Читать книгу Барон Баранов. Книга 3 - Юрий Манов - Страница 6

А ведь прав был мой непосредственный работодатель Миша Попов. Я как-то к нему за зарплатой в кабинет пришел припозднившись, а он пачки бабосов в сейф прячет. Взгляд мой жадный заметил и сказал что-то вроде, что сменял бы всю эту кучу денег хоть на месяц спокойной жизни. Я тогда только ухмыльнулся. Мол, мне бы такие бабосы, вот я бы подиректорствовал, вот бы поруководил… И никакой спокойно жизни не надо! Наоборот, подавай мне больше драйва!

Нет, не очень удачный пример. Лучше из классики. Кто там из царей говорил: «Тяжела ты, шапка Мономаха»? А у меня всего лишь баронская корона, а как жмет! Вот две знатные дамы только что наговорили мне всякого, насоветовали, и что делать? И главное, говорили разное, а в одном сошлись, что мне угрожает опасность. Вплоть до летального исхода. И что делать – совершенно непонятно.

Мы с орком спустились по винтовой лестнице, прошли коридорами и вошли в зал, где господа кавалеры уже выстроились перед де Барсу со своими стягами и со своими грамотами. Де Барсу мне обрадовался, приказал герольду больше не трубить, сообщил, что все кавалеры с радостью принесут мне завтра присягу.

Но еще больше мне обрадовался дядька. Отпустил хозяина пописать, а тот пропал так надолго.

Дядька Готлиб держал в руках суму с грамотами. Оказалось, из столицы приехал специально вызванный нотариус. Тот долго рассматривал все грамоты через толстые стекляшки и сообщил, что все в порядке, и что он готов их заверить в присутствии свидетелей.

Проблема была только с да Шталем и его доверенностью. Может ли он принять присягу за своего приболевшего батюшку? Нотариус достал толстую книгу, долго в ней копался и сообщил, что готов заверить под ответственность рыцарского собрания. На том и порешили. Далее господа кавалеры тянули жребий на завтрашние турнирные бои.

Достойному кавалеру Вайланту ла Валету предстояло сразиться с… гномом, тем самым то ли супругом, то ли сожителем эльфийки из поместья Грохол. Гном посмотрел на свой жребий, громко заявил, что надерет Валету задницу и отправился опять за игорный стол. Кажется, ему везло.

Шурыге ла Еноду выпал де ла Спок. Мой пограничный сосед сразу загрустил. По всему этот Шурыга был опытным бойцом.

Да Шталю остался в пару де Барсу. Старик похлопал юношу по плечу и предложил ночью хорошенько выспаться.

– Не думайте, юноша, что вы легко справитесь со стариком, – сказал он.

– Я и не думаю, – учтиво ответил Алпаль. – Про ваши боевые подвиги я слышал, еще будучи ребенком. Признаюсь, для своего первого турнира я пожелал бы себе менее опытного противника.

Мне же предстояло вступить в турнир только с полуфинала и сразиться с победителем пары ла Валета с гномом. Честно говоря, участвовать в турнире мне совершенно не хотелось. Боялся осрамиться. А что, эти – с детства на конях и копьями привыкли друг друга тыкать. А я? Я недавно в первый раз на коня сел. Ну да ладно. Как мне объяснил дядька, в этом турнире главное – участие. Главное, в седле усидеть!

Тут же были обговорены и основные правила. В принципе они были постоянные, с самого первого турнира, в котором участвовал сам адмирал. Бой длился до трех сшибок. Кони должны были касаться копытами земли. Оружие турнирное, с деревянным кулаком вместо наконечников на копьях. Доспехи – любые, забрала только закрытые, магия исключалась полностью за исключением лечебной.

Гораздо больше интереса вызвало обсуждение завтрашнего смертельного поединка. В том, что он состоится, сомнений не было абсолютно. Нагибатор бросил вызов и забирать его обратно не собирался. Что касается Герасима…

Я посмотрел в сторону своего спутника и как-то нехорошо мне стало. Вот притащил сюда человека. Практически – на верную гибель. Уж столько я про этих нагибаторов слышал…

Но нет, Герасим сидел за игорным столом с совершенно спокойным видом и даже улыбался, когда кости выпадали в нужной ему комбинации. Они с гномом разыгрывали какой-то «Большой шлем», сначала везло гному, но теперь выигрывал Герасим.

В этот момент зал вошел человек в черной ливрее с вышитым свитком на груди. Слуга кавалера Георга Просеко. Сообщил, что его хозяин намерен завтра драться по свободным правилам и настаивает на этом.

– Послушайте, друзья мои, но это уж слишком. Эти нагибаторы и так прокачены, – пробасил кавалер Шурыга. – И боевыми навыками, и магией. А если по свободным правилам, то это, считай – убийство. Неужели он согласен на свободные правила?

Все посмотрели на Герасима, но тот на секунду оторвался от игры и кивнул.

– Ну, если вторая сторона согласна, – пожал плечами Шурыга. – Да упокоят твой дух блаженные стихии.

– Что значит, по свободным правилам? – спросил я дядьку потихоньку.

– Да кто во что горазд, – вздохнул он. – А эти нагибаторы на такое горазды! Так они разные гадости прокачивать научились. Ваша милость, поговорите с ним. Может, пока не поздно, лучше ему биться по обычным турнирным правилам? Лошадки, копья, щиты. Глядишь, пронесет. Ну полежит, полечится, зато жив будет.

Я подошел к Герасиму, сел на лавку рядом.

– Ты уверен, что готов к поединку по свободным правилам?

Герасим кивнул, не отрываясь от игры. Кажется, ее результат беспокоил его больше, чем завтрашний поединок.

– Я могу помочь тебе?

Герасим опять кивнул, сделал руками движения, словно натягивает поводья скакуна, потом взмахнул руками, словно крыльями.

– Тебе нужен Ворон?

Герасим мотнул головой, приставил палец ко рту и дунул в него. А, нужен только свисток.

Я залез рукой в карман, нащупал свисток, положил перед Герасимом.

– Что еще? Оружие? Заклинание? – предложил я.

Герасим снова отрицательно мотнул головой.

– Скажи, ты это сделал нарочно? – спросил я. – Зачем?

Герасим внимательно на меня посмотрел и вдруг указал рукой на Алпаля. Тот как раз обговаривал детали предстоящего поединка с де Барсу.

Он что, решил таким образом уберечь юношу от гибельного поединка? Решил пожертвовать собой? Как у них в ордене Странствующих в уставе записано: «Твори добро, молчи об этом»?

Добавить мне было нечего. Я решил идти спать. Денек-то выдался о-го-го! Сначала вонючая деревня, а потом это. Глаза из очка. А завтра турнир.

Я огляделся в сторону главного стола. Госпожа герцогиня так и не появилась. Системы тоже устают?

Дядька уковылял в покои готовить комнату для сна, а меня перехватил по дороге де Барсу.

– Милорд, мне кажется, я опять провинился. Вы так стремительно удалились. Вам не понравился наш Воспитательный нужник?

– Да, не понравился, – ответил я честно.

– Воля ваша, завтра же я прикажу очистить нужник, а их повесить.

– Кого их? – не понял я.

– Наказанных.

– И что, он там, в яме, не один?

– Нет, конечно. Сейчас четверо. Было пятеро, но одного они сами в дерьме утопили. Посчитали, что из-за него попались.

– И что это за люди?

– Люди? Какие ж это люди? Это самое последнее отребье. Трое, в том числе один утопший – банда Сурка. Грабили на большой дороге, так что сами понимаете. Один безымянный черный колдун, крал цыплят и наводил порчу на деревенских. Пойман с поличным. Ну и господин Сочинитель. Придумывал скабрезные частушки про высоких персон и распевал их на базаре. При этом наглым образом пердел.

– И вы решили их таким образом перевоспитать?

– Ах, ваша милость. Перед смертью моя супруга взяла с меня слово, что я больше не буду казнить людей. Вот такая на нее нашла блажь. Я поклялся, что было делать? Воля умирающей. Но ведь с преступностью нужно бороться. Вот и…

– Но есть же каторга, темницы.

– Да, каторга есть, там содержатся преступники с не такими тяжкими преступлениями. В яме же только отпетые злодеи, достойные смерти!

– И долго они у вас там, в дерьме?

– Ну сочинитель – недавно. Без недели месяц всего, с прошлой ярмарки. Еще недельку посидит, и отпустим на речку. Можно считать, перевоспитался. Разбойнички вот уже три месяца сидят. Считай, четверть срока отсидели, тоже потом на речку. С колдуном – сложнее. Мне кажется, он не смирился. И из ямы порчу наводит. Поверите ли, порой минут десять тужусь, не могу облегчиться. И писать раз по пять в ночь встаю.

Я хотел было намекнуть про запор и простатит, но воздержался.

– Что значит «на речку»?

– Речной камень добывают для мощения дорог. Там, в воде от запаха отмываются. Но если прикажете, завтра же их всех повесят. Судья вынес приговор, а я предложил на выбор. На сук, или в яму. Они сами выбрали яму. И наказание свое считают справедливым. Кроме колдуна, конечно. Вот господин Сочинитель, тот совсем перевоспитался. Оду в честь меня сочинил. Даже зачитывал отрывки, когда я тужился. Отмоется – послушаю. Но если прикажете… Воля жены – святое, но если сюзерен прикажет…

– Никого вешать не надо, – сказа я. – Сочинителя лучше бы отпустить. Да, лучше всего за речным камнем на недельку.

Я вспомнил запах, которым пахнуло из дыры в нужном троне.

– Лучше даже – на две…

Дядьку я застал в комнате за странным занятием. Он стоял перед тумбочкой и что-то внимательно рассматривал. В руке он держал свой башмак, словно собирался им что-то забить.

– Ты что, Готлиб? – спросил я.

Тот повернулся и поманил меня рукой. На крышке тумбочки стояла перевернутая стеклянная ваза. Под вазой стоял на задних лапках… крыс Ксерокс. Передние лапки он прижимал к груди и что-то тихонько попискивал.

– Попался, – кровожадно сказал дядька, удобнее перехватывая башмак. – Захожу, а он тут по постели разгуливает. Сейчас я его…

– Погоди, – я отстранил дядьку, сел на постель, рассмотрел пойманного. Ну да, он. Только гребень на голове розовый и хвост голубого цвета. Это он себя сам так раскрасил?

– И откуда ж ты взялся? – спросил я.

Не знаю, услышал он меня через стекло, или нет, но крыс запрыгал, замахал лапками. Видимо, узнал меня.

– Вот! Бешенный! Больной! Прибить его надо, – снова сказал дядька, замахиваясь башмаком.

– А чего же сразу не прибил? Зачем под вазу посадил?

– Да странный он какой-то этот крыс. Хвост, гребень. Меня увидел – убегать не стал, пищал что-то.

– Это он с тобой говорить пытался, – объяснил я, решив, что пора представить дядьке еще одного моего подданного.

Мой рассказ дядьку не то, чтобы расстроил, скорее – удивил.

– Это он столько времени в комнате вашей скрывался? Хм… Не каждому дано. Баронесса-то мышей да крыс более всего в жизни боится, вот и наказала строго всех извести. Я извел, сами видели. А он остался. И приманку ядовитую грызть не стал, и в крысоловку не попался. Молодца! Не ожидал от крысы.

Пришлось рассказать и историю благородного происхождения грызуна.

– Да? А с виду – обычная крыса. Ну тогда пусть будет, раз не вредитель. Только что скажет ваша матушка?

– Баронессе я объясню.

Я осторожно снял стеклянный колпак, крыс благодарственно запищал, всячески меня благодаря.

– Говорит! Точно говорит! – пришел в восторг дядька. – Где это видано, чтобы крыса говорила?!

– А я повторю вопрос, – сказал я сурово крысу. – Как ты здесь оказался?

– Ах, ваша милость, простите меня, – снова прижал лапки в груди крыс. – Не удержался. Когда вы сказали, что отправляетесь в поход, я совсем потерял покой. Но не думайте, мною двигал не столько авантюризм, сколько желание помочь.

– Надо же, как изящно излагает, – подивился дядька, возвращая башмак на ногу.

– Опять же это письмо, что вы оставили на столе, – продолжил крыс. – Я как прочитал, так сразу понял, что это ловушка, что вам здесь грозит опасность.

Это он про письмо от таинственной Р.С? Ну да, писала Роза, утверждает, что по принуждению матери. У которой, по странному стечению обстоятельств, инициалы тоже Р. С. Ну, почти Р.С.

– Ладно, ты лучше скажи, каким образом сюда добрался? – уточнил я.

– Я… Господин Готлиб, прошу меня понять… Вы оставили суму, когда отлучались на скотный двор, вот и я посчитал возможным… Я не хотел, нет! Верьте мне! Но оттуда так пахло! А я всего лишь крыс…

– Проклятье! Мой сыр! – вскочил дядька с кровати и бросился к шкафу, где хранились сумки с нашими вещами. Вытащил свою суму, развернул что-то завернутое в салфетку. Выдохнул облегченно, продемонстрировал мне покрытую желтым воском головку сыра. С виду – вполне целую.

Крыс вздохнул, дядька взвесил голову на ладони, нахмурился, повертел в руках, нашел дырку, тщательно прикрытую восковой пленкой.

– Так ты, мелкая бурая тварь, сыр внутри выжрал, а дырку прикрыл, чтобы не заметили?

Крыс обреченно кивнул. Я уже подумал, что грызуна придется спасать, но дядька только рассмеялся.

– А что же про вес не подумал? Пустая головка весит меньше!

– Да, я думал затащить туда что-то тяжелое, но так и не придумал, что именно, – признался крыс.

– Ладно уж, дожирай, – сказал дядька, кладя головку на тумбочку. – Впервые вижу такую головастую тварь. Не просто спер, а замаскировал. Скажи спасибо, здесь, в замке кормят от пуза, сыру хватает. Но впредь все припасы только по моему разрешению, понял?!

Крыс радостно пискнул и закивал, выражая свое полное согласие.

– Ладно, рассказывай, чего здесь разнюхал. Ведь не просто так показался? – предположил я.

– Да, хозяин! – крыс сразу оставил подаренный сыр в покое. – Здесь такое! Везде был, все разнюхал. Правда, местные меня сначала едва не сожрали. Тут много крыс, да. Пришлось раскрасить себя таким образом.

– Хочешь сказать, крашеных крыс не жрут.

– Тут другое. Нужно было сначала вызвать удивление, чтобы сразу не сожрали, а уж потом уж я им все разъяснил. Меня признали! Они открыли мне все лабиринты в замке. И даже в кладовку! А это для крыс – много стоит! Можете мне поверить! Но я сначала посетил библиотеку. Здесь очень богатая библиотека! Много ценных книг и карт. Но я сразу полез смотреть свежие черновики. Здесь очень экономный писарь, он хранит все черновые листы, чтобы потом их отмыть и использовать снова. Очень интересные черновики. Здесь готовился заговор! Против вас, милорд. Я нашел грамоту с клятвой верности не вам, а Сидру де Барсу. Вас готовятся погубить! Там, в библиотеке я нашел свиток с древней легендой о кровном мече. Вам хотят подсунуть кровный меч, который вас убьет. Отрубит руки. Вы не должны трогать этого меча.

– Тронул уже, – усмехнулся я. – Видишь, живой. Руки на месте.

Крыс вроде как и не удивился.

– О! Тогда это другой свиток. С пророчеством. Старый адмирал на смертном одре передал Всепобеждающий Клинок своему сыну и предсказал, что ему покорятся все земли Загорья. Но потом придут трудные времена, и команда взбунтуется против своего адмирала. И явятся великаны. Но придет доблестный капитан из дальней страны, до которой плыть – не доплыть. Ему покорятся волны, ему покорится меч. Но не мечом, а делом он наведет здесь порядок. Видимо, мессир, это про вас. Хотя вы пока не капитан.

– Спасибо, порадовал. Особенно за капитана. Забыл, что у меня патент имеется? Скажи, а в этих черновиках ничего про нагибаторов не было? Герасиму завтра предстоит биться с нагибатором, и в благополучном итоге я как-то не уверен.

– Нагибаторы, это кто?

– Ну это такие рыцари, которые только и делают, что кого-то мочат. А на все награбленное прокачиваются… то есть покупают лучшее оружие и доспехи и улучшают свои боевые и магические навыки.

– А, а это вы про безземельных рыцарей, ищущих абсолютное знание?

– Возможно. У них еще свиток вышит на плащах.

– Да, про них тоже упоминается.

– И что про них написано?

Крыс задумался и прикрыл глазки, совсем как человек, который старается что-то вспомнить. Потом встал за задние лапки и процитировал:

– Придут юнцы безусые, безголовые, изменятся сами и изменят это мир.

– Безголовые? Может, безбашенные? – предположит я.

– Точно! – обрадовался крыс. – Безбашенные. Слово такое необычное.

– Ладно, скажи лучше, как там самых прокаченных победить.

Крыс снова принялся вспоминать.

– … и нет спасения от них по всей Системе, потому как мать им – Система!

– Не порадовал, – сказал я и принялся раздеваться.

– А где он будет жить? – спросил Готлиб, наблюдая, как крыс обнюхивает сырную головку, быстро двигая усиками.

Я огляделся. А действительно, куда поселить умного грызуна? Взгляд зацепился за башмак в углу.

– Так система подарила тебе пару обуви?

– Ну да, – сказал дядька. Хотя мне пара ни к чему.

– Вот и пусть живет в свободном башмаке.

– А действительно, путь живет в башмаке. Не пропадать же добру.

Дядька разместил башмак под своей кушеткой, подкинул углей в камин, хотя в комнате и так было тепло, и тоже стал готовиться ко сну.

А ночью мне приснился странный сон. Дверь скрипнула и в комнату вошла Система. Госпожа герцогиня посмотрела на сразу вскочившего с кушетки Готлиба и дунула в его сторону с ладони. Дядька покачнулся и снова повалился на ложе и сразу захрапел. А герцогиня повернулась ко мне и пошла, стягивая на ходу через голову короткую белую рубашку. Она подняла руку, вытащила из сложной прически заколку. Полна густых каштановых волос словно водопад покрыли ее покатые плечи.

Она была прекрасна. Ласкова, доступна и податлива. Она исполняла все мои желания.

Я что, трахнул Систему?

Или это Система трахнула меня?