Читать книгу Танец драконов и ключей. Том 1 - Юлия Григорова - Страница 9

Гвендолин

Вдох, выдох. Качели постепенно набирали высоту, поднимая меня всё выше над землёй. Подошва новых сапог со слегка ребристой поверхностью и парой торчащих наружу гвоздей плотно впилась в доску сиденья, не позволяя случайно соскользнуть с неё. Труднее всего оказалось побороть смущение перед обращёнными на меня взглядами.

На тренировочной площадке собралось слишком много зрителей, не имевших никакого отношения к происходящему, и это раздражало. Основные судьи возвышались на угловом балконе второго этажа, выход на который был из кабинета Контуира. Решение о зачёте или незачёте испытания предстояло принимать именно ему, но меня волновал вовсе не его взгляд.

Внизу, между металлическими прутьями в проёме арки подвального окна оружейной, виднелись очертания знакомой густой спутавшейся шевелюры пленника. А его глаза неотрывно следили за мной с того момента, как я показалась на площадке.

Сиденье качелей достигло нужной точки, я вскинула лук, на секунду закрыла глаза и произвела выстрел. Поток резкого воздуха, ударивший в затылок, оповестил о начавшемся спуске, а раздавшиеся возгласы, аплодисменты и одобрительные крики сообщили, что стрела попала в цель.

Когда ветер ударил в лицо, я открыла глаза и медленно подняла голову, уставившись на мишень. Остриё торчало совсем рядом с краем белоснежной границы внешнего круга. Хуже результата ещё никто не показывал, но он должен был считаться…

Облегчённо выдохнув, я окинула взглядом собравшихся и нашла знакомые лица. По большей части здесь были солдаты, сослуживцы и друзья Кела, а в отдалении в стороне от всех с выражением неописуемой скуки переминался с ноги на ногу Хоупен.

Короткие каштановые волосы парня полностью закрывали лоб и лезли ему в глаза, а кривой, некогда сломанный нос выглядел неестественно красным. В этот миг мне захотелось показать мелкому язык и отвернуться, но я не стала этого делать.

Хоупену было всего пятнадцать, и через три года ему предстояло проделать то же самое. Бросив на меня взгляд, как на своего злейшего врага, он развернулся и поспешил скрыться из виду.

Больше никого из всадников на площадке я не заметила, а на балконе Контуира замерли три знакомые фигуры: сам глава Веллума, мой папа и Александра. Выражение лица последней было такое, словно она проглотила целый лимон и сейчас пыталась прожевать его и не поморщиться одновременно.

Медленно подняв руку с парапета, первый элестор привлёк к себе всеобщее внимание, и голоса стихли. Аккуратно спрыгнув с качелей, я остановила их и замерла с гордо вздёрнутой головой. Посмотрев на меня, Контуир дружелюбно улыбнулся.

— Гвендолин, я с радостью приветствую тебя в числе всадников Веллума вознесённых крыльев и присваиваю звание девятого элестора. Поздравляю, — провозгласил он на всю тренировочную площадку.

Эти слова должны были принести радость или хотя бы облегчение, но вместо них у меня в груди бушевало негодование, а съедавшее чувство вины за пропавшую ночью стрелу не позволяло насладиться победой в полной мере. Всё было не так… Этот миг, столь долгожданный и желанный, на деле обернулся какой-то пустышкой.

Опомнившись, я ударила себя кулаком по груди, разжала пальцы и коснулась левой стороны в почтительном жесте. Контуир кивнул, развернулся и пошёл прочь с балкона, на ходу что-то тихо рассказывая моему отцу. Тот стоял рядом с главой Веллума на протяжении всего испытания с каменным выражением на лице. Даже после объявления меня элестором ни один его мускул не дрогнул, и уходил папа с равнодушной гримасой.

Толпа зрителей начала редеть. Пара старых знакомых солдат высказала поздравления на словах, не рискуя приблизиться и похлопать по плечу.

Моего героя нигде не было, и это мне тоже не нравилось.

— Где Келегорн? — спросила я, когда мимо проходил Риз.

Плотно стиснув губы, мужчина лет двадцати с короткими каштановыми волосами обвёл взглядом площадь, принял у меня лук и не очень громко ответил:

— Ему поставили две лишних смены на конюшне.

Не дождавшись реакции или благодарности, он поспешил в сторону оружейной. Переварив услышанное, я невольно сжала руку в кулак. Винить в случившимся стоило только себя и больше никого. Ну и, разве что самую малость, папу. Ведь он мог просто проигнорировать шалость дочери и не подавать вида, что застукал нас всех ночью за… Чем это вообще было? Демонстрацией навыков удержания равновесия на качелях?

Сорвавшись с места, я собиралась направиться к конюшне, но вспомнила про пропавшую стрелу и снова окинула территорию взглядом.

Зрители разошлись. Прислуга вернулась к своим обязанностям, а солдаты скрылись в стенах оружейной, либо разбрелись по крепости. Вокруг меня никого не осталось.

Собрав последнее мужество, я развернулась и подошла к оконному проёму с металлическими прутьями. Его верхний арочный откос заканчивался чуть ниже моих колен, почти на уровне высоты голенища новых сапог. В такой близости от стены, даже посмотрев вниз, увидеть пленника было нельзя. Это оказалось весьма кстати, ведь смотреть на него после известия о его роли в судьбе мамы мне не хотелось.

— Отдай стрелу, — приказным тоном выпалила я.

— Какую стрелу? — донеслось до меня снизу. — Неплохие, кстати, сапоги. Сама додумалась до такой подошвы?

Звук его голоса вызвал волну мурашек, что пронеслась от шеи по плечам и улетела вниз к животу. Этот, на первый взгляд, невинный вопрос про сапоги чуть было не сбил меня с цели. Захлопнув уже открывшийся для ответа рот, я разозлилась и топнула ногой.

— Не прикидывайся. Ту, что ты вытащил ночью из колчана у меня на бедре.

— Думаешь, я стал бы вытаскивать какую-то стрелу, когда мог прикоснуться к твоему бедру?

В груди начинала зарождаться ярость. Резко опустившись на колени, я оказалась лицом прямо напротив окна, откуда на меня с блеском в глазах смотрел восьмой элестор Веллума.

— Прекрати издеваться и отдай её, пока нам обоим не попало, — потребовала я.

Голос так и норовил сорваться на крик, но повышать тон было нельзя.

— Поверь, если она у меня, то её никто не найдёт, — спокойно ответил пленник.

Нахмурившись, я приблизилась лбом к решётке и постаралась вложить в свой взгляд как можно больше угрозы.

— Не заставляй меня рассказывать об этом папе, Гилберт. — Его имя я почти процедила сквозь зубы, давая понять, что прекрасно знаю, кто он такой. Правда, на собеседника это не произвело никакого впечатления.

— Ну, тогда её найдут и влетит нам обоим, а ты только добилась права летать на своём же драконе, Гвендолин, — ответил он мне в той же манере.

— Что ты планируешь с ней сделать?

Мне хотелось вцепиться ногтями в его физиономию и наградить парой глубоких царапин, но ради этого пришлось бы снять перчатки, а на такой шаг я не готова была пойти.

— Пожалуй, я проигнорирую этот вопрос, чтобы неизвестность постоянно мучила тебя и каждый раз возвращала к мыслям обо мне, — продолжал издеваться пленник.

Его длинная свалявшаяся борода и усы почти полностью скрывали за собой губы, но мне удалось уловить, как их уголок приподнялся в едва заметной ухмылке. Это стало сигналом, что пора прекращать спор.

Наглец ни за что не выполнил бы мои требования, ведь понимал, что я никому ничего не расскажу, лишь бы не получить наказание за то, что не доложила об инциденте сразу. Лишили бы меня права на полёты, я не знала, но рисковать не собиралась.

— Придурок, — буркнула я и поднялась с колен.

— Само очарование, — мягко промурлыкал Гилберт. — И не за что, кстати. Буду считать твоё стояние на коленях передо мной выражением признательности и благодарности за подсказку, — бросил он мне вслед, пока я разворачивалась и уже делала первые шаги прочь.

Пнув со злостью неудачно подвернувшийся под ногу камень, я выставила руку ладонью в сторону пленника, сжала её в кулак, оставив прямым только указательный палец, а затем согнула его крючком в общепринятом неприличном жесте.

Из-за спины послышался плохо сдерживаемый смех. Проигнорировав его, я поспешила к конюшне, на ходу надеясь придумать способ, как бы предупредить солдат о наличии у заключённого стрелы. Это следовало сделать так, чтобы никого не подставить: ни себя, ни стражу, что помогала мне ночью.

Конюшня располагалась возле центральных ворот в массивной стене, что окружала крепость и отделяла её от разросшегося рядом города. Попасть внутрь могли лишь отдельные категории людей и те, кто жил или работал здесь.

Сами стражи с нетерпением дожидались шестичасового боя часов, чтобы с чувством выполненного долга отправиться отдыхать в ожидании предстоящего праздника. Такой привилегии удостоились не многие. Вечерней и ночной смене не повезло: им предстояло остаться без веселья, если, конечно, они не собирались рискнуть покинуть пост и сбежать в город наслаждаться танцами, песнями и элем.

На самом деле, я никогда не понимала, зачем крепости столько охраны. Солдаты стояли при въезде, у каждой калитки в стене, возле множества дверей и даже на этажах. От кого они охраняли нас? Нужно быть круглым идиотом, чтобы пытаться проникнуть в крепость Веллума или, тем более, в лабиринт, где в выдолбленных в скале пещерах обитали наши драконы. Но даже там постоянно дежурила стража.

Отведя взгляд от солдат у главных ворот, я осмотрела здание конюшни. По мере приближения к ней всё больше чувствовался крепкий запах сена, лошадиного пота, кожи и навоза. Тихое ржание, топот копыт и приглушённый мужской голос звучали громче с каждым шагом, и всё отчётливее узнавался тембр Кела.

В царившем внутри полумраке, прорезанном косыми лучами солнца из щелей между досками, витали частицы потревоженной пыли, игравшие в причудливом танце. Длинный проход тянулся от самых дверей до противоположной стены, а по обе стороны от него располагались стойла, в некоторых из них неторопливо переступали с ноги на ногу лошади.

Келегорн с лопатой в руках нашёлся в дальнем углу, возле деревянной тележки на двух колёсах. Взмокшая рубашка мужчины прилипла к телу, подчёркивая рельефность мышц. Её рукава были закатаны до локтей, позволяя увидеть застывшие на коже капельки пота.

В такие моменты я всегда радовалась, что всадники, благодаря своей связи с драконом, не ощущали холода или жары. Мы не потели и не замерзали, и это было несомненным преимуществом.

Келегорн с остервенением кидал навоз в тележку, игнорируя липкую грязь под ногами и свой взмокший лоб.

Одна из половиц скрипнула под моими ногами, и мужчина замер. Челюсть героя заметно напряглась, но он понял, кто решил потревожить его. Застыв на месте, Кел скинул очередную порцию навоза в телегу, упёрся полотном лопаты в грязь и медленно развернулся, стараясь сохранить нейтральное выражение лица.

— Ближе не подходи, я там ещё не убирал. Не хочу, чтобы меня обвинили в порче обуви элестора Веллума, — предупредил он и выставил ладонь вперёд.

Я опустила взгляд на свои новые начищенные сапоги, подошва которых уже оказалась слегка заляпана. Взгляд Кела тоже оказался направлен прямо на них. Он прекрасно знал, благодаря чьему совету я их заменила, и это явно раздражало его.

— Ты сердишься, — тихо заметила я.

— Ты весьма проницательна, как всегда.

— Я надеялась, что ты придёшь посмотреть… — начала было я и осеклась. Даже если бы он хотел, то не мог ослушаться приказа моего отца, покинуть вверенный пост и явиться на испытание.

Подняв взгляд, Кел не смог скрыть промелькнувшего на лице удивления.

— Ты правда думаешь, что после того, как твой отец вылил на меня сегодня утром ведро грязи в присутствии первого элестора, я хотел показываться ему на глаза во время твоего испытания? Я удивлён, что ты вообще явилась сюда. Думал, он велел тебе прекратить наше общение. Или ты за этим и пришла? Объявить, что это последняя встреча и все твои обещания и признания — пустой звук?

— Он может велеть мне что угодно, но решение всё равно буду принимать только я.

Келегорн медленно приподнял брови, словно не веря своим ушам. Выпрямившись, он вытер лоб ладонью, а затем провёл пальцами по подбородку. На его лице отразилась задумчивость.

— И твой дракон, не так ли? — В этом мой герой оказался прав, а я прикусила губу от злости. — И если я ему не понравлюсь…

— Он ничего тебе не сделает. Зефирка — само очарование, — заступилась я за дракона.

— Иди на праздник, Гвен, всё веселье скоро начнётся, а у меня ещё уйма работы, — устало проговорил Кел и окинул взглядом пол в ближайшем к себе стойле. — Можешь передать своему отцу, что я никуда не делся и честно исполняю его волю по локоть в навозе.

Стоявший вокруг запах раздражал, от него было некуда деться, но и уйти, не завершив этот разговор, я не могла… Тем более что сама пришла сюда.

— Ты думаешь, я предпочла бы танцы на площади твоему обществу? — Я шагнула ближе, игнорируя снова выставленную им ладонь. — Лучше час с тобой в этой ароматной конюшне, чем ночь там без тебя! Я хочу разделить свою радость с любимым, а не с людьми, половина которых меня даже не узнает!

Мысленно я понимала, что Келегорн был абсолютно прав. Папа явно не выбирал выражений, когда отчитывал его за недопустимую для стражника халатность. И само собой, что мой герой, как ответственный за случившееся этой ночью, попал под горячую руку.

— Брось, вам так сильно прилетело, что ты готов игнорировать меня в мой самый счастливый день? — поспешно добавила я и развела руки в стороны.

Пусть день уже и был испорчен беседой с пленником, да и радости от победы я не испытала, но всё ещё можно было исправить. Впереди планировался прекрасный вечер праздничных гуляний и… И тут я поняла, что две смены на конюшне включали дневную и вечернюю. А значит, Кел не сможет пойти со мной в город.

Мой герой скривился, словно от зубной боли, но тут же хитро прищурился, будто у него появилась гениальная идея.

— Значит, решаешь только ты? — загадочно уточнил он. Гордо вздёрнув подбородок, я резко ответила: «Да», не задумавшись ни на секунду. — Хорошо, всадница Веллума. Если я лишён праздника, давай устроим свой.

— И где же? В конюшне, среди лошадей? — Я прищурилась, надеясь, что Кел не воспримет слова всерьёз и не вынудит меня провести здесь час… или всю ночь.

Подойдя ближе, мужчина наклонился, в нос ударил ещё и запах его пота. Захотелось не только прикрыть лицо ладонью, но и отвернуться, но я удержалась и замерла в ожидании ответа.

— После полуночи приходи в оружейную. Я хочу отпраздновать так, как не позволят на площади. Я договорюсь, и нас прикроют на случай, если появится твой отец, — едва слышно сказал Кел.

Скосив на него взгляд, я постаралась не продемонстрировать охватившей меня паники. Отказаться было нельзя, ведь сама мысль сбежать с праздника была предложена именно мной. Правда, я планировала затащить мужчину в свои покои, где всё было бы по моим правилам…

— В оружейную? Это романтика, по-твоему? — с сомнением спросила я, обдумывая предложенный вариант.