Читать книгу Собрание малоформатной прозы. Том 14 - Юрий и Аркадий Видинеевы - Страница 2

В жанре кинобоевиков из фильма в фильм кочует захватывающий приём: смертельная битва двух противоположных героев — «хорошего парня и плохого парня». Кажущаяся победа одного из них разбивается о внезапную контратаку другого. И так повторяется раз за разом, распаляя в зрителях огонь их азартных сопереживаний. А зрителям это и дорого: испытать в сопереживаниях настоящие страсти, такие, чтобы кровь от ужаса стыла в сердце, чтобы мороз от смертельной опасности пробирал до костей!

Не в этой ли сладости настоящих, разрывающих душу страстей, таятся глубинные причины конфликтов разной степени накала и опасности?

Не оттого ли вся история человечества — это история войн?

И за всеми этими страстями всегда стоит та главная борьба, отражением которой являются конфликты между людьми: борьба между силами добра и света с силами зла и тьмы.

Из сумрака средневековья с его идолопоклонством человечество перешло к поклонению Богу Единому. Но и тут некие неочевидные закономерности привели к тому, что Бог Единый оказался разным у его адептов.

Однако и этого оказалось мало для душ, пылающих жаждой настоящих страстей! И они кинулись искать эти страсти в различных сектах, особенно в тех, где имеются жутковатые ритуалы, где поклонение ведёт к порабощению, где восхождение к «вершинам благочестия» проходит через немыслимые страдания, через отказ от всего, что им дорого.

*

Старые таёжные охотники знают, как уберечься от верной гибели при встрече с опасным хищником, оказавшись при этом без оружия, вдали от надёжного убежища, слабым и беззащитным. Надо замереть на месте, окаменеть и послать в окружающее пространство мертвенно-холодную мысль: «Меня здесь нет…». Так делают все неживые предметы природы: камни, скалы, деревья. Дикий зверь воспринимает их как природный информационный фон и не обращает на них внимания.

Но стоит только поддаться страху…

Устрашение — вот самое сильное оружие завоевателя, поработителя, деспота.

Я испытал это на себе, оказавшись однажды во власти великого и ужасного страха.

Это случилось со мною, когда я неожиданно для себя оказался там, куда нет входа непосвящённым.

Что творилось там в те часы и минуты, когда перед каменным идолом новейшего поколения совершались тайные ритуалы?

Что ожидало бы меня, если бы отмороженные адепты этого страшного культа застигли меня там?

Я устрашился до полусмерти от одного лишь вида того идола. Он был изготовлен по фантастически изумительной технологии неземного происхождения. Материал, из которого он был сделан, выглядел, как камень, но при этом производил впечатление живой и могучей плоти. Вид идола внушал неописуемый ужас тем, что в нём каким-то немыслимым образом сочетались черты, подобные человеческим и звериным, наделяя его облик воплощением абсолютного, беспредельного зла. А самым необъяснимо ужасным было живое выражение его глаз, меняющих и выражение, и цвет. Встретившись с ними взглядом, уже невозможно было свой взгляд от них отвести, невозможно было закрыть глаза ни веками, ни руками, а оставалось только раствориться во взгляде идола, покорившись его злой и безраздельной власти.

С того страшного мгновения, когда наши взгляды встретились, я перестал понимать, что происходит на самом деле, а что является наваждением силы вселенского зла. Поэтому, вспоминая о том диком ужасе, я не могу отделить той реальности от немыслимого, способного только привидеться в бессвязном горячечном бреду на грани жизни и смерти.

Чувство реальности покинуло меня, когда каменный идол… пошевелился (!!!).

Я бросился бежать.

Я знал, что если я оглянусь, то умру от страха. Я слышал у себя за спиной тяжёлую, злобную поступь каменного чудовища, от которой гудела и сотрясалась земля у меня под ногами. Я ускорял и ускорял свой бег, но звук грозной поступи идола казался всё ближе и ближе. И этому не было конца. И я понял, что мне нет спасения от страшной и мучительной смерти.

Когда каменная рука злого идола схватила меня сзади за одежду, я потерял сознание.

*

Я не знаю, как меня нашли какие-то люди, как меня доставили в ближайшую больницу, а оттуда — к столичным специалистам. Меня долго-долго лечили, восстанавливая мне память, а она упрямо пряталась в потёмках подсознания, оберегая мой рассудок от сумасшествия.

Но по истечении очень большого времени я, наконец, вспомнил всё.

Я точно вспомнил то место, где произошла моя встреча с каменным идолом, наделённым мистической силой.

Энтузиасты-уфологи уговорили меня составить им компанию в походе к тому ужасному месту. Я долго отказывался, а потом, под натиском их уговоров, согласился сопроводить их только к окрестностям места нахождения той жути. Дальше — пусть обходятся без меня.

Прибыв в составе группы отважных уфологов к тем окрестностям, я стал отыскивать ориентиры направления к конечной цели маршрута. Я точно помнил, что туда вела узкая просека, образованная неглубоким оврагом, ведущим прямо к площадке, на которой воцарился тот идол. Мы обошли окрестности вокруг, попом расширили площадь поисков, но просеку так и не нашли. Обратились за помощью к местным жителям, но они тупо и упрямо твердили, что ни о какой просеке не знают и не слышали.

Я догадался, что они просто хитрят из трусости навлечь на себя гнев идола, но что мой единственных голос против множества их голосов?

Уфологи поверили им.

Теперь мне не верит никто.