меня, в глубине тоннелей. Нужен автономный источник.

Кристалл.

Я вспомнила записи отца о накопительных кристаллах. Кварц, правильно обработанный и заряженный, может хранить техномагическую энергию довольно долго. Не вечно, может месяц, может, два, но для одной улитки хватит. А потом можно перезарядить.

Я рылась в ящичках, пока не нашла то, что искала: горсть мутных кварцевых кристаллов размером с ноготь большого пальца. Повертела один в руках, посмотрела на свет. Внутри виднелись трещинки, включения, мелкие дефекты. Не идеальные, но для первого образца сойдут.

Чертёж занял три листа. Общий вид, развёртка корпуса, схема внутренних механизмов. Я рисовала быстро, линии ложились на бумагу, словно сами знали, куда идти. Это чувство я помнила по работе над «Гасителем»: когда руки опережают мысли, когда механизм рождается сам собой, нужно только не мешать.

К вечеру чертёж был готов. Я откинулась на спинку стула, разминая затёкшую шею. Глаза слезились от напряжения, пальцы были перепачканы чернилами. Но на столе передо мной лежало начало. Первый шаг к тому, чтобы доказать Совету, на что способен техномаг.

Теперь нужно было это построить.

Я взяла с полки тонкий, гибкий, латунный лист, идеальный для корпуса. Примерила к чертежу. Начертила линии отреза мелком. Взяла ножницы по металлу…

– Мей!

Раздался громкий голос Тары, откуда-то сверху.

– Мей, ужинать!

Ужинать? Я подняла голову, посмотрела на маленькое окошко под потолком. За ним было темно. Когда успело стемнеть?

Желудок ответил за меня громким, требовательным урчанием. Я только сейчас поняла, как проголодалась. Снова забыла про еду, увлёкшись работой.

– Иду! – крикнула я в ответ.

Латунный лист лёг обратно на полку. Инструменты вернулись на свои места. Завтра. Завтра начну резать и гнуть. Сегодня поесть и выспаться. Как нормальный человек.

Я поднялась по лестнице, прошла через холл… и замерла на пороге кухни, восхищенно осматриваясь.

Стены были чистыми. Не идеально, ещё виднелись пятна копоти в углах, но главная грязь исчезла. Паутина под потолком пропала. Пол, раньше серый от пыли, теперь был просто серым цвета камня, как ему и положено.

На столе лежала скатерть. Настоящая скатерть с простым узором по краю. Откуда она взялась? Из наших вещей? Или Тара нашла её где-то в недрах башни?

На скатерти стояла посуда: три миски, три кружки, три ложки. Всё чистое, блестящее. В центре котелок с чем-то дымящимся и одуряюще пахнущим.

– Нравится? – Тара стояла у камина, скрестив руки на груди. На её лице было выражение сдержанной гордости.

– Это вы… вы всё это сделали?

– А кто ещё? Пока ты сидела в подвале и чертила свои схемы, мы с мелким драили дом.

– Я помогал! – Лукас выскочил откуда-то из-за её спины. – Мыл окна! И паутину снимал! И ещё нашёл эту скатерть в сундуке, который привез Сорен!

– Ну всё, давайте садиться. Рагу стынет.

Мы сели ужинать. Рагу было густым, наваристым, с крупными кусками мяса и овощей. Тара, оказывается, умела готовить не хуже, чем я, просто не любила этого делать. Хлеб был вчерашний, чуть зачерствевший, но после дня работы и это казалось деликатесом.

Мы ели молча первые несколько минут, слишком голодные для разговоров. Потом Лукас, не выдержав, начал рассказывать про уборку: как нашёл за шкафом гнездо каких-то жуков («огромных, Мей, с ладонь!»), как чуть не упал с лестницы, доставая паутину из-под потолка, как Тара ругалась на орочьем, когда ведро с грязной водой опрокинулось ей на ноги.

– Я не ругалась, – возразила Тара. – Я выражала неудовольствие.

– Очень громко выражала! И долго!

– Это был сложный день.

Я слушала их перепалку, улыбаясь. За окном темнело. Огонь потрескивал в камине. Рагу согревало изнутри.

Где-то в доме, в тенях и углах, сидели механические стражи: пауки, змеи, птицы. Смотрели красными глазами. Охраняли.

А завтра я начну строить улитку.

Эта мысль грела не хуже рагу. Я доела, помогла Таре убрать со стола и поднялась к себе. Тело гудело от усталости, правильной усталости человека, который весь день работал головой. Матрас принял меня, как старый друг. В углу, на привычном месте, устроился паук-охранник. Его красные глаза мерцали в темноте не угрожающе, а почти успокаивающе.

Я уснула, едва голова коснулась подушки.

На следующее утро я спустилась в мастерскую сразу после завтрака. Латунный лист ждал меня на верстаке, размеченный вчерашними линиями. Рядом лежали инструменты: ножницы по металлу, молоток, набор свёрл, паяльник. Всё готово.

Я взяла ножницы и сделала первый надрез.

Металл поддавался неохотно, латунь была толстой, упругой. Ножницы скрипели, оставляя на пальцах красные полосы от усилия. Но линия получалась ровной, аккуратной.

Первый сегмент корпуса – нижняя часть раковины, самая широкая. Я вырезала её, положила на деревянный цилиндр, найденный среди инструментов, и начала обстукивать молотком. Латунь гнулась, принимая нужную форму. Удар, ещё удар. Металл звенел под молотком, как колокол.

Работа была монотонной, почти медитативной. Руки делали своё дело, а мысли блуждали.

Я думала о Совете. О том, как они с презрением, страхом и расчётом смотрели на меня. О канализации, которую мне поручили чистить. Об унижении, которое они хотели мне нанести.

И о том, что я сделаю из этого унижения победу. Улитка будет работать. Будет чистить их проклятые тоннели лучше, чем любая бригада рабочих. А потом я создам что-то ещё. И ещё. Покажу им, на что способна техномагия, когда её не боятся, а используют.

Второй сегмент. Третий. Четвёртый.

Раковина росла под моими руками, спираль из латунных пластин, соединённых заклёпками. Не красиво, не изящно, но прочно. Функционально. К полудню корпус был готов.

Я отложила молоток, размяла затёкшие пальцы. Пустая раковина лежала на верстаке, ждущая начинки. Размером с небольшую собаку, как я и планировала. Тяжёлая, увесистая. Если уронить на ногу, точно сломает пальцы.

Теперь внутренности.

Механизм движения оказался сложнее, чем я думала. Сегментированная нога требовала точной подгонки каждой детали. Слишком свободно, значит, будет болтаться, терять сцепление. Слишком туго, заклинит на первом же повороте.

Я возилась с сочленениями до вечера, переделывая одно и то же место по три-четыре раза. Пальцы болели от мелкой работы. Глаза слезились от напряжения. Но постепенно, миллиметр за миллиметром, механизм обретал форму.

Присоски дались легче, это простые клапаны, ничего хитрого. Резину для уплотнителей я нашла в своем сундуке, вполне ещё гибкую.

Ротовой аппарат, а точнее, тёрки-измельчители, собрала из часовых шестерёнок, спиленных под нужным углом. Три диска, вращающиеся в разные стороны. При включении они будут захватывать всё, что попадёт между ними, и перемалывать в труху.

К ночи улитка была почти готова. Не хватало только одного – сердца. Накопительного кристалла, который даст ей энергию для работы.

Я взяла один из кварцев, повертела в пальцах. Мутный, с трещинками внутри. Не идеальный. Но другого не было.

Зарядка кристалла – это… странный процесс. Не магия в обычном понимании, не заклинание с жестами и словами. Скорее… вливание. Ты берёшь маленькую, почти неощутимую часть себя и вкладываешь в камень. Как переливают воду из одного сосуда в другой.

Я сжала кристалл в ладони. Закрыла глаза. Потянулась внутрь себя, туда, где жила моя тёплая, гудящая сила, похожая на рой пчёл в солнечный день. Представила, как часть этого роя отделяется. Течёт по руке, по пальцам, в камень.

Кристалл дрогнул под пальцами, потеплел, и где-то в его мутной глубине затеплился слабый огонёк. Едва заметный, но живой. Готово.

Я открыла глаза и сразу почувствовала, как кружится голова. Во рту пересохло, ноги подрагивали от усталости. Зарядка отняла больше сил, чем я ожидала, а может, я просто слишком вымоталась за целый день работы над механизмом.

Ничего. Завтра вставлю кристалл, соберу всё вместе, проведу первое испытание. А сейчас нужно поесть и выспаться.

Я поднялась по узкой лестнице, прошла через холл и толкнула дверь кухни. Меня сразу окутало теплом. На столе, застеленном льняной скатертью, дымился ужин. Тара снова расстаралась. Лукас сидел на лавке, болтая ногами и что-то увлечённо рассказывая орчанке. Я остановилась на пороге, прислушиваясь.

– … и они опять щёлкали! Днём! Я посмотрел в окно, а там какая-то женщина стояла. Смотрела на башню.

– Женщина? – я замерла на пороге.

– Угу. В плаще с капюшоном. Постояла, посмотрела на башню и ушла.

Мы с Тарой переглянулись. В глазах орчанки я прочитала то же, о чём подумала сама.

– Следят, – сказала она мрачно.

– Похоже на то.

В голове замелькали варианты: люди Совета, приставленные присматривать за опасным техномагом? Шпионы кого-то из архимагов? Или просто любопытные горожане, привлечённые слухами о новой обитательнице проклятой башни? Ответов пока не было, только вопросы.

– Садись ужинать, – Тара кивнула на стол. – Поговорим потом.

Я опустилась на лавку, взяла ложку и только тогда заметила знакомый силуэт на подоконнике. В тени занавески, почти сливаясь с серым камнем, сидел мой паук и смотрел на меня красными глазами. Охранял, как и прошлой ночью.

– Спасибо, – сказала я ему тихо.

Паук поднял переднюю лапу, то ли в ответ, то ли просто так. Впрочем, неважно. Главное, что он был здесь. Что они все были здесь, мои странные железные защитники, разбредшиеся по комнатам и углам башни.