Читать книгу Зеленый луч - Ю_ШУТОВА - Страница 5

Состав, покрытый белесой изморозью, застыл у перрона. Отец обнял дочь, крепко прижал к себе, и замер, чувствуя в области сердца ее теплое дыхание. Уткнулся колючим подбородком в пушистую макушку, поцеловал на прощание. Лязгнули, закрываясь двери вагона, и поезд ушел, оставив после себя глухую пустоту в душе.

Андрей хмуро глянул на жену, закурил. Ощутил, как предательски бьется жилка под правой бровью.

Галина с раздражением заметила:

– Довел себя, Благов! Глаз дергается!

– Зато ты в порядке! – огрызнулся он.

– Взрослая дочь – не собачка, на поводке не удержишь.

– Чужие мы, поэтому и Машка сбежала.

– Ей-то что за дело? – удивилась Галина.

– Не понимаешь? – досадливо усмехнулся Андрей. – За нас ей больно.

Жена махнула рукой, отвернулась, и, не дожидаясь мужа, пошла в сторону вокзала.

– Чужие мы, – повторил Андрей ей в спину. – А теперь еще и одинокие, но не вместе, а каждый по-своему.

Благов остался один на холодном перроне. Резкий ветер озверело кидался на него, словно прогонял прочь. Но мужчина стоял. Идти домой, возвращаться в тишину пустых комнат было невыносимо.

Андрей открыл дверь своим ключом и замер на пороге. Когда Галина вышла в прихожую, сказал:

– Я ухожу, прости.

В эту минуту он хотел, чтобы жена закричала, швырнула в него чем-нибудь тяжелым. Пусть бы разревелась, размазывая косметику по лицу, как обычная баба. Увидеть хотел ее несчастной, слабой, ранимой, но настоящей, родной. Тогда бы остался, конечно, никуда не ушел.

Но и толики сожаления не промелькнуло в ее лице. Лишь меж бровей легла тонкая суровая морщинка. Как ненавидел он эту морщинку! Когда она появлялась, Галина становилась чужой.

«Ничего не осталось, – с досадой подумал Андрей. – Пусто, как в старой консервной банке».

– Так будет лучше, – сказал он.

– Тебе есть, где жить? – тихо спросила жена.

– Да, – соврал Андрей и вышел.

За его спиной захлопнулась дверь.

Он не мог видеть, как в пустой квартире беззвучно, но отчаянно плачет жена.

Андрей не замечал непогоды. Мысли витали далеко, ноги автоматически несли вперед.

«Когда это началось?» – думал он.

Наверное, в тот момент, когда Машка поступила в университет. Новая студенческая жизнь захватила: лекции, семинары, компании, свидания. Они стали меньше общаться.

Андрей вспомнил, как-то вернулся домой и вдруг понял: в квартире очень тихо. Комнаты тонули в глухом безмолвии, словно стены окутала звуконепроницаемая пленка. Сначала это не особо волновало. Дом был прежним, теплым и уютным. Но после отставки, когда он, офицер, а теперь молодой пенсионер, постоянно находился дома, тишина начала давить. Словно отрава, она проникала внутрь, разливаясь, заполняла собой, съедала нервы.

В памяти картинками калейдоскопа проносились события.

Он с нетерпением ждал возвращения жены. Галина приходила с работы, и ничего не менялось. Ужинали в тишине, а потом расходились по углам. Тихое гудение компьютера да негромкое бормотание телевизора – вот и все звуки. В тот момент он понял: они стали чужими друг другу.

В один из таких невыносимых вечеров, Андрей подошел к жене, обнял, наверное, в пустой попытке склеить то, что разбилось. Но почувствовал, как напряглись, стали деревянно-твердыми ее плечи.

– Тебе не скучно? – спросил он. – Тишина не давит?

– С чего бы? – нахмурилась Галка. – Мне хорошо.

– А мне нет.

Галина внимательно посмотрела на мужа. Потом раздраженно повела плечами, высвобождаясь из объятий.

– У меня работа, ты мне мешаешь.

– А мы? – спросил Андрей.

– Что «мы»? – не поняла супруга.

– Ну, мы вдвоем, а вроде как порознь.

– Только сейчас заметил? – усмехнулась супруга. – А я давно так живу, привыкла.

Андрей не нашелся что ответить.

Тишина была мучением, которое развеивалось только с приходом дочери. Пара часов общения, что оставались им от всего дня, дарили отцу радость и успокоение. И вот, теперь, не стало даже этой малости. Дочь уехала.

Решая, куда пойти, Благов резко остановился. Торопливый прохожий с силой ударился ему в спину.

– С ума вы сошли! – вскрикнул мужчина преклонных лет.

Шапка старика и очки отлетели в сугроб.

– Дистанцию соблюдай! – рявкнул Андрей.

Пострадавший виновато обмяк, забормотал:

– Зрение слабое, еще и метель.

«И откуда только взялся!» – досадливо подумал Благов.

В седых усах пострадавшего он заметил бисеринки крови. Старик стоял рядом сгорбленный и несчастный. Занозой кольнула совесть, стало стыдно за грубость.

– Извините, задумался на ходу. Разрешите помочь.

Он поднял шапку и очки, вернул их старику, осмотрел его лицо. Захватил пригоршню свежего снега:

– Оботрите лицо и приложите холод к носу, – посоветовал он.

– Благодарю.

– Может, врача? – спросил Андрей.

– Не надо, – старик растерянно вертел в руках очки с треснувшими линзами. – Как я доберусь? Не увижу ничего в этой метели.

– Я провожу.

Благов помог пожилому человеку вернуться домой. Старик гостеприимно пригласил к себе. Они познакомились.

В прихожей квартиры Алексея Семеновича, так звали пострадавшего, красовалось старинное зеркало, огромное, в резной раме. Совершенно неуместным казался оставленный здесь на полочке кубик Рубика.

– У вас беда, молодой человек, – проницательно заметил Алексей Семенович.

Андрей усмехнулся про себя. Молодым его мог назвать только этот старик, которому он годился в сыновья.

– Может, расскажете? Вдруг смогу помочь.

– Да о чем говорить? От жены ушел. Полжизни вместе прожили, но охладела, чужими стали. Дочь выросла и уехала. Все развалилось.

Андрей непроизвольно сжал зубы. Скулы напряглись, затвердели. Жилка над глазом тонко подергивалась. Словно в подтверждение его горьких слов, в окно ударил резкий порыв ветра.

– Военный? – спросил хозяин дома, наблюдая за гостем.

– Да, был, теперь пенсионер, – кивнул Андрей и продолжил рассказ: – Познакомились еще студентами. Она веселая была, легкая, задорная. Нравилась мне очень, ласковая, нежная. Расписались. Закончил учебу, получил распределение, а жена в положении. Ну и куда ей со мной в Заполярье? Я уехал, она осталась. Дочка родилась. Дома я только наездами бывал, раз в несколько месяцев, на пару дней. Ну и в отпуск еще, конечно. Жена радовалась моим приездам по началу. Гордилась. А как же! Муж – офицер! Но потом учиться пошла, когда дочка подросла. Затянула ее учеба с головой. Думал, ко мне приедут, как дочка подрастет, вместе жить будем, но жена не захотела. Учеба у нее, работа, карьера. Так и жили вдали друг от друга, изредка встречались. Вернулся домой насовсем только спустя десять лет. Жену не узнал! Профессор прямо! Сдержанная стала, серьезная, подтянутая и словно на сто замков закрытая. Ничего от той славной девчонки не осталось.

Андрей замолчал.

– Возможно, другого себе нашла? – осторожно спросил старик.

Благов пожал плечами.

– Может, и было, я не знаю. Да, что об этом судить, сам тоже не без греха. Но сейчас-то она дома всегда. Как с работы приходит, никуда больше не идет, а все равно как чужие.

– Ну, ничего, – ободряюще ответил собеседник, – все в жизни поправить можно. Главное – живы, здоровы, а остальное… Думать надо тебе, много и обо всем думать.

– О чем думать? – не понял Благов.

– Видишь кубик? Возьми его, – неожиданно сказал Алексей Семенович, переходя на «ты». – Можешь собрать?

– Когда-то мог одну сторону, – ответил Андрей.

– Попробуй сейчас.

Благов взял игрушку, минут пять вертел в руках. Наконец одна сторона получилась, синяя.

– А собрать полностью?

– Сколько не пытался, не получалось. Говорят формулу нужно знать.

– Для того чтобы собрать весь кубик, надо мыслить объемно. То есть видеть объект с разных сторон, даже то, что скрыто. Тогда все получится.

– К чему вы это? – нахмурился Андрей.

– Кубик похож на нашу жизнь.

– Чем? – удивился гость.

– Грани его, как чувства человека. Синяя – грусть, красная – гнев, желтая – радость, зеленая – доверие, фиолетовая – безмятежность, белая – спокойствие.

– Допустим. Но у кубика есть ребра и вершины, – заметил Андрей.

– А жизнь человека разве их не имеет? Ребро – это переход от одного состояния к другому, то есть изменение. Вершины – самые пиковые ситуации, кризис – распутье, на котором есть несколько дорог. От выбора правильного пути зависит многое.

Алексей Семенович сделал паузу, внимательно глядя на собеседника.

– Что можно сказать о кубике, когда он такой? Все цвета перемешались в полном беспорядке. Только синий собран. Синий цвет – тоска, грусть. А в остальном – хаос. Это то, что у тебя в душе. Можно с этим жить?

– Нет. Но что из этого следует? – не понял Андрей.

– Какая она, твоя жена? – задал вопрос Алексей Семенович.

– Сухарь в юбке, – буркнул Благов.

– Но не всегда она была такой! Сам об этом говоришь! Да иначе бы и не женился.

– Изменилась она, совсем другая стала.

– А ты прежним остался?

– Нет, – пожал плечами Андрей.

– Вот! Подумай, каково ей было ждать тебя годами, а теперь видеть рядом с собой не защитника и опору, а угрюмого мужика, который не может найти себе места в жизни.

Андрей молчал, не зная, что ответить.

– Годы никого не щадят. И, получается, бежишь ты от самого себя. Понимать надо людей, чувствовать глубоко, видеть даже то, что они показывать не хотят.

Алексей Семенович протянул кубик Андрею.

– Упражняйся, – улыбнулся он. – Нервы успокаивает, мысли в порядок приводит. Так и понимание придет, и кубик сложится.

Андрей взял подарок.

– Вы психолог? Наверное, профессор? – спросил он.

Старик засмеялся.

– Нет, просто жизненный опыт.

Они помолчали.

– Жить-то где будешь? – спросил Алексей Семенович.

– Не знаю.

– От безделья маешься, молодой пенсионер. Учиться тебе надо. Гражданскую профессию получать. Учеба в таком возрасте тяжело дается, понимаю. Но, в общем, интересно ведь. При деле всегда хорошо. А рядом с молодыми и сам душой молодеешь.

– Ну да! Мне со школярами за партой сидеть! Куда уж интереснее, – усмехнулся Андрей.

– Да брось ты! Все это временные трудности. Пережить надо. А пока оставайся у меня, ночь уж на дворе. Ну, а завтра адресок тебе дам, там квартира свободная. Мои вот детки тоже: выросли, выучились и улетели. Давно квартира пустует.

Андрей улегся в дальней комнате. Уставшее за день тело приятно расслабилось на прохладной простыне, тяжелая голова утонула в мягком облаке подушки.

– Спишь, нет? – сквозь подступившую дремоту услышал он голос старика за дверью. – Знаешь что? Ты собаку заведи. Только не из питомника, а из приюта. Таким особо помощь нужна. Помогать и заботиться – это хорошо, это многому человека учит. Душа раскрывается. Тепло свое сердечное животинке подари, а там, глядишь, и у самого наладится.

Приют поразил заунывным многоголосьем. Собаки жалобно скулили, протяжно выли, недоверчиво рычали, отчаянно лаяли. Вся эта какофония звуков сливалась в одну вытягивающую душу призывную музыку: «Приди! Помоги! Забери!».

Невыносимо хотелось уйти и больше никогда этого не слышать. Благов вышел перекурить. Сидя на скамейке, нервно крутил кубик Рубика. И вдруг разозлился сам на себя! Боевой офицер разнюнился, как кисейная барышня!

«Отступать нельзя, раз уж решился», – твердо сказал он себе.

Сначала одна из клеток показалась пустой. В дальнем углу загона лежала только вздыбленная рогожа. Присмотревшись, Андрей понял, что под ней кто-то есть. И этот кто-то довольно большой.

– Это Биш, – сказала хозяйка приюта Марина. – Он у нас давно, дольше всех, поэтому уже не ждет. Смирился.

– Почему его никто не забрал? – спросил Андрей.

– Крупный, лохматый. Еще упрямый к тому же. Тяжело с таким. Во всем тяжело: кормить, мыть, расчесывать, гулять, воспитывать. Так что смотрите, подумайте еще, стоит ли.

– Позовите его, – попросил Андрей.

– Биш! Ко мне!

Из-под рогожи нехотя вылезло лохматое пепельно-серое облако с крупным черным носом и маленькими загнутыми вниз ушами. Оно, это облако, подошло к ограде на мощных толстых лапах, и уставилось на людей серьезными круглыми глазами.

– Вот такое чудо, – сказала Марина.

– Я забираю его! – решился Андрей.

– Биш! За тобой пришли! – обрадовалась Марина.

– Пойдем со мной, будем друзьями, – сказал собаке Андрей.

Биш глядел недоверчиво. «Ну-ну, посмотрим», – читалось сомнение в его взгляде.

Биш не умел играть. К другим собакам относился агрессивно, рычал, прогоняя от себя, не желал общаться. Андрей понимал: пес долго был одиноким, поэтому не умеет быть дружелюбным.

С Бишем было трудно. Он не любил воду, ненавидел щетки и расчески. Да и добрым нравом не отличался. Спал исключительно у входной двери, и при любом удобном случае был готов цапнуть. Ошейник ненавидел, поводок тоже. Злобно скалился и рычал при виде этой амуниции. Шрамов на руках Андрея прибавилось.

Но все же, собака и человек постепенно привыкали друг к другу. Биш, чувствуя заботу, понемногу оттаивал, осваивался, менялся, становился покладистым, привыкал к человеку.

Спустя три месяца пес стал спать у постели хозяина, словно защищая его. Иногда подходил, тыкался мокрым холодным носом в руку. Андрей опускал ладонь, гладил между собачьих ушей. Это уже было сближением. Маленьким шажком на пути к большой дружбе.

Андрей отбросил сомнения и пошел учиться. Надо было срочно наверстывать упущенное, чтобы попасть в один поток с коллегами. Сидел над учебниками часами и, как ни странно, учеба давалась намного легче, чем он предполагал. Один раз во время занятий что-то ткнулось ему в колени. Благов удивленно заглянул под стол. Оттуда торчал крупный черный нос. Блеснули круглые глаза. Большое лохматое пепельно-серое чудо собачьего роду смотрело на мужчину. Пес протянул человеку лапу, ожидая угощения. Рядом с учебниками на столе стояла вазочка с печеньем.

– Биш, а ты попрошайка! Признал, значит, окончательно, – обрадовался Андрей. – А ну, вылезай!

Биш вышел из-под стола, сел и уставился на хозяина серьезными глазами, словно решал, обидеться на «попрошайку» или нет.

– Хороший ты зверь, лови печеньку!

Неожиданно для себя, Андрей узнал, что у пса отменное чутье и прекрасный розыскной талант. Гуляя с собакой на пустыре за домом, он услышал сердитые выкрики. Посмотрел в сторону большой снежной горки и увидел молодую женщину, которая ругала сына. Тот сидел на санках и ревел. Левая нога ребенка была без обуви. На ней топорщился только пестрый шерстяной носок.

– Что случилось? – спросил Андрей, подойдя к женщине.

– Вот! Просила сына не лазить в глубокий снег, все равно полез, – чуть не плача ответила молодая мама. – Сапожки новые великоваты, соскочил один в снегу. Где теперь искать, в каких сугробах?

Мужчина, скорее в шутку, чем всерьез, подозвал Биша, дал понюхать уцелевший сапожок.

– Ищи!

Биш не спеша пошел по следу. Дети у горки с интересом наблюдали за псом, азартно спорили, найдет или нет. Через пару минут Биш замер перед кустарником, разрыл снег и нашел потерянную обувку.

– Какой молодец ваш пес! – восхитилась мамаша и обернулась к сыну: – Скажи спасибо дяде!

– Дядя что ли сапог нашел? – угрюмо отозвался мальчишка, размазывая по лицу слезы и сопли.

– Вот допросишься ты у меня, – пригрозила мать. Повернулась к Андрею и уже совсем другим тоном добавила: – Спасибо, выручили! С нас сахарная косточка для собачки!

– Лучше самые обычные хлебные сухарики, он их очень любит, – засмеялся Андрей. – Молодец, Биш! – похвалил он четвероногого друга.

С Бишем Андрей уже не чувствовал такого одиночества, как раньше. Присутствие рядом живого существа согревало и делало мягче очерствелую душу.

Но иногда вечерами, когда пес спал на своей лежанке, тишина в доме по-прежнему угнетала. Как ненавидел Андрей эту молчанку! Понимал, что ничего не изменилось. Он ушел от жены, но мутное, как стоячая вода, безмолвие никуда не делось. Оно преследовало коварным лазутчиком.

Впервые Андрей серьезно задумался: раз ничего не изменилось, может, Алексей Семенович прав? Дело совсем не в Галке, не в ее холодности, а в нем самом? За время службы он очерствел, забыл, как жить обычной, мирной и спокойной жизнью.

В этот миг кубик в его руках сложился полностью.

Биш мчался неизвестно куда, Андрей едва поспевал за ним, ругался и грозил своенравному псу расправой. Неожиданно Биш остановился. Андрей, тяжело дыша после многокилометровой пробежки, спросил питомца:

– Ну и куда ты меня привел, обормот?

Благов осмотрелся: незнакомый район, чужие дома.

И вдруг он увидел невдалеке девушку с собакой. Они так забавно носились по сугробам, валялись в снегу, боролись, что, глядя на них, Андрей невольно улыбнулся. Небольшая рыжая дворняга звонко, азартно лаяла, трепала хозяйку за рукава шубы. Девушка вырывалась и хохотала. Это было приятное зрелище.

«Какая она милая, прелесть», – подумал Андрей с нежностью. На душе стало тепло, захотелось дышать полной грудью. Мужчина глубоко вдохнул и огляделся. Яркое солнце, искрящийся снег, высокое лазоревое небо. Птицы заливаются так, что звенит в ушах. «Скоро весна!», – по-детски обрадовался он, и почувствовал, как радостно вздрогнуло и бодро забилось сердце.

Биш с интересом поглядывал на рыжую собачонку. Какие-то новые, яркие чувства проснулись и в его собачей душе. Пес осторожно подошел, видимо, боясь напугать маленькую собачку, обнюхал, знакомясь. Они понравились друг другу. У Биша появилась подруга, а значит, начиналась новая жизнь.

Девушка, обернулась. Стройная даже в зимней одежде, румяные щеки, широкая улыбка. Тонкая прядь волос в пылу игры выбилась из-под вязаной шапочки. Сияющее радостью лицо, веселые глаза и… множество тонких морщинок вокруг глаз. Андрей с изумлением понял, что перед ним взрослая женщина. И… это была она, его Галка. Точно как много лет назад: веселая, озорная.

Они смотрели друг на друга и улыбались. Он не спросил, как она здесь очутилась и откуда у нее собака. Понимал, скорее всего, ей тоже помог найти себя кто-то мудрый с большой душой. Они оба стали другими. Научились понимать, заботиться и быть терпимыми. Равнодушия и холода больше не будет.