Читать книгу Метахак - Алексей Мошков - Страница 6

Тур первый
Уровень третий

Оглавление

Псоглавцы взвыли и бросились все разом. На открытом месте эта тактика могла бы сработать, но в каменистой узости ущелья хищники только мешали друг другу. Лекс спешился и прорубал дорогу верными мечами. Чародей сидел верхом на Вислобрюхе и колдовал, но толку от его колдовства было мало. Может, псоглавцы и слепли – в такой темнотище все рано было не видно ни зги, – однако насчет непереносимого ужаса Фэнгол явно приврал. Твари перли, как перестоявшее тесто из кадки. Лезли по головам сородичей, стараясь добраться до горла врага, но это было не так-то просто. «Секач» и «Стриж» делали свое дело.

Круглые ушастые головы с вытянутыми собачьими мордами градом сыпались под ноги коняги, и тот с хрустом давил их, как скорлупу гнилых орехов. Некоторые из этих жутких пародий на человека пытались протиснуться под животом Вислобрюха, но не знали, что там у него лишняя пара ног. Жалобный визг растоптанных тварей то и дело отзывался эхом в скалистых теснинах. И все-таки псоглавцев было очень много, их когти то и дело шаркали по броне наемника, а клыки клацали у самого горла. Это было не страшно. Лекс сбрасывал хищников, прежде чем те успевали нанести ему урон, но он уже начинал уставать.

– Эй, чародей! – крикнул он, стараясь перекрыть вой и визг нападающих тварей. – Давай, колдуй уже! Мне бы передохнуть…

– Сейчас-сейчас! – донесся до него тонкий голос странствующего волшебника.

Что-то громко зашипело, потом затрещало, блеснул неяркий свет, и запахло паленой шерстью. Видимо, Фэнгол пытался то ли ослепить псоглавцев, то ли напугать, но вызвал лишь злорадный хохот, похожий на лай. Хищники были настолько умны, что догадались о намерениях чародея и глумливо приветствовали жалкий результат его усилий. Лекс горестно вздохнул и еще более ожесточенно принялся работать клинками. В конце концов, у него в этой жизни было только три надежных спутника – «Секач», «Стриж» и Вислобрюх, а четвертый оказался лишь обузой. Однако не бросать же его в этих негостеприимных местах!..

И-и-эх! Лекс рассек наиболее настырного псоглавца пополам, а другому распорол брюхо. Когда из того вывалились кишки, несколько его сородичей тут же принялись выдирать их, словно врагом был он, а не этот двуногий, вооруженный стальными клыками. Наемник поспешил воспользоваться сумятицей в стане врага, ухватился за луку седла и втащил себя на спину коняги. Ему требовалась хоть небольшая, но передышка. Он чувствовал себя выжатым, как конрейский винный плод. Вислобрюх почувствовал состояние хозяина и рванулся вперед, сшибая хищников широкой грудью и подминая их под свои массивные копыта.

– Уважаемый Фэнгол, – обратился Лекс к чародею, – не могли бы вы колдовать так, чтобы эти твари подыхали не от смеха?

– Прошу прощения, благородный воин, – смущенно пробормотал тот. – Я перепутал заклинания… Старость…

– Сейчас самое время напрячь мозги.

Псоглавцы, утолив голод останками своих соплеменников, с новыми силами кинулись на чужаков. Несколько раз они чувствительно тяпнули бритвенной остроты зубами Вислобрюха за бока. Коняга отбрыкивался как мог. Лекс изо всех сил помогал ему. Свешиваясь с седла, он отрубал головы нападающим, как будто колосья срезал. Позади него ворочался чародей и что-то бурчал себе под нос. Наконец у него что-то стало получаться. Внезапно ущелье озарилось светом, словно над ним взошло солнце. Наемник едва успел заслониться рукой. Псоглавцы уже не хохотали: ослепленные, они завыли от ужаса и обратились в бегство.

Вислобрюх и его хозяин воспряли духом. Коняга поскакал во весь опор, нагоняя и опрокидывая противника себе под ноги. Те из псоглавцев, которым посчастливилось не попасть под копыта, нарывались на острые жала «Секача» и его напарника «Стрижа». Успех вдохновил Фэнгола. Он яростно выкрикнул новое заклинание, и Лекс ощутил, что на плечи ему легла двойная тяжесть, а грудь и руки заблистали так, как будто их погрузили в расплавленное золото. Впрочем, так оно почти и было: Фэнгол облачил своего спасителя в обещанную золотую броню Небесного Стража.

Теперь наемник мог бы спрыгнуть с коня и пройти сквозь толпу не только зубастых хищников, но и вооруженных до зубов конрейских меченосцев, и уцелеть. Конечно, он был весьма благодарен чародею за его временный подарок, только сейчас он ему был ни к чему. Ряды врагов стремительно редели. Псоглавцы уже и не думали о том, чтобы одолеть путников, их заботила лишь собственная шкура. С визгливым воем они вприпрыжку мчались к выходу из ущелья, отпихивая тех, кто послабее. Ночь кончалась. Впереди брезжил серенький свет. Растоптав самых непроворных тварей, Вислобрюх выскочил на открытое место. Лекс и его спутники сумели без потерь прорваться на ту сторону Дальнего хребта.

Впереди, насколько хватало глаз, простиралась обширная каменистая осыпь, полого спускающаяся к равнине, что пока оставалась в ночной тени. Что ожидало путников впереди, ведали только сами Небеса, зато неподалеку пробилась и затанцевала сияющая, как нибелунское серебро, струйка Благого Источника. Это была невероятная удача, и потому наемник, чародей и шестиногий коняга, не сговариваясь, кинулись к нему. По обычаю, Лекс сначала напоил животное, горстями поднося к его морде волшебную влагу. Потом набрал ее в дорожный ковшик доверху и преподнес старшему. Бормоча благодарности, Фэнгол припал к ковшику, с каждым глотком становясь все свежее и бодрее.

Далее полагалось напоить детей и женщин, но ни тех ни других, слава Небесам, поблизости не оказалось, и наемник с удовольствием напился сам. Усталось и тяжесть в голове после бессонной ночи как рукой сняло. Немедленно затянулись все мелкие царапины и ссадины, полученные в схватке. А на шкуре коня не осталось ни следа от укусов. Благой Источник, по слухам, мог даже оживлять мертвых, настолько велика была его целительная сила. Жаль, нельзя было набрать этой влаги с собой. Вдали от источника она теряла свои благотворные свойства. Напившись, путники поспешили убраться от него подобру-поздорову. Ведь волшебным напитком могли воспользоваться и псоглавцы.

Приободрившись, Лекс и Фэнгол продолжили путь пешком. Передвигаться по осыпи было трудно, щебень то и дело норовил выскользнуть из-под ног, так что Вислобрюха оставили шагать налегке. К счастью для путников, хищники не решились броситься за ними в погоню. Через час поднялось солнце, вытеснив утреннюю прохладу теплом, усиливающимся с каждой минутой. Еще через час осыпь накалилась до такой степени, что стала жечь ноги даже сквозь подошвы сапог. Сильнее всего доставалось коняге, копыта которого были подкованы. Пришлось обвязать их мешковиной, чтобы хоть как-то защитить от горячих камней.

Сквозь марево разогретого воздуха, которое дрожало над накаленными камнями, равнина внизу казалась землею обетованной. Купы лиственных деревьев на невысоких холмах, ртутные зеркала водоемов, сшитых серебристыми нитями рек, – рай, да и только! Хотелось кинуться к нему, очертя голову и не разбирая дороги, да только нельзя было. Осыпь коварна. Издалека она кажется ровной и неподвижной, но ничего не стоит оступиться и, беспомощно кувыркаясь в лавине щебня и пыли, сорваться в пропасть, которую и заметить не успеешь. Поэтому, как ни пекло солнце, как ни влекла к себе красота внизу, приходилось быть максимально бдительными и осторожными.

Лишь через несколько томительных часов, когда зной стал совсем невыносим, а ноги, казалось, уже обуглились от жара, Лекс и его спутники очутились в травянистой степи у подножия хребта, которую осыпь лишь лизнула шершавым языком. Дышать стало легче. К тому же вскоре они наткнулись на ручей. Наемник и чародей с удовольствием погрузили в него обожженные ноги и смыли пот. Вислобрюха напоили и тоже помыли. Лекс решил, что полноценный привал на открытом месте делать не стоит, разумнее всего будет добраться до ближайшей рощи, а там уж и поесть, и переночевать.

Передвигаться по степной равнине было куда проще. Вислобрюх отдохнул и мог теперь нести обоих наездников. И все же торопиться путешественники не стали. Местность была незнакомой, хотя и неплохо просматривалась с высоты лошадиного роста. Мало ли что! Береженого Небеса берегут. Лекс велел Фэнголу поглядывать по сторонам, а сам пристально всматривался вперед. Его настораживала пустынность этого места. Цветущая равнина, которую они видели, спускаясь по осыпи, должна была привлечь к себе ту или иную расу, а может, сразу несколько, но покуда ни одной живой души им не встретилось, если не считать крылатых хищников, которые парили над степью, высматривая мелкую добычу.

Интуиция редко подводила Лекса. Полная лишений и тревог, жизнь наемника отточила его восприятие и научила не доверять тому, что выглядит безопасным. Когда вдали показались деревья, он остановил коня. Привстав в стременах, долго всматривался в темную полосу зелени, пытаясь понять, какая угроза может скрываться в этом почти идиллическом пейзаже, пока, наконец, не понял. Кроны далеких деревьев были слишком уж темны даже с учетом расстояния, которое отделяло от них путников. Это могла быть какая-нибудь особенная листва, а могла быть…

– Дурная магия, – проговорил Фэнгол, который всматривался в ту же сторону.

– Что вы хотите этим сказать, уважаемый чародей?

– Грязное колдовство, мой благородный друг, подобно серой паутине, – стал объяснять тот. – Оно опутывает все живое, постепенно выпивая из него силы и радость бытия. Этой паутиной могут быть оплетены деревья, птицы, животные, люди…

– А эти чары можно снять?

– Можно, если… – Фэнгол осекся.

– Что – если?

– Если найти и убить того, кто сплел эту паутину.

– Понятно, – проговорил Лекс. – Задачка для странствующего рыцаря.

– Такого, как вы!

– Ошибаетесь, господин чародей. Я не рыцарь. Я всего лишь наемник, который за деньги выполняет разные щекотливые поручения.

– Меня же вам никто не поручал спасать!

– Нет, но вы наняли меня, чтобы я проводил вас до Великой Грибницы…

– Я нанял?!

– Ну, я решил, что за некоторую часть той добычи, что досталась нам от разбойников, я вполне могу сопроводить вас, уважаемый Фэнгол…

– В таком случае я готов поделиться с вами и второй частью, если вы найдете и убьете того, кто околдовал здешние окрестности, – высокомерно заявил чародей.

– Послушайте, мудрейший, – попытался урезонить его Лекс. – Если мы начнем ввязываться в каждую драку, которая нас не касается, мы рискуем никогда не добраться до Великой Грибницы.

– Почему же вы думаете, благородный воин, что эта, как вы выражаетесь, драка нас не касается? – ядовито осведомился Фэнгол.

– Потому что я намереваюсь объехать это веселое местечко десятой дорогой.

Чародей пожал плечами.

– Ну что ж, попробуйте…

Наемник пришпорил терпеливо – как и всегда – ожидающего окончания дискуссии Вислобрюха и повернул направо. Так они ехали около часа. Время от времени Лекс всматривался в горизонт, одновременно прислушиваясь к своим ощущениям – не исчезнет ли предчувствие опасности? Увы, оно не только не исчезало, но с каждой пройденной милей лишь усиливалось. Кроме того, стали попадаться неприятные следы, оставленные «дурной магией». Скелеты птиц и мелких животных, словно изъеденные какой-то едкой жидкостью, или отдельные косточки, выложенные спиралями и кругами. Встречались и деревья – тоже мертвые, поросшие мерзкой черной бахромой. Вот почему издалека они казались такими темными.

Еще через час Лекс вынужден был остановить своего конягу. Впору было поворачивать назад, так как впереди, кроме сухого леса в бахромчатой листве и обглоданных неведомой дрянью скелетов, ничего не было. Нет, было… Сквозь бахрому можно было отчетливо разобрать останки существ, не принадлежащих к животному миру. Наемник мог поклясться, что узнает костяки множества нибелов и как минимум двух птицегобов. Дальше виднелось нечто похожее на разлагающийся труп жаболюда… Лекс хотел было поделиться своими наблюдениями со спутником, как вдруг доселе неподвижный воздух, царивший в этом урочище смерти, сорвался с места, и волна невыносимого смрада обрушилась на путешественников.

Теперь Вислобрюха не нужно было понукать. Дробя подкованными копытами скелетики невесть кем умерщвленных лесных обитателей, он бросился напролом сквозь чащу бахромчатых деревьев. Хозяин пытался повернуть испуганное животное обратно к каменистой осыпи, где воздух был еще чист, но шестиногий конь уже не слушался ни шпор, ни уздечки. Слепой ужас нес его на бледных своих крыльях. У наемника и чародея осталась одна забота – удержаться на спине обезумевшего коняги, который уносил их в глубь заколдованной территории.

Местность между тем изменилась. Мертвый лес, населенный скелетами, остался позади. Все чаще стали попадаться живые деревья. Кое-где торчали пучки травы. Смрад рассеялся. Потянуло прохладой большого водоема. Наконец, показалось озеро. Лекс изо всех сил натянул поводья. Вислобрюх вздыбился на самом краю обрыва и встал как вкопанный. Путники принялись озираться. Казалось, страшные места остались позади. Можно было найти удобный спуск к воде и искупаться в свое удовольствие. И все же чувство тревоги не покидало наемника. Судя по тому, что и чародей помалкивал, ему тоже не нравилось на этом милом бережке.

– Мы прибыли! – мрачно объявил Фэнгол.

– Куда? – ошарашенно спросил Лекс.

– В место, откуда расходятся злые чары.

– Хотите сказать, что где-то здесь засел колдун, который плетет всю эту паутину смерти?

– Да! И его надо найти!

– Что ж, ваша взяла… Придется раздавить эту гадину.

– У нас все равно нет другого выхода, – сказал чародей. – Думаете, ваш замечательный конь с перепугу бросился в эти дебри? Как бы не так… Нас кружит колдовство, и, пока мы не уничтожим источник чар, нам отсюда не выбраться.

– Что же вы сразу не сказали?!

– Вы бы мне не поверили.

– Ладно… Лучше подскажите, где искать этого колдуна?

– Пришло время мне идти впереди, а вам с коняжкой следовать за мною.

– Кстати, коняжку величают Вислобрюхом.

– Очень приятно! – совершенно серьезно произнес Фэнгол и поклонился шестиногу, который кивком головы ответил на поклон и приветливо фыркнул.

– Считайте, что подружились, – буркнул Лекс. – Ну что ж, ведите.

– А вы держите свои мечи наготове.

– Об этом не беспокойтесь.

Наемник бесшумно выдернул из ножен «Секача» и «Стрижа». А чародей забормотал, закружил, наклоняясь к земле, словно вынюхивая. Прошло несколько минут, прежде чем он сумел определить направление. Не разгибая спины, осторожно прощупывая посохом усеянную палой листвой почву под ногами, Фэнгол засеменил по едва заметной тропинке, что сворачивала с берега и углублялась в чащу, деревья которой выглядели вполне обычно. Лекс шел за ним след в след, держа мечи наготове. Вислобрюх замыкал шествие, бесшумно ступая широкими копытами, не фыркая и не бряцая сбруей. Все-таки он был настоящим боевым конем.

Местность опять изменилась. Среди деревьев то и дело попадались замшелые валуны, похожие на человеческие черепа. Ощущение опасности, неведомо откуда исходящей угрозы стало почти невыносимым. В ушах стоял тонкий звон, похожий на комариный писк, а по телу бегали мурашки. Тропинка вывела путников к обширной поляне, окруженной черепо образными валунами. А посреди нее торчал столб, к которому была привязана… девушка. За долгие годы странствий наемник Лекс не встречал еще столь совершенной красоты. Он был настолько заворожен ею, что лишь через несколько мгновений понял, что привязанная не принадлежит человеческой расе.

Это была дриада. Серебристо-зеленая, гладкая, как шелк, кожа, изумрудные волосы, ниспадающие на обнаженную, идеально очерченную грудь. Умопомрачительные изгибы бедер могли бы свести с ума даже самого праведного из отшельников, посвятивших себя служению Небесам. Да что там отшельника! Даже кольценосец мог бы отречься от своего долга, предложи ему кто-нибудь любовь такой красавицы в обмен на железное кольцо. Уж кто-кто, а Лекс не был ни аскетом, ни бескорыстным служакой и потому сразу почувствовал, что пропал. Привел его в чувство Фэнгол.

– Осторожнее, уважаемый Лекс, – сказал он. – Это приманка!

– Чья?

– А вот чья! – визгливо выкрикнул кто-то, и поляна огласилась глумливым хохотом, вроде того, что издавали псоглавцы, приветствуя промашку чародея.

Однако это были не псоглавцы. С окружающих поляну деревьев серыми мешками сваливались наряженные в грязные лохмотья старухи. Несмотря на то что каждой из них было, видимо, лет триста, не меньше, после падения старухи не рассыпались по косточкам, а ловко вскочили на худые жилистые ноги и окружили путников. Крохотные запавшие глазки, едва различимые на лице в сплошной массе морщин, крючковатые носы, раззявленные в хохоте беззубые рты – все это вызывало непереносимое отвращение. Даже видавшего виды наемника едва не стошнило.

В безотчетном порыве кинулся он на ближайшую старуху, но тут же был отброшен, словно наткнулся на невидимую скалу.

– Не спешите, дружище, – сказал ему чародей. – Это же Смертоносные Девы, известные также как Бруссальские ведьмы!

– И что мне теперь, в ножки им поклониться? – пробурчал наемник, поднимаясь на ноги.

– Во всяком случае не действовать опрометчиво.

Метахак

Подняться наверх