Читать книгу Зеленый луч - Ю_ШУТОВА - Страница 6

В те времена, когда Украина силами своей армии пыталась усмирить Донбасс, а получила ряд позорных поражений и окружений на свою голову, после которых попросила перемирия, которое соблюдала весьма слабо, в ясный, жаркий, но относительно тихий летний день 2015 года двое рядовых украинской армии, Наливайко и Выпивайко, которых за глаза, а начальники и в глаза, называли то Дранкель и Жранкель, то Качала и Шатала, то Бандитто и Гангстеритто, бездельничали в неглубоком тылу и радовались, что, по крайней мере ,пока их не посылают на саму войну в Донбасс.

Оба солдата, хоть и не побыли ни дня на войне, но вдоволь насмотрелись на отступающих и раненых коллег, и рассказы их ничуть не внушали оптимизма, а желания сражаться у этой парочки не было никогда. Сегодня они уже вдоволь поналивали, повыпивали и позакусывали, удачно продав кое-что из имущества части и пару канистр бензина, и теперь, возвращались из деревеньки, думая, как бы не попасть на глаза начальству, но это им не удалось.

Только они повернули за угол казармы, как напоролись на сержанта Пучеглаза, который немедленно выпучил на них глаза и заорал, расставив ноги и уперев руки в боки:

– Стоять! Оба ко мне! Вы где шляетесь, идиоты! Тут война идет, а вы только и делаете, что пьете и гуляете неизвестно где! Быстро собрались и пошли.

Оба солдата сначала слушали начальство, не дыша, чтобы не обдать ненароком сержанта винными парами, но потом до них донесся аромат крепкой горилки, принятой сержантом в обед, и они с облегчением выдохнули, но нюх сержанта не подвел.

– Вы еще и пьяные! – Сержант наклонился к ним, они откачнулись назад, но теперь отступать было некуда. – Уже нажрались! Хватит без толку шляться! Быстро собрались, взяли машину и на станцию. Привезли новое оружие, разгружать с осторожностью. У-у! – Он протянул руку и подергал Наливайко за расстегнутый воротник. – Форму поправь! – Выпивайко немедленно застегнул куртку. – Сапоги почистить, там иностранцы. Дышать мне там через раз!

На этом наставления закончились, и Пучеглаз пошел в штаб, ругаясь и размахивая руками. Наливайко и Выпивайко переглянулись – гроза миновала, однако теперь надо было выполнять приказ. И они поплелись в гараж.

* * *

На станции тем временем царила весьма торжественная обстановка. На платформе у стоящего поезда под флагами Украины, Европы, Америки, Британии и Австралии был накрыт щедрый стол, содержание которого порадовало бы ехавших сюда по кочкам на машине двоих знакомых нам украинских солдат.

Присутствовавшие уже успели отведать все, что стояло на этом столе, и теперь перешли непосредственно к подаркам.

После занявшей около получаса запутанной пространной речи о единстве западной цивилизации перед лицом русской опасности, которую присутствовавшие слушали стоя, томясь под солнцепеком, после прослушивания всех гимнов (в этот момент к собравшимся присоединились Наливайко и Выпивайко, предусмотрительно встав подальше, чтобы не доносить свой запах до аромата благородных вин) наступила торжественная минута.

В тот момент, когда прибывшие солдаты, слегка качаясь от ранее выпитого, стояли навытяжку, держа ладони у виска, высокий гость из Австралии произнес:

– Мы передаем вашей героической стране оружие, разработанное нами в содружестве с британскими учеными. Это плод длительных изысканий, проб и ошибок, результат многих поисков и трудов. Примите его с благодарностью, и надеемся, оно поможет вам в вашей трудной борьбе.

Полковник украинской армии, слушавший его, был куда трезвее Наливайко и Выпивайко, однако когда австралийские солдаты открыли дверь вагона, подумал, что жара вкупе с выпивкой плохо на него повлияли, поэтому он посмотрел внутрь вагона еще раз, пристально взглянул на австралийца и неуверенно спросил:

– Это что?

Улыбающийся австралиец с охотой пояснил:

– Это выведенный нами новый образец солдата. Он отлично бегает, вынослив, питается подножным кормом, легко переносит жару и жажду, понимает несколько языков, способен переносить ряд вооружений и отлично чует мины. Имя его – Джамперс, звание – рядовой. Помните, кенгуру идет только вперед! Поэтому он удостоен чести присутствовать на гербе нашей державы. Прекрасный пример для ваших солдат!

Тот, о ком это говорили, успел за время, пока звучали слова, отдать честь, подскочить на месте несколько раз, откусить солому, покивать головой, показать мускулы и еще раз отдать честь.

Украинец, однако, все не мог прийти в себя. Его можно понять, ибо тот, о ком говорили, был… кенгуру. Но не простым кенгуру, а продуктом долгой научной работы по созданию нового солдата. Даже сейчас он был одет в бронежилет и каску, на которых было крупно написано его имя.

При всех перечисленных достоинствах у него был важный недостаток: он не мог нападать и вообще был пуглив. То, что он был умен, помогало ему немного, ведь кенгуру не участвуют в викторинах, а еще он любил свою маму и другую кенгуру – Дженни, с которой познакомился в научном центре. У нее были прекрасные ноги, большие глаза, и она замечательно умела шевелить ушами.

– Рядовой, – печально произнес полковник. Ему все еще казалось, что над ним издеваются. – Ага.

Но тут он вспомнил, о приказе радоваться любой помощи союзников и кинулся обнимать австралийца:

– Да! Спасибо вам, дорогие союзники! Спасибо!

Он с силой схватил руку австралийца и начал трясти ее, пока гость не вырвал заболевшую ладонь.

Полковник повернулся к машине. Наливайко и Выпивайко подскочили и замерли, прижав ладони к головам и пожирая начальство глазами. Снова они попали под горячую руку.

– Ко мне шагом марш!

После этого грозного крика рядовые лихо рванули с места почти парадным шагом, причем левая нога Наливайко шагала с правой ногой Выпивайко. Впрочем, полковник внимания на это не обратил.

Когда солдаты дошагали до полковника, подняв тучу пыли, тот оглядел их, еще более ухудшив себе настроение. Он повел носом, сразу уловив запах браги и сала, покосился в сторону союзников, и махнул рукой в сторону вагона с рядовым Джамперсом.

– Принимайте. Доставить в расположение.

Больше он ничего про это знать не хотел.

Австралиец же подумал: «Наконец мы от него избавились!»

* * *

Когда Наливайко и Выпивайко приехали в часть, Пучеглаз выпучил глаза на торчащего из кузова пикапа Джамперса, упер руки в боки и заорал:

– Вы что, опять нажрались и зоопарк ограбили?! Оружие где?

– Господин сержант, мы ни при чем… – начал оправдываться Наливайко.

– Молчать! Отвечайте оба!

– Господин сержант, это вот и есть оно, оружие, значит…– сказал Выпивайко, протягивая Пучеглазу бумагу.

– Оба на гауптвахту, бумаги сюда! – Пучеглаз вырвал бумагу из руки рядового. – Разберемся еще, где вы были.

– Нам полковник приказал, – подал голос Наливайко…

– Хватит врать! Шагом марш отсюда!

Они уныло пошли на гауптвахту, но не прошли и десяти шагов, как сзади раздалось:

– Стоять, идиоты! Оба ко мне.

Джамперс слушал это все и никак не мог понять, в чем проблемы этих людей и зачем так кричать? Вообще кататься в машинах он не любил, куда веселее было нестись вольными прыжками, легко отталкиваясь от твердой земли, когда ветер обдувал тело. Сейчас его растрясло в машине, и он вылез из кузова, потянулся, осмотрелся, попробовал траву, – на вкус она была неплоха, а вот одна толстая высокая штуковина неприятно обожгла язык, и он ее выплюнул.

Пока он все это делал, Пучеглаз продолжал орать:

– Так вы что, скотину эту, что ли, получили?

Джамперс обиженно обернулся – он не считал себя скотиной, но ничего не сказал, потому что, во-первых, был рядовым, а во-вторых, говорить не мог, поэтому он только обиженно хмыкнул.

– Зверюгу эту сюда разгружайте.

Наливайко и Выпивайко кинулись выполнять приказ, но Джамперс, который уже и так слез с машины, поклонился и тому и другому, потом сержанту, поправил каску и вытащил из кузова мешок со спецкормом.

– Дывысь, Михась, да он дрессированный, – ошеломленно проговорил Наливайко, не сводя с Джамперса глаз.

– Ага. Як в цирке, – ответил Выпивайко, принимая мешок у Джамперса.

– Ладно, – закончил Пучеглаз, – на довольствие принять. Смотрите, чтоб не сдох. Головы откручу, если что.

Все трое рядовых лихо отдали честь, развернулись кругом, и Джамперс подсек Наливайко хвостом. Наливайко еле встал, отряхнулся, и только тогда они двинулись к казарме. Пучеглаз еще раз глянул на кенгуру, идущего между двумя его солдатами, вытер пот со лба и добавил: – Да шоб я сдох! Кенгуру из цирка прислали.

* * *

Целую неделю жизнь Джамперса была пуста, как мыльный пузырь. Или как мешок для его спецкорма, который закончился через три дня. Он нюхал цветы, вдыхал жаркий свежий воздух, всячески отвергал попытки его оседлать, чтоб прокатиться, а Наливайко и Выпивайко занимались заготовкой травы для него, чему он был только рад, так как местной флоры не знал. Овсянку он тоже ел, но исключительно на молоке и сливочном масле, а вот кошачий и собачий корм ему не понравился.

Что с ним делать, так никто и не придумал. Иногда он пробегал по полям и дорогам, чтобы не набирать лишний вес. Так и продолжалось это его безделье, пока в часть снова не прикатил тот самый полковник. Как и всегда, он был недоволен. Причина недовольства была проста: снова приезжали союзники, и их надо было хорошенько встретить.

После того как часть вдоволь погоняли по плацу под музыку, полковник, дав последние наставления, уехал, и Пучеглаза вызвали к командиру, откуда он вышел еще более недовольный, чем полковник. Недовольство свое он сразу излил на Выпивайко, идущего ему навстречу с косой на плече. Заготовка корма для Джамперса была его ежедневным занятием по четным числам, по нечетным этим занимался Наливайко. Махать косой жарким летом было нелегко, а потому Выпивайко был без шапки, без куртки, и опять от него разило брагой. Поэтому немудрено, что Пучеглаз опять упер руки в боки, выпучил глаза, набрал воздуха в легкие и заорал на рядового:

– Ты, идиот! Где тебя носит? К нам американцы приедут, бери сюда второго идиота и немедленно найти мне барана на шашлык. Через час, чтобы баран здесь был, через два, чтоб шашлык был. Понял?

Выпивайко вытянулся, приставил косу к ноге, а руку к голове и ответил:

– Так точно!

Пучеглаз подошел к нему, обошел кругом, с отвращением глядя на затрапезный вид солдата, плюнул на родную украинскую землю и рявкнул:

– Руку к пустой голове не прикладывай! Марш выполнять!

* * *

Но выполнить этот приказ было совсем непросто, ибо в ближайших окрестностях не наблюдалось ни одного барана. Можно было даже никуда не ехать – повар Луковичный знал это лучше всех, к тому же единственная исправная машина уехала за напитками для гостей, а принести барана в руках было невозможно, даже если бы таковой и был.

– Ну, – обратился он к солдатам, – Дранкель, Жранкель, что делать будете? Нетути скотинки. И машинки нету.

– А выпить у тебя есть? – обреченно спросил Выпивайко.

– У меня только жрать.

– Ну, пожрать что ли дай, – уныло взмолился Наливайко и Луковичный выдал им две миски, в который налил чего-то из котла.

Оба понюхали варево и приуныли еще сильнее.

– Слышь, повар, а ты правда повар? – спросил у Луковичного Наливайко, чуть попробовав еду и положив ложку на стол.

– Я – бариста.

– Кто? – спросил Выпивайко?

– По кофе специалист. В смысле, готовить могу, но кофе.

– А тут что делаешь?

– Ну, сам понимаешь, подальше от фронта, поближе к кухне… – Луковичный вытер руки о фартук и запустил руку в карман.

– Ты сам-то что ешь?

– Тушенку. – Луковичный вынул банку из кармана, открыл ее, а, покопавшись в кармане еще, достал ложку.

– А шашлык кто делать будет?

– Ну, шашлык. – Толстый Луковичный сел напротив солдат с открытой консервной банкой в руках и запустил в нее ложку. Запах, доносившийся из банки, призывно защекотал ноздри Наливайко и Выпивайко. – Шашлык – это я умею, это легко. Вы главное скотинку притащите, а там уже не проблема.

Наливайко и Выпивайко покосились на него.

– Хоть тушенки подбрось. Жрать же невозможно.

– Не заслужили. – Луковичный доел тушенку, облизнул ложку, закрыл банку и швырнул ее через плечо в кусты.

* * *

Джамперс во время этой беседы носился по полям, ровно стелясь над землею, среди высокой некошеной травы в лучах июльского солнца. Иногда он останавливался, чтобы попробовать тот или иной цветок или травинку. Встречались неплохие жучки, слизнячки и червячки. Белок был ему необходим. Временами он попадал в поле зрения местных жителей, и старушки крестились, завидев его.

Но вот он вернулся в расположение части, принял душ и пошел пообедать. Накошенная трава была неплоха, но слегка подсохла. Захотелось попить. С этой мыслью он двинулся к кухне.

Стоило ему начать пить из большого бака, как Выпивайко указал на него пальцем:

– Вот зараза! Укосился сегодня. Жрет и жрет, скотина! Еще и выпьет сейчас полбака, воду таскать придется. Хоть бы польза какая была.

Тут все трое солдат внимательно переглянулись, и Луковичный, налив чая в кружку, задумчиво сказал то, что перевернуло все в их мозгах:

– Ел я разок котлеты кенгурячьи…на говядину похоже.

Все трое внимательно посмотрели на Джамперса, который тем временем напился и подошел к ним поближе. Уже кипел разговор, содержание которого ему вовсе не понравилось.

– Точно! – сказал Наливайко, – Эта кенгура центнер весит. Зарежем и на шашлык пустим, никто и не отличит.

Луковичный внимательно оглядел застывшего от этих слов Джамперса и внес свое мнение:

– Жира маловато. Но сойдет. И нам останется.

Выпивайко был более осторожен:

– А начальству что скажем?

– Сбежал и все. Местные и сожрали.

– Точно, – подвел итог Луковичный. – Вы давайте, ловите его, а то времени мало, а я щас нож возьму. – С этими словами он встал и, стараясь казаться спокойным, направился к кухне.

Солдаты же медленно встали со скамейки и, тоже стараясь казаться спокойными, двинулись к Джамперсу, обходя его слева и справа. Джамперс, почуяв неладное, посмотрел налево, потом направо, а повар уже вышел из-за кухни с большущим ножом в руке и крикнул:

– Да хватайте вы его!

Солдаты кинулись на Джамперса, но он оперся на хвост и заправским фирменным ударом обоими лапами отбросил Наливайко назад, отчего тот, перелетев через стол, шмякнулся на спину и потерял дар речи. Потом Джамперс встал на лапы и ударил Выпивайко хвостом поперек живота, тот охнул, согнулся пополам, выпучил глаза не хуже Пучеглаза и упал на колени. А Джамперс уже рванул со всех сил мимо повара, швырнувшего ему нож в спину. Нож отскочил от бронежилета, а Джамперс ринулся к воротам.

Машина с американскими гостями въезжала в ворота части, шофер, видя кенгуру, несущегося навстречу, изо всех сил нажал на тормоз, отчего гости и сопровождающий их полковник врезались лицами в стекла и кресла, а Джамперс, прыгнув по крыше, ураганом помчался дальше, вдаль от места, где его хотели порезать на шашлыки и съесть.

* * *

Не будем пересказывать все, что услышали в тот день Наливайко, Выпивайко, Луковичный и Пучеглаз. Достаточно упомянуть, что больше они не были в тылу ни дня. А что же Джамперс? Не помня себя от страха, он несся, не разбирая дороги, куда-то вперед-вперед, пока, наконец, не устал. Тогда он, присев на хвост, вытянул шею, будто перископ, и осмотрелся, в чем ему очень помогли улучшенные австралийскими медиками глаза, – горизонт был чист, вокруг не было ни одного украинского солдата, только бабочки порхали в горячем воздухе – и немного успокоился. Врожденный тонкий слух и отличный нюх тоже говорили об отсутствии людей.

Возвращаться назад он не желал ни в коем случае: теперь, когда он едва избежал смерти, об этом не могло быть и речи. Он снова вспомнил маму, оставшуюся в зоопарке Сиднея, прекрасную Дженни и тяжело вздохнул. Это все было давно и далеко. Слишком далеко и слишком давно.

Если бы Джамперс имел при себе карту и разбирался в текущих событиях (последнее было маловероятно, так как, несмотря на все усилия ученых, выучить его политическим хитросплетениям и географии не удалось, да и не предполагалось), то он бы знал, что теперь находится совсем недалеко от линии фронта. И хотя он и был как бы солдатом и рядовым, но ни в каких настоящих боях, кроме упомянутой стычки с солдатами у кухни, не участвовал. Пока же он решил передохнуть и поспать, так как уже четыре часа подряд он бегал по цветущим украинским полям. Он прилег за ивовым кустом в ложбинке и задремал.

* * *

Сон его был немного беспокоен – ему снилось, что мама пыталась взять его передними лапами и печально качала головой – он был уже слишком большой. Потом он увидел Дженни – она шевельнула ушами, повернулась, оглянулась на него, и запрыгала вдаль, призывно махнув хвостом. Он помчался за ней, но прыжки его были медленными, а уже чувствовался запах дыма, горела саванна, он пытался догнать Дженни, но никак не мог, а запах был все сильнее… и тут он проснулся. Сон растаял, но запах дыма никуда не делся.

«Осторожность» было второе имя Джамперса и он, не шевелясь под ивой, внимательно прислушался. Слышалась украинская речь и кроме дыма пахло вареным мясом. Итак, это был чей-то привал. Джамперс осторожно привстал и сквозь ветки посмотрел на костер – там, у котелка, дымящегося над огнем, сидели трое украинских солдат. Рядом стоял джип с пулеметом.

Джамперс замер, не зная, что же ему предпринять, но тут один солдат поднялся и, напевая, пошел прямо к кустам, за которыми стоял Джамперс. Дойдя да них, он взялся за ремень. Джамперс застыл от испуга, на нос ему села ночная бабочка, Джамперс пытался ее спугнуть взглядом, и в этот момент переступил и потянул лежащий на земле хвост поближе к себе. Солдат, заслышав шорох, глянул вниз и, увидев толстый хвост, ускользающий в кусты, вскрикнул и поднял взгляд, столкнувшись глазами с Джамперсом. Бабочка улетела. Вскрикнул и Джамперс, но от ужаса, только прошипел что-то.

– Змея! Анаконда! – заорал солдат и побежал назад к машине, где немедленно схватил автомат, остальные солдаты тоже похватали оружие, двое сели за пулемет и воспетая Пушкиным украинская ночь мигом перестала быть тихой. Все окрестные села проснулись от яростной стрельбы.

Джамперс же помчался в ночное поле, а вослед ему неслись трассирующие пули, мигом срубившие иву и еще несколько тонких деревьев. Через минуту все угомонилось, так как патроны кончились, и виновника этого салюта послали поискать убитую змею, которая точно не могла выжить под таким ураганным огнем. Анаконду так и не обнаружили.

Проскакав еще километров десять и еще раз отдохнув после такой передряги, Джамперс, наконец, начал выбирать дорогу. Не мудрствуя лукаво и не имея представления о форме Земли, океанах и материках, он решил идти туда, куда звал его голос предков – на юго-восток. Однако от Австралии его отделяли Донбасс, Россия и еще множество других стран, морей и океанов, так что путь его был, к сожалению, безнадежен.

Не зная всего этого, рядовой Джамперс, являясь, по существу, дезертиром, направлялся в сторону фронта, от которого все дезертиры обычно бегут. На родине его в это время разгорались совсем нешуточные страсти и касались они именно его скромной персоны.

* * *

Итак, в Австралии, а именно в Канберре, было утро. На трибуну парламента взошла уже немолодая женщина со следами былой красоты и, нахмурив брови, начала грозным голосом речь, которая касалась непосредственно Джамперса. Был в зале и министр обороны.

– До членов нашей фракции дошла информация, что министерство обороны не только издевается над животными, составляющими национальную гордость нашей страны, производя над ними бесчеловечные опыты, – тут она пронзила ядовитым взглядом министра обороны, – но и отправило этих животных на верную смерть.

В парламенте зашумели, министр заерзал в кресле, наклонился к секретарю и прошептал тому на ухо:

– Уолтер, немедленно все разузнайте об этом и доложите.

Секретарь кивнул и быстро удалился.

Парламент угомонился, женщина на трибуне продолжила речь.

– До нас дошло, что кенгуру, измученный опытами, был не только безжалостно оторван от родной природы и родного материка, но и отправлен на войну, где ему грозит верная смерть от рук русских агрессоров. Таким образом военные расправились с беззащитным животным и скрыли следы своих преступлений.

В парламенте началась такая буря, будто в зал уже ворвались русские медведи с автоматами.

В этом шуме секретарь протолкнулся к министру обороны и протянул ему два листочка. Министр начал их читать и с каждым прочитанным словом мрачнел все более. Закончив чтение, он погрузился в раздумья, но вскоре лик его просветлел, он гордо встал и попросил слова.

Гордым шагом он прошествовал к освободившейся трибуне, встал за нее и также гордо начал свой экспромт:

– Господа! Не мне вам говорить, как важна для нас судьба стонущей под русской пятой Украины. Сейчас, в момент необъявленной войны, когда мы еще не можем помогать этой независимой стране всей нашей силой, мы смогли послать ей то, что символизирует нашу страну, то, что демонстрирует нашу решимость никогда не отступать. Кенгуру.

Раздались аплодисменты, впрочем, несколько жидкие. Министр продолжил.

– Это был не просто кенгуру, это был специально отобранный экземпляр, лучший из лучших. Но даже после столь серьезного отбора мы его не отправили просто так, мы его подготовили, улучшив его врожденные качества, расширив его возможности, максимально приспособив его для боя. Он должен был показать всему миру, что Австралия не стоит в стороне. И он показал это!

После затяжной паузы министр подвел итог:

– Сегодня мы получили ответ, что он был убит русскими диверсантами и съеден ими. Он погиб героем.

Зал разом ахнул, министр вытер скупую мужскую слезу, а женщина, выступавшая ранее, забилась в бурных рыданиях. Подождав, когда скорбь немного уляжется, министр предложил:

– Почтим его память вставанием.

Зал, как один человек, встал и после минуты молчания спел гимн.

Женщина-парламентарий немедленно подала в отставку.

* * *

Джамперс же, не ведая о своей страшной смерти, продолжал прыжками двигаться на юго-восток. Уже рассвело, и, отдохнув за ночь после второго спасения, Джамперс продолжал двигаться туда, куда его вел зов предков. Дорог он избегал, а вот поля были ему вполне по душе. Так он и скакал, иногда останавливаясь, но тут он заметил на земле некоторую рыхлость и выцветшую траву. Джамперс резко остановился, нагнулся и осторожно понюхал это место. Явственно пахло металлом, пластиком и взрывчаткой.

Это была мина. Джамперс осмотрелся, приглядываясь к траве – да, было явно видны пятна подсохшей травы в нескольких местах. Джамперс осторожно перескочил на безопасное место, взрыва не было. Он выдохнул успокоенно, потом сделал еще несколько осторожных прыжков, предварительно проверяя землю перед собой, но вскоре минное поле кончилось, и Джамперс, уже не очень торопясь, все также внимательно глядя себе под ноги, поскакал дальше. Ближе к полудню его зоркие глаза разглядели на горизонте цепь деревьев, несколько небольших домиков, колодец и огороды.

Трава травой, но на огородах должны были быть вещи и повкуснее. Посмотрев внимательно вокруг и убедившись в отсутствии украинских солдат, Джамперс двинулся к деревне.

* * *

Окраинный дом деревни занимала восьмидесятилетняя Василиса Петровна. В этот день ее сын, Михаил, приехавший из Донецка с четырехлетним внуком Васей, уже полил с утра огород, и настало время обеда. Все вместе они поели хрустящих огурцов с зеленым лучком и жареной картошки с жареным лучком и укропом, а теперь пили чай из листьев малины. Разговор был о будущем, и начал его Михаил.

– Мама, давай ты к нам переедешь, может, и в Россию к Анастасии Петровне.

Анастасия Петровна была тещей Михаила и жила под Вологдой. Разговор этот Михаил заводил уже не в первый раз, и не в первый раз получал тот же ответ, что и сейчас:

– Нет, Миша, ну как так можно? Ну как я хозяйство оставлю, здесь дом, огород… Столько лет здесь живу. – Василиса Петровна переставила тарелки, вздохнула и поправила скатерть. – И ты здесь жил, и отец твой.

– Мама, видишь же, чего творится.

– Вижу… Но, может, обойдется. Приезжай только почаще.

Михаил уже не знал, как еще убедить мать, но в этот момент в комнату вбежал Вася.

– Папа! Бабушка! Там наши огурцы эта ест! Ну, эта! – Он махал руками, пытаясь объяснить, кто ест огурцы, но никак не мог подобрать слов и только топал ногой от избытка чувств.

Михаил и Василиса Петровна кинулись к окну и удивленно вскрикнули:

– Господи! Кенгуру! Его-то как принесло!

– А во что это он одет? – На Джамперсе все еще были бронежилет и каска с прорезями для ушей.

– Ах, – вскрикнула Василиса Петровна, – да он на укроп перешел! Да прогоните его скорее, он же все сожрет и передавит, вон, хвостом по помидорам лупит! Ничего же не оставит!

Джамперсу очень нравился вкус хрустящих огурцов, пряный аромат укропа в сочетании с петрушкой, и он настолько увлекся едой, что не заметил, как вокруг него уже стояли три человека. Вася схватил его за хвост обеими руками и закричал:

– Папа, я его поймал!

Тут до Джамперса дошло, что что-то не так. Он опять перепугался, но так как был окружен людьми невооруженными и явно гражданскими, да еще детьми и престарелыми, полностью растерялся. Он еще немного покрутился на месте, снося хвостом, на котором сидел Вася растительность в огороде, но тут случилось совершенно непредвиденное.

Раздался жуткий нарастающий вой, и в поле, чуть правее избы взметнулся взрыв, потом еще один и еще. Все повалилис на землю. После пятого взрыва наступила относительная тишина, Джамперс подскочил с земли, забросил сидящего у него на хвосте Васю на спину – тот только успел обхватить Джамперса за шею – и помчался прыжками подальше от этой войны.

– Куда! – закричал Михаил, но Джамперс уже умчался куда-то вдаль.

Михаил поднял с земли мать, довел ее до машины и вместе они поехали по дороге, высматривая в полях силуэт оседланного мальчиком кенгуру. Позади грохнуло еще несколько разрывов, и наступило затишье.

* * *

Примерно через час их поиски увенчались успехом. Василиса Петровна глянула сквозь тополя, стоявшие у края дороги, и радостно вскрикнула:

– Миша, Миша, да вот же они!

Михаил остановил машину и посмотрел туда, куда указала мать. Там, под кленом, можно было разглядеть кенгуру и мальчика в каске, который пытался стянуть с кенгуру бронежилет. Джамперс был несколько этим озадачен, но все же бронежилет отдал. С некоторым трудом он подошел к Васе.

– Вася, – крикнул Михаил, – иди сюда!

– Сейчас, папа. Посмотри, какой я солдат!

– Давай быстро. Бабушка ждет.

– Пап, а можно я на нем поеду?

– Нельзя.

– Ну почему, пап? – Михаил вышел из машины и подошел поближе.

– Вася, он тебя вон куда завез, еле нашли. Бабушка волнуется. Да и ему, думаешь, легко? Ты вон какой вымахал.

– Пап, а можно мы его с собой заберем? Ты мне собаку обещал…

– Нет, нельзя. Это же не собака, его же не прокормить.

– Ну, папа… – Вася уже почти плакал, и Михаил все же сдался.

– Хорошо, давай так: сдадим в зоопарк, будешь приходить и там помогать. У нас его держать нельзя. Будет он там работать как Гена-крокодил.

С этим Вася согласился. Джамперса уговорили погрузиться в машину, и вся семья направилась в Донецк. Это совпадало с направлением, избранным Джамперсом, и он не возражал.

* * *

В зоопарке Джамперс был разве что в детстве. Правда, в сиднейском; донецкий зоопарк был куда скромнее. Документы о прививках были в бронежилете, так что с этим вопросов не возникло, и вскоре Джамперс был принят на баланс в организацию, сотрудники которой, в отличие от украинских солдат, отлично знали, чем и как кормить большого красного кенгуру. И самое приятное для него было, что он оказался не единственным кенгуру в зоопарке, так что теперь ему было с кем пообщаться, поиграть и с кем дружить.

Не прошло месяца, и к зоопарку подъехал джип, с которого ребята в камуфляже выгрузили еще одного кенгуру. Немного поспорив с дирекцией, они все же передали это животное на передержку, и спустя еще некоторое время в вольер к удивленному и восхищенному Джамперсу впрыгнула Дженни. Я думаю, читатель понимает, как она попала сюда.

Так и завершилась эта странная история.