Читать книгу Сказочный Д… - Алексей Калинин - Страница 7

Дверь в кабинет аннигиляции оказалась заперта. Я пустил зелёную волну по телу, осыпая проклятиями стандарты безопасности, которые теперь вдруг оказались невыносимыми.

Потом заметил внизу панель доступа для андроидов-уборщиков. Всё-таки порой процесс аннигиляции проходил не совсем чисто – порой некоторые детали падали на пол, разлетались. Некрасиво выглядел пол, пока не уберут. Неэстетично.

Принцип открытия двери был прост: нужно всего лишь ввести код, известный только техническому персоналу. В полёте Зет-17, улыбаясь, упоминала предусмотрительность академических властей, пишущих пароли на стикерах. Чтобы самому не забыть нужную информацию. А потом эти стикеры прятались где-нибудь неподалёку.

Я дёрнул декоративную планку под кнопками.

Удача!

Под планкой был аккуратно прилеплен стикер с цифрами. Ух, как же я сейчас был благодарен предусмотрительности наших ректоров!

Дальше всего лишь дело нескольких секунд. Панель щёлкнула. Дверь отъехала в сторону с тихим шипением.

Комната аннигиляции была пуста и холодна. Всего лишь пульт управления справа. Да в центре находился абсолютно чёрный круг. Он расположился на полу, как частичка антиматерии. Попадая внутрь этого круга любое вещество и материя распадалась на мельчайшие атомы без возможности сбора воедино.

Аннигиляционное поле. Круг уничтожения.

Над ним на поддерживающих нитях висела знакомая фигура в лётном комбинезоне. Зет-17. Глаза были закрыты, лицо было безжизненно и безмятежно, каким и должно быть у прибора.

Но я-то знаю, что под этой маской скрывается! И она вовсе не прибор!

Во избежание попадания в действие уничтожителя посторонних предметов по периметру шло синеватое силовое поле. Чтобы кто-нибудь случайно не разделил судьбу аннигилируемого предмета.

На экране пульта управления мигал красный отсчёт: 00:01:47. Меньше двух минут до полного стирания матрицы и распада материи на атомы.

– Зет-17! – крикнул я, ударив кулаком по прозрачной стене поля. Она отозвалась низким гулом.

Ресницы андроида дрогнули. Она медленно открыла глаза. Взгляд был туманным, лишённым привычного живого блеска. Система, должно быть, уже начала процедуру мягкого отключения сознания. Чтобы андроид вошёл в аннигиляционный круг без осознания факта уничтожения.

– Зар…текс? – её голос звучал механически, с лёгким шипом. – Вы… почему здесь? Вы должны быть у Распределителя.

– Заткнись, – пробормотал я, лихорадочно изучая пульт.

Кнопок было немного: «АННИГИЛЯЦИЯ», «ПАУЗА», «ОТМЕНА». «ОТМЕНА» горела серым – функция отключения была недоступна. Требовался ключ или код доступа уровня ректора.

– Это… нерационально, – продолжила Зет-17, с трудом поворачивая голову. – Вы… испортите… свою карьерную историю. Я всего лишь… инструмент. Повреждённый инструмент.

– Ты не инструмент! – рявкнул я, отыскивая на панели сервисный разъём. – Ты мой второй пилот! Ты же друг мне! Друг! А помнишь, я ещё на Крипторе сома-переростка испугался? А ты надо мной смеялась… А когда ногу проткнул, а ты тащила меня до корабля? Помнишь? Ты… ты назвала меня «неуклюжим органиком» и спасла от неминуемого столкновения с астероидом, когда я засмотрелся на туманность Андромеды!

В её глазах промелькнула искорка. Искра жизни?

– Это была… красивая туманность. Вы имели право… засмотреться.

00:01:15.

Мой план был до безобразия прост и так же безобразно рискован. Я вытащил из кармана многофункциональный стилус-отвёртку, открутил защитную крышку над сервисным портом и вонзил щуп в схемы. Если я смогу замкнуть цепь управления питанием на контур отмены, то…

– Нарушение протокола… Вмешательство в работу академических аппаратов без должного разрешения ректората карается… понижением рейтинга, – бубнила Зет, но в её голосе уже слышалось нечто новое.

Тревога? За меня? А ведь за меня никто в жизни не тревожился!

– Мой рейтинг и так сейчас упадёт до уровня Крастора! – проворчал я, пытаясь дрожащими пальцами не перепутать контакты. – А он, между прочим, всего лишь референт третьего класса. Так что терять мне нечего. А вот спасти одного излишне болтливого андроида я могу попытаться.

00:00:47.

Раздался резкий треск, и от порта брызнули искры. Пахнуло горелой изоляцией. На табло «ПАУЗА» мигнуло жёлтым и погасло.

– Вот же кугатырский пересёрок! – буркнул я, продолжая ковыряться в пульте управления.

– Зартекс, – её голос стал чётче, почти обычным. Система, видимо, бросила ресурсы на диагностику внештатной ситуации, ослабив контроль над разумом андроида. – Оставьте это. Пожалуйста. Я… не хочу, чтобы вы пострадали. Было приятно… быть вашим вторым пилотом. Эмоции – это… очень интересно.

00:00:22.

И тут меня осенило.

Код!

Стикер!

Предусмотрительность гуманоидов! Они везде одинаковы. Я ударил кулаком по корпусу самого пульта. Снизу, у основания, отскочила маленькая пластиковая крышечка. Под ней – ручной ввод кода отмены. Для самых экстренных случаев!

Вот только стикера тут не было. Похоже, что мой лимит удачи на сегодня исчерпан.

Я впился взглядом в Зет-17.

– Быстро! О чём говорили гуманоиды, когда запускали программу аннигиляции?

Она посмотрела на меня. Взгляд был ясным и печальным.

– Один из них произнёс фразу, глядя на меня, – сказала она тихо и продекламировала: – Ты сказал, что её глаза цвета галактического заката? А я… никогда не видел таких ярких цветов.

Ц-В-Е-Т?

Нет, не то.

Г-А-Л-А-К-Т-И-К-А?

Опять не то, а сколько у меня времени?

00:00:08.

Я вбил буквы на клавиатуре. З-А-К-А-Т.

00:00:03.

Система зависла.

00:00:02.

Раздался пронзительный звуковой сигнал.

00:00:01.

На табло вспыхнуло зелёное: «ПРОЦЕДУРА ПРЕРВАНА. ТРЕБУЕТСЯ ПОДТВЕРЖДЕНИЕ РЕКТОРАТА».

Фух! Успел!

Кто-то очень любил поэтические высказывания Гримана Зарута. Это его фразу продекламировала Зет-17.

Силовое поле погасло. Захват переместился в сторону от аннигилятора. Нити ослабли. Зет-17 рухнула на пол, но я уже был рядом и подхватил её. Её тело было холодным, но в глазах светилась настоящая, гуманоидная благодарность.

– Вы… сумасшедший, – прошептала она.

– Это комплимент? – я попытался улыбнуться, но губы не слушались. – Если да, то он самый лучший из тех, что я слышал.

Сирены начали выть почти сразу. В коридоре раздались быстрые шаги. Я поднял голову. В дверном проёме, залитые алым светом тревоги, стоял ректор Мозус, а за его спиной – два охранника из службы безопасности ректората с нейро-мультами наготове.

Профессор посмотрел на меня, на Зет в моих руках, на дымящийся пульт. По его лицу пробежала сложная цветовая гамма чувств: ужас, неодобрение, гнев.

– Курсант Зартекс, – произнёс он строго. – Вы понимаете, что натворили?

– Вполне, профессор.

– Вы испортили имущество Академии, нарушили около дюжины правил и… Вы не получили жетон? Знаете, что таким образом поставили под угрозу свою будущую карьеру?

– Не будущую, профессор. Настоящую. Она сейчас как раз и решается.

Профессор тяжело вздохнул, обнажив ряд острых зубов.

– Идиот. Сентиментальный, непрактичный, прекраснодушный идиот! Почти, как профессор Глоуз! Тот тоже расстроился из-за повреждённого андроида! – Мозус повернулся к охранникам. – Отведите курсанта и этот… прибор в кабинет ректора. И попросите, нет, потребуйте присутствия членов ректората. Судя по всему, у нас тут назревает беспрецедентный случай.

Охранники двинулись вперёд. Я инстинктивно прижал Зет к себе. Она не сопротивлялась, лишь смотрела на профессора.

– И… будьте осторожны с ним, – неожиданно добавил Мозус, указывая на меня. – Зартекс, кажется, только что доказал, что обладает редким и опасным когнитивным процессом. Совершенно нефункциональным и губительным для карьеры.

– Каким? – спросил один из охранников.

Профессор посмотрел на меня, и по его лицу скользнула зелёная волна огорчения.

– У него появилась совесть. А ведь он подавал очень большие надежды! Эх! Столько всего сделать! Столького достичь и вот сейчас… Кхм… Ведите.

Меня повели. По пути мы снова прошли мимо кабинета Распределителя Судеб. Скварта и Пиртан всё ещё стояли там, разглядывая свои жетоны. Они увидели меня под конвоем, с почерневшим от копоти лицом и с андроидом на руках.

На их физиономиях расцвела сначала откровенная насмешка, потом брезгливое недоумение. Они меня не понимали.

Они меня никогда не поймут.

И в этот момент я поймал себя на мысли, что на их месте я бы сейчас чувствовал пустоту. А я чувствовал… Я чувствовал всё. Ужас, отчаяние, злость и странное, непобедимое спокойствие. Как перед прыжком в гиперпространство. Точка невозврата пройдена. Курс взят.

Зет тихо пошевелилась у меня на плече.

– Что теперь? – спросила она.

– Теперь, – сказал я, глядя в спины уводящих меня охранников, – теперь начнется самое интересное. Настоящая дипломная работа.

В глазах Зет-17 я увидел, что где-то в глубине, под слоем страха и неизвестности, зарождалась новая эмоция.

Надежда.

Самая честная и самая гуманоидная эмоция изо всех.

Неужели я мог дать исчезнуть этой эмоции? Тем более у существа, которое мне помогало и ближе которого у меня не было никогда в жизни?