Читать книгу Барон Баранов. Книга 3 - Юрий Манов - Страница 5

Разумеется, попугай сам не спорил, а лишь озвучивал то, что хотел заявить мой молчаливый спутник Герасим. Как я понял, спор касался изменений в уставе ордена Ищущих Книгу, к которому принадлежал нагибатор Георг Просеко. Герасим же, если мне не изменяет память, принадлежал к ордену Странствующих, так что разногласия меж ними были вполне естественны. Понятно, что в чужой монастырь со своим уставом ходить не принято, но тут все явно шло к серьезной ссоре. Получалось, что Герасим воззрений нагибатора на жизнь и на суть явлений не разделял вовсе и даже считал их вредными. Что касается Георга, то тот, «от такой наглости» даже временно лишился речи, покраснел и стал задыхаться. Герасим тоже рта не открывал, просто смотрел на попугая, который и вещал:

– Вся беда в том, что у вас нет ничего своего. Ни-че-го! – попугай развел крылья в стороны.

– Как ничего? У меня три замка! – наконец обрел дар речи нагибатор.

– Все, что у вас есть – отнято, завоевано, отобррррано. Горрррдиться этим? Напрррасно!

– А разве здесь все не так же? – Георг огляделся по сторонам. – Разве все здесь не отобрано. Разве все Загорье не завоевано отважными воинами адмирала?

– Эти земли, да, отбиты у орррков. Но земля вспахана руками крестьян, леса вырублены лесорубами, эти крепкие стены возведены умелыми каменщиками. Но скажите, построил хоть что-то подобное хоть один нагибаторррр?

– Мы – не строители, и не фермеры. Мы – воины.

– Тогда чем вы отличаетесь от оррррков?

– Мы? – нагибатор сжал кулаки. – Наши умения мы оттачиваем годами в тренировках и бесконечных сражениях! В этом наше предназначение! В этом наша доблесть. А в чем ваша?

– Стрррранствующие не хвалятся своими подвигами, ибо ежедневный подвиг для нас – помощь ближнему. Слабому, бедному, немощному. Кому помогли вы?

– Мы?! Самые могучие короли не гнушаются обращаться к нам за помощью.

– Вот именно, не гнушаются! И платят вам за услуги золотом.

– Но я лично воюю не за деньги, – прошипел Георг.

– Да, – кивнули Герасим и попугай одновременно, а попугай закончил. – Вам пррросто нррравится убивать. Это ли пррредмет для горррдости?

Нагибатор не ответил, он вдруг схватил со стола чашу с вином и плеснул прямо в лицо Герасиму.

– Дурррак! – крикнул попугай в сразу наступившей тишине.

– А тебя, птичка, я… – сказал нагибатор нагибаясь к самой клетке. Договорить, какая страшная участь ждет птицу, он не успел. Попугай вдруг развернулся на своей жердочке и щедро испражнился… прямо в лицо нагибатору.

Первым захохотал орк. Я не выдержал и тоже засмеялся. Право же, вид нагибатора, размазывающего зеленое дерьмо по своему лицу, был просто уморителен. Не удержался и де Барсу, де ла Спок тоже хихикнул. Короче, смеялись все.

Разъяренный нагибатор ударил молнией. Дамы разом завизжали. В принципе это было ожидаемо, и Герасим отбил молнию в потолок, не прилагая особых усилий. Даже нет, не Герасим. Тот создал защитный купол вокруг себя и птицы, а вот отвело молнию совсем другое воздействие.

Я с удивлением смотрел на Систему, которая встала и что-то резко сказала Георгу на непонятном мне языке. Так это что, она отбила молнию? Ну да, он вроде с ней приехал, правда, не понятно, в каком статусе. Георг перестал размазывать дерьмо по морде, достал с пояса перчатку и бросил на стол перед Герасимом. После чего прикрыл лицо руками и быстр вышел из зала.

– Вот и славно, – кровожадно проскрипел де Барсу. – Завтра перед присягой турнир в честь вашей милости, будет на что посмотреть. Сшибки с тупыми копьями, это все-таки не то. Обожаю бои до смерти!

Закончен бал, погасли свечи. Впрочем, свечей никто не гасил и инцидент особо на гостей не повлиял. Дамы, повизжавшие изрядно во время ссоры, затихли и снова принялись разглядывать принесенные вышивки и гобелены, обмениваться новостями и сплетнями. Музыкальный маг настроил под них довольно милый квартетик из двух лютен, флейты и свирели. Дамы пели на разные голоса какую-то старинную балладу, и получалось у них довольно хорошо.

Мужчины за костями и картами резко повысили ставки. Видимо, повышению азарта способствовало вино в пыльных бутылках, принесенных из подвалов. Дамам сие питье не предлагалось, слишком уж крепкое. Я попробовал, похоже на перцовку, градусов тридцать. Большая ценность в этих землях. Угостили нас и местным пивом. И хотя говорят, что градус снижать вредно, пиво мне очень понравилось.

Извиняюсь за подробности, но пришло сильное желание отлить. Я читал, что в средневековье по этой части особо не заморачивались. Лили, где приспичило. Даже при дворе Людовика в Версале мочились за ближайшими портьерами. Но у де Барсу мочой не пахло, и луж за портьерами я не замечал. Кажется, что-то по этой теме я видел внизу около конюшен. Что, спускаться туда? Однако, старик де Барсу неожиданно наклонился ко мне и не особо таясь спросил:

– А не желаете ли, ваша милость, облегчиться?

Я попросил разрешения у Системы ее оставить. Она кивнула и позвала слугу, чтобы проследовать в свои покои переодеться. Кажется, с теми же целями, что и мы.

Мы шли по коридорам замка в сопровождении двух латников. Честно говоря, меня так и подмывало спросить, а не устроил ли мне де Барсу этот тест с мечом умышленно? Но как-то слов подходящих не находилось. Так и сказать: «Что, старая сволочь, не удалось мне руку оттяпать? Убедился, что я – законный барон?» А он точно был в курсе, что это за меч?

Однако старик сам завел об этом речь:

– Милорд, я хочу извиниться. Я видел ваше лицо тогда, когда вы увидели Миротворец. Да, да, я понимаю ваши чувства. Мы с внуком хотели сделать вам поистине царский подарок, но совершенно упустили из виду, как вы это воспримите. Простите моего неразумного внука Сидра. В молодости горячность часто туманит голову. Я признаю, он не должен был беспокоить прах вашего славного предка и вскрывать его склеп. Простите его, прошу вас.

А ведь точно. Система сказала, что отважный торговец солью и был захоронен в соляном саркофаге где-то на уютном острове в теплом море. Получается, что Сидр, он же Леха как-то этот саркофаг вскрыл. Но тут вопрос. Если меч там хранился в обнаженном виде, то как он в чужие руки дался? Нет, скорее всего, все-таки в ножнах. Кто-то ведь его в склеп положил.

И второй вопрос, при чем здесь Сидр? Он уже неделю как в другом мире и возвращаться сюда вроде не собирался. Зачем он устроил это представление с помолвкой? И как он передал Миротворец орку? Или не передавал?

Старик, видимо, не совсем верно понял мое молчание, снова принялся извиняться, но я его успокоил:

– История показывает, что склепы – плохое хранилище. Люди обязательно придут и вскроют. И заберут все ценное. А тут меч попал к законному наследнику, за что Сидра можно только поблагодарить. Обязательно сделаю это, когда он вернется.

Хотел сказать «если вернется», но пожалел старика. В общем-то он не сделал мне ничего плохого. Как мне кажется…

– А куда мы идем? – спросил я, удивленный длительному переходу.

– Пришли уже. Воспитательный нужник, – указал де Барсу на две деревянные двери в глухой стене. – Не переживайте, там совсем тонкая перегородка. Мы вполне можем переговариваться.

Стражник подал мне масляную лампу, я зашел, сильно удивленный предложением продолжить беседу таким вот образом. Переговариваться в нужнике? Не имею такой привычки. Но де Барсу был, видимо, совсем иного мнения. За дощатой перегородкой раздались характерные звуки спускаемых чулок и какое-то звяканье. Он что, все это время был в кольчуге? Видно, старик с чувством и расстановкой принялся разоблачаться от наряда, дабы воссесть на трон, чтобы продолжить беседу. Ну да, седалище в нужнике очень напоминало трон с резной крышкой.

Я решил, дабы покончить с щекотливой ситуацией, побыстрее сделать свое дело, расстегнул камзол, приспустил чулки и открыл крышку трона. Стал поливать в темное отверстие, почему-то забранное железной решеткой и… чуть не заорал. Оттуда, из очка на меня смотрели два глаза. Человеческие глаза!

– Господин! – разжался голос из темноты. – Господин, взываю о милосердии! Я все понял! Я осознал свою ошибку. Я испил чашу скорби до дна!

– Что? Жалуется? – раздалось из-за перегородки с кряхтением. – Эх жаль, милорд, что вы по малой нужде. Ему бы навалить на голову, да пожиже!

Меня чуть не вывернуло, и большей частью принесенное я разбрызгал по этому резному трону и по углам нужного чулана. Натянул чулки и пулей выскочил наружу, забыв про лампу.

Охранники у дверей дружно лыбылись, прислушиваясь к снова раздавшимся крикам и мольбам. У меня же это все вызвало совсем невеселые чувства.

– Кто там? – спросил я, указав на дверь.

– Преступники, – емко ответил один из стражников.

К черту такой сервис!

– Провожать меня не надо, – сказал я резко. – Как пройти к оранжерее?

Стражники переглянулись, один протянул мне факел и указал направление. Рассказал, как пройти по коридору и куда свернуть к лестнице. Оранжерея здесь, как и Споков, находилась на крыше замка. Я уже почти подошел к лестнице, а мне все казалось, что еще слышу глухой голос из очка, молящий о пощаде. Знать бы, за что бедолагу упекли. Разве с такими мыслями на свидание с прекрасными дамами идут?

Я поднялся на верхнюю площадку. Как я понял, это была крыша замка, и выше нее была только Большая Сторожевая Башня с длинным железным решетчатым шпилем. Пожалуй, даже – слишком длинным. Больше шпиль походил на мачту, или на антенну связи.

У оранжереи меня уже ждали. Ждала. Дама в белом стояла на краю площадки и смотрела вниз. Хотя в сгущающемся сумраке уже мало что можно было рассмотреть. Интересно, Роза или ее мамаша?

Дама услышала мои шаги, повернулась, на груди блеснула алая искорка. Алмазная роза. Подарок от жениха. Розалия.

– Милорд! – сделала она несколько шагов навстречу. – Как я вам благодарна за это свидание. Поверьте, с момента, как я вас увидела, мои мысли были только о вас…

Она бросилась мне на грудь и спрятала носик в районе пряжки на перевязи.

Вот так поворотец! Невеста говорит такое другому мужчине в день своей помолвки, пусть и заочной.

– Только вы, только вы можете спасти меня! Вырвать из рук этого чудовища – моей матери! – с надрывом сказала Розалия.

А, в этом смысле? Уже проще.

– В чем же так ваша матушка провинилась? – спросил я.

– Поверьте, мой призыв к вам о помощи она заставила написать меня силой. Я бы никогда не осмелилась подвергнуть вашу жизнь опасности. Ведь только вы можете все изменить.

– Погодите, Розалия, – сказа я, не без труда избавляясь от жарких объятий. – Но мне кажется, что вопрос с вашей безопасностью решен. Ваши родители практически дали согласие на брак, ваш тесть над вами буквально трясется, пылинки сдувает. Вам ведь не надо возвращаться в свой замок. Вашего жениха вы можете дожидаться и здесь.

– Это да… Но вы не знаете предела коварства этой женщины! Ради своей цели она готова все, все изменить! И погубить вас…

– Ничего не понятно. Какой цели? Погубить? А я-то с какого боку?

Роза хотела ответить, но вдруг прислушалась.

– Сюда кто-то поднимается. Нас не должны видеть вместе. Если она узнает… Я спрячусь в оранжерее.

Девушка выскользнула из моих рук и немедленно скрылась за стеклянными дверями оранжереи. Роза в розах. Пусть будет так. А я подивился слуху девушки. Легкие шаги я услышал, только когда Рода Лая уже поднялась на площадку.

– Милорд, – сделала она глубокий книксен и поправила соболий воротник на плечах, – благодарю вас за высокую честь и согласие встретиться со мной. Но поверьте, дело не терпит отлагательства. Вы должны прекратить все это.

– Что? – не понял я.

– Это фиглярство, эту помолвку. Мы же с вами знаем, что Сидр никогда больше не вернется сюда.

И опять дамы из этого семейства ставят меня в тупик. Ну, допустим, я-то знаю, что Сидр, он же красноярский Леха сквозанул отсюда через портал. Я сам это видел. Но откуда знает она?

– Сидру де Барсу нечего делать в этой дыре, – сказала Рода Лая. – Он – птица иного полета, роль поместного кавалера не для него. Он не зря крутился с этими несносными нагибаторами. Он не вернется сюда. Представляете, что будет с бедной Розой, когда она поймет это? А когда это поймет сам старик? Из деда жениха он может превратиться в самого жениха. И он даже не станет уговаривать. Возьмет силой. Здесь все в его власти. А я не хочу этого, я так люблю свою дочь…

Вот ведь странная ситуация. Дочь свою мать буквально ненавидит, а та твердит о своей неземной любви к этой самой дочери. Но вот как этих баб понять?

– Так что вы предлагаете? – спросил я, совершенно сбитый с толку.

– Женитесь на Розе, – сказала Рода Лая.

– Что? Так она же уже помолвлена!

– Ах нет, это еще ничего не значит. Завтра после турнира и присяги, когда де Барсу станет вашим вассалом, он попросит разрешения на брак своего внука с моей дочерью. Откажите ему и заявите, что сами женитесь на ней. Вы станете владыкой этих земель! Ваша воля – закон! Вы же понимаете, что лучшей невесты, достойной вас здесь не найти. Вы даже не представляете, сколь высока по происхождению моя Розочка! Ее истинный отец был не провинциальный дворянин, а придворный самого короля! Приближенный к королю! Женитесь на Розе, и мы с мужем сделаем все, чтобы брак этот был долгим и счастливым. Вы получите такой подарок, о котором смертный может только мечтать!

– Погодите, что значит – женитесь? Брак – это серьезно. Есть же любовь, чувства… – попробовал возразить я.

– Ах, вы про это… Что касается любви… Но вам же было хорошо там, на берегу озера…

У меня голова шла кругом. Что? Со мной той ночью на берегу была девушка Роза? То есть – совсем уже не девушка. И мысли такие греховные сразу возникли. Что и говорить, если не считать того случая в замке у Споков я, считай, здесь, как монах, на воздержании. Я даже на Клушу пару раз засматривался, особо по утрам. А где обещанное в учебниках истории право первой ночи? И потом, жениться на Розе? Почему нет? Права эта Рода Лая, Леха Розу точно кинул. Только зачем все это? Вся эта помолвка? И с каких пор Леха «крутился с нагибаторами»? Ничего такого он не рассказывал.

– Так что скажите, милорд. Дайте четкий ответ! – строго сказала Рода Лая.

От прямого ответа меня спас звук рога, раздавшийся снизу. Кажется, это сигнал сбора под флаг сеньора. А кто здесь сеньор? Я! Почему без меня трубят?

– Ой, если он заметит, что я была с вами… все, побегу, – заспешила Рода Лая и так и не дождавшись ответа, бросилась к лестнице.

Где-то через минуту из оранжереи выглянула Роза.

– Ушла? – спросила она. – Простите, но я все слышала. Не верьте ни единому слову этой гадюки. Мы должны еще встретиться. И главное, не покидайте замка, пока не покричит петух! Только здесь вы в безопасности…

Она услышала повторный звук рога и тоже поспешила на спуск.

Я остался в гордом одиночестве, весь такой в лиловом камзоле. От всего услышанного голова моя готова была разорваться. Почему не выходить? Какой петух! Откуда? Кому из них верить? Что делать?

Тут послышался скрип, покашливание, и из оранжереи показалась едва видная в сумраке фигура. Фигура выпрямилась и оказалась на полторы головы выше меня. Орк! Орк Рух!

– Ты… Ты откуда здесь? – спросил я.

– Да вот, зашел погадить, – кивнул орк в сторону теплицы. Кстати, хрипеть он почти перестал, говорил, как тогда, в сарае.

– Ну ты нашел место, – удивился я.

– Так меня слуга сначала провел в сортир, а там в очке кто-то сидит и смотрит. Не, у нас так не принято. Я и рванул сюда. Еще в прошлый раз, когда Сидр мне цветочки показывал и корень ядовитый, приметил я тут, в дальнем углу, грядка есть с мягким мхом и лопухами. Ну, прям как у нас для этого дела. Ну, думаю, вечером сюда никто не пойдет, не помешает. Сижу, делаю свои дела, заканчиваю уже, а тут она на площадку поднимается. Ну, не стал ей мешать. Притих. А она голубку в небо выпустила и стоит себе. Словно ждет кого-то. Оказалось – тебя.

– Какую голубку?

– Обычную, белую.

– Так ты все видел? И слышал?

– Ну не все, но в общем да. Она с тобой говорила, вдруг шасть в теплицу и присела. Ну, думаю, по тем же делам, что и я. Так нет, сидит, слушает, о чем вы там со второй говорите. Так ты с обеими замутил? Ну ты ходок…

– Да ничего я не мутил. У меня крыша от них обеих едет. Ты лучше скажи, откуда ты этот меч приволок? И откуда Сидра знаешь?

– Да кто ж его не знает? Первый барыга на все Серединное королевство. У нас давно с ним дела. Такой ушлый, такой скользкий. Вот не поверишь, сам его побаиваюсь.

– Меч откуда?

– Так от хоббитов. Они нашли, он купил. Через меня.

– А у них откуда?

– Ну ты спросил. Так поганый народец, мелкий. Везде рыскают, везде выискивают, в гробницы чужие лезут, кольца волшебные воруют. За меч дорого запросили, долго Сидр за ним охотился. Но думал, что новому барону этот меч руки оторвет. Так мне и сказал, мол, следи, Рух, внимательно, как он этого самозванца рубить будет. А это ты оказался! Я тебя как увидел, так офигел. Ты вообще здесь как?

– Долго рассказывать. А с помолвкой что? Фальшивая?

– Да ничего подобного. Самая натуральная. Мы ж с ним в тот же день встретились, как я с сарая сбежал. В условленном месте. Я про тебя рассказал, он смеялся. Там же мне доверенность и написал. Все чин по чину, с печатями. Вернусь, говорит, женюсь. Главное, чтобы Синий лес в приданное дали и карту, а там…

– Слушай, я одного не пойму, ты-то в этой истории с какого боку. Из-за бабла? – спросил я.

– Деньги – брызги! – перестал смеяться орк. – Это вы, люди за деньги готовы удавиться. У нас – долг перед родом. Сидр со своими нагибаторами сильно прижал совет Большой орды Гавора. Вертит им, как хочет. Мы пока пробуем договориться, выполняем его хотелки. Вот меч принесли, теперь какую-то карту требует.

– Что за карта?

– Я еще не разобрался. Что-то про новые земли за дальними морями.

– Допустим, ну а тебе-то, точнее, вам, оркам, это зачем?

– Чтобы не было большого набега, – сказал орк. – Новый Хозяин Степи не так прост, как кажется. Если нагибаторы пойдут в степи за этой своей экспой в земли Осота, ждите ответного набега. А он не нужен никому. И в первую очередь вам.

Снизу проревело в третий раз.

– Надо идти, – сказал орк. – Труба зовет. Завтра турнир.