Читать книгу Няша - Алиимир Злотарёв - Страница 5

Дмитрий открыл дверь своего УАЗА, спрыгнул на парковку и осмотрелся. Утро началось вполне удачно: серые блёклые облака радовали отсутствием дождя, он урвал парковочное место на Площади Ленина, что, как минимум, вдвое сокращало пеший путь до работы, и в целом этого уже хватало, чтобы немного улыбнуться. Дмитрий честно пытался радоваться мелочам, особенно в свете последних событий, но, тем не менее, улыбнуться так и не смог. Никогда не мог. Мелочи его не особо радовали. Да и вообще, когда он в последний раз по-настоящему чему-то радовался? Тряхнув головой, Дмитрий прикинул дорогу: пройти мимо ТЮЗА, потом кафешки «Мон Ами», аптеки, свернуть за угол и родное крылечко фирмы «Геральт» практически сразу же бросалось под ноги. Дмитрий глубоко вдохнул свежий воздух, захлопнул дверцу машины и, поставив её на сигнализацию, расправил руки в стороны. Потянувшись, он наклонил голову сначала влево, потом вправо, насладился приятным щелчком позвонков и направился на работу.

Афиша возле входа в театр гласила, что показывают пьесу Пьера Бомарше «Безумный день, или Женитьба Фигаро», «Вождь краснокожих» и «Приключения Гекльберри Финна». Дмитрий скользнул взглядом по заголовкам. «Надо бы как-нибудь выбраться что ли», – пронеслась в голове привычная мысль. Хотя Дмитрий прекрасно знал, что никогда бы самостоятельно не пошёл на спектакль в Театр юного зрителя, в душе всё же пронеслась некая досада по поводу того, что не хватает времени на культурный досуг.

«Что ж, скоро у него может появиться столько времени ходить по театрам, музеям, выставкам и прочим увеселительным заведениям, что станет тошно». Эта мысль была неожиданной, как хук снизу в челюсть. Прекрасное утро вдруг стало каким-то раздражающе приятным. Как человек, который сохраняет весёлую улыбку на лице, когда поводов для этого, очевидно, никаких нет. Дмитрий остановился возле двери кафе «Мон Ами» и посмотрел на окна, за которыми внутри кафешки суетились повара, кассиры и посетители, либо ждущие возле кассы своей очереди, либо уже наслаждающиеся за столиками утренним кофе с десертами, круассанами или пирожками. Дмитрий задрал рукав куртки, посмотрел на часы, оценил очередь и, вернув рукав на место, свернул за угол. Конечно, он мог поесть и в зоне отдыха в общем холле, пирожки и круассаны с кофе там были не менее, а может и более сочными, но сидеть там сейчас было для него всё равно, что сидеть на стуле с иголками.

Подойдя к крыльцу и только-только поставив ботинок на первую ступеньку, он вдруг почувствовал нечто несвойственное этому месту. Что-то очень сильно выбивалось из привычной реальности и поднимало глубинную тревогу в душе. Дмитрий остановился и, нахмурившись, осмотрелся вокруг.

На дороге, прямо напротив крыльца, в пробке на светофоре за рулём белого минивэна Citroen C4 Picasso сидел Богдан. Конечно, его лицо с последней их встречи значительно увеличилось в размерах в районе шеи и щёк, русые волосы стали длиннее, а пальцы, сжимающие руль, выглядели, как сардельки средней величины, но, тем не менее, это точно был он. Богдан смотрел прямо перед собой, очевидно, погружённый в свои мысли. Дмитрия как будто окатило ударной волной. Он резко убрал ногу со ступеньки и развернулся всем корпусом к дороге.

Светофор загорелся зелёным. Богдан, слегка зазевавшись, глянул в зеркало заднего вида и белый Citroen C4 Picasso тронулся с места, уносясь по Новоторжской улице в сторону Площади Михаила Тверского. Дмитрий, ошеломлённо глядя ему вслед, развернулся вокруг своей оси и вышел на центр тротуара. Какого?!…

Общежитие Ордена Посвящённых, город Визовице, Чешская Республика.

12 лет назад.

Дмитрий рывком открыл дверцу шкафа, окинул свирепым взглядом содержимое и сгрёб футболки, штаны и рубашки в одну охапку. Швырнув всё это на свою кровать, он разложил на полу большой чемодан на колёсиках и осмотрел комнату. Что ещё? Книжные полки на стенах пустовали. Подоконник тоже. Это была мужская комната и никаких лишних вещей, которые делали бы её хотя бы немного уютной, здесь не водилось. Только стандартные шкафы, деревянные кровати и стены, обклеенные обоями цвета топлёного молока. В груди у Дмитрия всё клокотало и бурлило. Он пытался успокоиться, но получалось плохо. Как ему хотелось… Он развернулся, вышел из комнаты, миновал коридор и вошёл на кухню.

Прямо напротив входа стоял серебристый холодильник, слева от которого располагалось окно. Перед ним стоял стандартный деревянный стол с табуретками, а всю левую половину кухни занимали шкафчики, плита и раковина. Дмитрий выдвинул ящик со столовыми приборами, осмотрел их и с силой захлопнул ящик обратно. Что он там пытался найти, он и сам не знал. Глубоко вдохнув, он примостился спиной к раковине и сложил руки на груди. Всё же… Ладно, такое бывает. Она просто сделала свой выбор. Что тут такого? Бывает, да. Имеет право. Сердцу, как говорится, плевать на приказы. Дмитрий посмотрел в окно.

На улице только-только начинали образовываться сумерки. Наступало время, когда реальность погружалась в абсолютную серость, в которой тонули все цвета и краски этого мира. Дмитрий подошёл к холодильнику, открыл дверцу и, взяв литровую упаковку вишнёвого сока, одним глотком осушил практически половину. Поставив сок на стол, он осмотрел кухню, кивнул и направился в комнату.

Через пятнадцать минут все его вещи, плотно упакованные, лежали в чемодане. Сам он стоял посреди комнаты, уперев руки в бока и наклонив голову. Да, наверное, он вёл себя глупо. Она просто сделала свой выбор. Такое бывает. Дмитрий постучал правым носком по полу. Но почему именно с ним? И как Богдан мог поступить подобным образом? Да, конечно, Аня попыталась объяснить, что уже давно хотела откровенно поговорить и всё закончить, а разговор с Богданом у них вообще вышел случайно, и всё же… Всё же это можно было, наверное, когда-то понять, но только не сейчас. Сейчас Дмитрий чувствовал, что просто хочет уйти.

Сумерки на улице окончательно окутали мир своей вязкой завесой. Дмитрий поднял голову и увидел в окне своё размазанное отражение, подсвеченное лампой с потолка. К ней, наверное, претензий не было. В принципе, она была честна. Просто сказала то, что чувствует. Хотя и тянула с этим долго. Но вот Богдан… Он ведь ни разу не обмолвился о том, что Аня и ему тоже симпатична. А потом выясняется, что она всё это время только и ждала, когда он даст ей зелёный свет, а тот тянул, потому что не хотел вставать на пути у друга. Дмитрий подошёл к своей тумбочке и открыл верхний ящик.

На дне в кожаных ножнах лежал охотничий нож, который два года назад подарил ему Богдан. Рукоять была выполнена из дуба самого тёмного коричневого цвета, переходящего практически в чёрный, и испещрена специальной вязью для плотного сидения ножа в руке. На её конце находилось специальное кольцо, в которое была продета небольшая кожаная верёвка с привязанным к ней волчьим клыком. Длина изогнутого, заточенного, как бритва, клинка составляла 113 мм. Возле самой рукоятки на нём было выгравировано «Волк». Дмитрий смотрел на него со смешанными чувствами. Да, это был подарок Богдана. Но оставить его было бы слишком по-мальчишески. Вещь-то хорошая. И плевать, кем она была подарена. Дмитрий взял нож в левую руку, закрыл ящик, осмотрел комнату и, взяв чемодан, направился к выходу.

Открыв дверь, он увидел Богдана, отскочившего в сторону с поднятыми перед лицом руками.

– Уоу! – воскликнул тот. – Чуть не прибил.

Дмитрий смерил его каменным взглядом и направился по коридору к лифту.

– Извини, – бросил он через плечо.

Нужно было, наверное, что-то объяснить, но… только не сейчас. Сейчас Дмитрий хотел просто уйти. Богдан, явно озадаченный таким холодным приёмом, посмотрел на чемодан и поднял взгляд на затылок друга.

– Ты куда? – спросил он, направляясь следом. – Тебя в командировку направили?

Дмитрий остановился. Кажется, для контекста всё-таки требовалось внести кое-какие пояснения. Он глубоко вдохнул и повернулся к Богдану. Тот остановился в двух шагах от Дмитрия. На его лице блуждало явное изумление. Дмитрий посмотрел ему в глаза.

– Я поговорил с Аней, – сказал он, стараясь сохранять самообладание. – Поздравляю. Ты выиграл.

Богдан открыл рот, очевидно, намереваясь что-то сказать, но вместо этого только шумно вытолкнул воздух из лёгких. Опустив голову, он уставился в пол и развёл руки. Хлопнув себя ладонями по бёдрам, он снова поднял взгляд.

– Дим, слушай, – начал он, – я не знаю, как это вышло. Просто как-то…

В груди всколыхнулась вспышка злости, но Дмитрий её подавил. Плотно сжав губы, он стиснул ручку чемодана и вдохнул.

– Не утруждайся, – сказал он. – Поздравляю. Ты выиграл.

Не глядя на Богдана, он развернулся и снова направился к лифту. Пройдя пару метров, он остановился, развернулся и вытащил из ножен клинок.

– Да, благодарю за подарок, – сказал он и метнул нож в сторону открытой двери их бывшей общей комнаты.

Нож просвистел мимо Богдана, сделал ещё пару оборотов и воткнулся в дверь на глубину в три сантиметра приблизительно на том уровне, где у Дмитрия располагалось сердце.

Воспоминания пронеслись в голове за долю секунды. От прекрасного утреннего настроения не осталось и следа. Машина Богдана довольно быстро скрылась из виду, но Дмитрий ещё несколько минут смотрел на дорогу в направлении, где видел её последний блик. Наконец, он развернулся и подошёл к крыльцу.

Что он здесь делал? Разумеется, не просто мимо проезжал. Члены Ордена Посвящённых, особенно из другого сектора, просто так, случайно, мимо не катаются. Дмитрий поднялся на пару ступенек выше и вновь посмотрел в ту сторону, где скрылся автомобиль Богдана. Да по делам, наверное, заезжал. Мало ли. Всем, бывает, приходиться мотаться в другой сектор. Правда, не так далеко. Плевать. Дмитрий мотнул головой из стороны в сторону, преодолел последние пару ступенек и открыл дверь.

Попытки выбросить Богдана из головы не увенчались успехом. Да, конечно, он мог быть здесь по рабочим вопросам. Вполне логично. Что ему ещё тут делать? И, тем не менее, войдя внутрь фирмы «Геральт», Дмитрий встал рядом со стойкой Марты Николаевны, с задумчивым видом глядя в сторону. Ведь раньше он тут никогда не появлялся. За десять лет работы Дмитрий ни разу не видел его хотя бы близко возле их сектора. Насколько он знал, после окончания академии Богдан отправился в Кировскую область и довольно быстро дослужился до Заместителя Руководителя Отдела содержания опасных существ.

– Замёрзшая роза! – донёсся откуда-то издалека настойчивый женский голос.

Дмитрий не сразу понял, что обращается он к нему. Переведя взгляд на Марту Николаевну, он несколько мгновений смотрел на неё с недоумением, будто впервые видел.

– А? Вы со мной? – спросил он.

– Да с тобой! С кем ещё-то? – ответила Марта Николаевна и осмотрела Дмитрия подозрительным взглядом. – Ты не выспался что ли?

Дмитрий пару раз моргнул и тряхнул головой. Не время было предаваться глупым размышлениям. У него итак хватало того, о чём нужно было подумать. Причём очень хорошенько. Вздохнув, Дмитрий натянул на лицо игривую улыбку и склонился ближе к стойке администратора.

– Да нет, Марта Николаевна. Просто тоска съела. Никак не могу придумать, как вытащить вас на свидание, – сказал он бодро.

Марта Николаевна скривила губы, будто ждала хорошую шутку, а ей показали дёргающийся палец со словами «танцует червячок». Не говоря ни слова, она ткнула правым указательным пальцем себе за спину. Дмитрий хлопнул ладонью по стойке и поднял руки вверх.

– Всё, понял, ухожу, – сказал он, обходя стойку. – Только помните: вы моя – и это не обсуждается.

– Знаешь, малыш, – сказала Марта Николаевна, слегка повернувшись, – я как-нибудь добьюсь разрешения использовать омолаживающий раствор на один вечер и ты будешь умолять меня оставить тебя в покое.

Дмитрий расплылся в широчайшей улыбке.

– Ох, Марта Николаевна! Жду с нетерпением, – сказал он и скрылся за шторкой, отделяющей приёмную от комнаты отдыха.

Пройдя в комнату, он уставился на стену, нашёл замёрзшую розу и приложил к ней ладонь. Изображение под ней сверкнуло искрами, будто закоротившая розетка, и в одну секунду Дмитрия всосало в стену, как в пылесос. На пару мгновений его обдало морозной свежестью, будто только что спустившейся с заснеженных гор. Это значило, что сегодня пароль ставила сама Марта Николаевна.

На Дмитрия обрушился привычный гомон голосов, шарканья ног, звона чашек, кружек, ложек и прочей посуды из кафешки в зоне отдыха, которая занимала всю правую половину общего холла. Дмитрий глубоко вдохнул и расправил плечи. Ему всегда нравился этот момент: после тесной, хотя и уютной, комнатки отдыха для членов Ордена в отставке общий холл как будто окатывал свежей морской волной. Поправив куртку, Дмитрий повернулся налево и направился ко входу в Центр Операций.

Краем правого глаза, на самой периферии зрения, он заметил Сергея. На секунду затормозив движение, Дмитрий обернулся на него и снова пошёл вперёд. Сергей сидел за столиком в зоне отдыха вместе с агентами Герасимовым и Фокиной. Каждый из низ держал в руках кружку с кофе. Герасимов, как всегда, увлечённо что-то рассказывал, он был самым словоохотливым в Центре, в то время, как Сергей и Фокина слушали, улыбались и периодически смеялись, когда Герасимов откалывал очередной перл. В центре столика между ними стояла миска с ассорти из орехов, изюма и ягод.

Чем ближе Дмитрий подходил ко входу в Центр, тем медленнее становились его шаги. В конце концов, когда до двери оставалось всего лишь два-три шага, он совсем остановился и засунул руки в карманы куртки. Он ведь знал, что нужно сделать. Знал с самого начала. Просто… Вот что за упрямый осёл? Ведь, если задуматься, то, как правильно сказала вчера Вика, никто не заслуживал такого отношения. Дмитрий развернулся и направился в зону отдыха.

Всё было довольно просто: подойти, извиниться перед всеми, что отвлекает, попросить Сергея отойти с ним на разговор и… Вот тут у Дмитрия начинались какие-то странные ощущения. Внутри всё будто бы вставало на дыбы. Ну, серьёзно, что он такого сделал, чтобы теперь так распинаться? Можно подумать, он кого-то убил. Дмитрий набрал в грудь воздуха, нахмурился и продолжил идти вперёд.

Пройти по холлу напрямик в зону отдыха с утра или в самый разгар дня было довольно трудной задачей: агенты из трёх центров сновали по нему во всех направлениях, как муравьи. Поэтому Дмитрию то и дело приходилось лавировать, останавливаться, кого-то пропускать, от кого-то уклоняться, а один раз даже пришлось присесть, потому что-то какой-то агент из Центра Обеспечения перемещал по воздуху партию офисных столов и стульев.

Этим утром все столы в зоне отдыха оказались занятыми. Что ж, очевидно, оставалось разговаривать где-то в менее удобных условиях. Дмитрий окинул взглядом холл в поисках наиболее подходящего места, но нигде не увидел возможности спокойно поговорить. Только если в самом углу, где стояли цветы в больших горшках. Но это уже совсем комедия… На секунду Дмитрий даже замедлил движение. Может, вообще отказаться от этой идеи? Он развернулся и вновь направился в Центр Операций.

В холле как будто прибавилось народу и ему вновь пришлось лавировать, останавливаться, кого-то пропускать и от кого-то уклоняться. Да, что такое?! Он ведь взрослый человек! Он может отвечать за свои поступки. Дмитрий остановился, повернулся и посмотрел на Сергея, Фокину и Герасимова. Интересно. Он за десять лет работы никогда ни с кем вот так запросто не сидел и не болтал. Да, он никогда и ни с кем не был особенно близок. За исключением Богдана, конечно, но это к делу не относилось. Теперь же он мог вообще лишиться даже потенциальной возможности такого времяпрепровождения. Дмитрия обдало жаром. Сжав кулаки и набрав в грудь воздуха, он снова устремился в зону отдыха. Перспектива «отправиться к Бывшим» могла даже самого тупого барана сделать милым и ласковым котиком. А Дмитрий не был самым тупым, хотя, определённо, считал себя бараном.

До столика, за которым Сергей, Фокина и Герасимов спокойно пили кофе перед работой, оставалось всего лишь метров десять. С каждым новым шагом пульс в груди Дмитрия всё более походил на удары молота по колоколу. Он облизнул губы и свернул к стойке заказов. Взяв себе кофе с двойной дозой сливок и тремя ложками сахара, он за один глоток выпил почти половину кружки, даже не заметив, что кофе всё ещё был горячим.

Сергей, Фокина и Герасимов исторгнули из себя особенно громкий взрыв смеха. Дмитрий посмотрел на них расфокусированным взглядом, сделал ещё один большой глоток обжигающего кофе и, швырнув недопитую кружку в мусорку, направился в Центр.

Броуновское движение из агентов в холле по-прежнему не давало спокойно двигаться к намеченной цели. Хотя сейчас Дмитрия это вообще не волновало. Он и не следил за тем, куда идёт, полностью погружённый в свои мысли, и на автомате переставлял ноги, лавируя между агентами. Всё же было совершенно просто: подойти, извиниться, что отвлекает, попросить Сергея отойти с ним на разговор и… что-то пошло не по плану. Что?

Перед глазами всплыла картина того, как Сергей сидит за столиком вместе с Фокиной, Герасимовым и смеётся. Да, видимо, всё дело было в том, что он был не один. С глазу на глаза поговорить гораздо легче. Ведь, наверняка, все уже знают. Они же точно спросили, почему Сергея назначили третьим в команду. Герасимов и Фокина поговорили с кем-то ещё и вот уже весь Центр Операций в курсе, что над шеей Дмитрия висит перспектива «отправиться к Бывшим». Осознание этого положения прошло холодной волной по спине и Дмитрий поёрзал плечами. Нужно поговорить с Сергеем. По-человечески. Извиниться. Ведь он на самом деле отличный агент! Сейчас или в кабинете? Дмитрий сам не заметил, как оказался перед входом в туалет и, не раздумывая, зашёл внутрь.

При создании туалета и душевых проектировщики из Центра Обеспечения использовали коды расширения пространства, поэтому снаружи, в общем холле, находились всего лишь двери с табличками, но, заходя внутрь, посетитель оказывался в помещениях, в которых, по теории, могли находиться все агенты из всех трёх центров одновременно. Суть заключалась в том, что комнаты подстраивались под то количество посетителей, которое требовалось в данный конкретный момент. Если бы случилось так, что по какой-то причине вдруг всем агентам резко в один момент понадобилось сходить по делам, то туалет просто растянулся бы в соответствии с необходимым количеством клиентов.

На данный момент комната выглядела стандартно: коридор приблизительно десяти метров в длину, вымощенный бежевой и нежно белой плиткой, по правую сторону от которого располагались три пролёта с кабинками для мужчин, а по левую – три пролёта с кабинками для женщин. Каждый пролёт отделялся от коридора белой дверью. Дмитрий стремительным шагом прошёл до конца коридора, повернул направо и, открыв дверь, вошёл в пролёт с кабинками.

Здесь, как и в каждом пролёте, слева вдоль стены располагались десять белых раковин с зеркалами перед ними, а напротив десять кабинок, каждая из которых отделялась от соседней кирпичной стеной до самого потолка и деревянной бежевой дверью с замком. Дмитрий прошёл почти до самого конца пролёта, подошёл к раковине и открыл холодную воду. Сняв куртку, он положил её на раковину справа, предварительно убедившись, что там сухо, и, засучив рукава чёрной водолазки, набрал в ладони воды. В следующую секунду он плеснул её себе в лицо, набрал ещё, плеснул снова и, в третий раз набрав воды, размазал её по лицу ладонями. Выпрямившись, он опёрся руками на раковину и посмотрел на своё отражение в зеркале. Кто бы мог подумать, что для успешной оперативной работы необходимо уметь общаться с людьми? Дмитрий криво усмехнулся и снова протёр лицо мокрыми ладонями.

Катушка с бумажными полотенцами висела на стене возле соседней раковины справа. Под ней стояло серебристое мусорное ведро с чёрной дырой внутри. Дмитрий глянул на неё, перекрыл воду и, подойдя к соседней раковине, отмотал себе внушительную ленту бумажных полотенец. Скомкав её в кучу, он несколько раз прислонил её к лицу, слегка прижимая на одну-две секунды, и, вытерев основную массу воды, выкинул бумажную влажную кучу в мусорное ведро. Взяв куртку, он развернулся к выходу.

И наткнулся на Александра, Заместителя Руководителя Центра операций по сектору Тверская область. Дмитрий дёрнулся, будто ударился в огромное бронебойное стекло, сделал два шага назад и выдохнул.

Александр занимал должность заместителя ещё до назначения Виктории руководителем и, насколько знал Дмитрий, ещё до того, как руководителем стал Андрей Михайлович, бывший глава Центра операций до Виктории. Среднего роста, очень худой и на вид какой-то рыхлый, он всегда одевался в классический чёрный костюм-двойку, под которым была белая рубашка. Обувался он всегда в чёрные туфли, блестящие, как машина в автосалоне. Костюм всегда сидел на нём плохо. Как и рубашка. Всегда казалось, что они ему велики, как минимум, на один размер. Его бледное, абсолютно бесцветное лицо не имело ни малейшей чёрточки, за которую можно было бы уцепиться, если бы понадобилось составить его автопортрет. Кроме коротких русых волос, зачёсанных направо, и маленьких внимательных карих глаз ничего конкретного про его лицо сказать было невозможно. Как и про его возраст и рост. В какие-то моменты казалось, что он довольно высокий, а в следующую секунду обнаруживалось, что он среднего роста. Хотя периодически он казался совсем низким. Во всём его облике менялся только галстук. И тот не каждый день. Сегодня он был глубоко тёмного синего цвета. Тонкие бледные губы Александра сложились в лёгкую, едва заметную улыбку.

– Прошу прощения, – сказал он своим тихим, шелестящим голосом. – Мне казалось, что ты слышал, как я вошёл.

Сердце в груди постепенно замедляло свой бег. Дмитрий снова вздохнул, повернулся к раковине и открыл кран. Положив куртку справа от себя, он стал набирать воду в ладони.

– Ничего. Со мной всё нормально, – сказал он, посмотрев на Александра в отражении зеркала.

Улыбка на лице Александра стала гораздо отчётливее.

– Рад это слышать, – сказал он и, сняв пиджак, повесил его на крючок на двери кабинки позади себя.

Дмитрий продолжал следить за ним в отражении, не замечая, что вода в его ладонях уже переливалась через край. Александр, тем временем, ослабил свой галстук, расстегнул верхнюю пуговицу на рубашке и расправил воротник, обнажив мелкую впадинку между ключицами. Подойдя к раковине слева от Дмитрия, он расстегнул пуговицы на запястьях и начал аккуратно закатывать рукава. Дмитрий посмотрел на это зрелище несколько секунд, потом плюхнулся лицом себе в ладони, размазал воду по щекам, лбу и подбородку и закрыл свой кран. Снова отмотав себе простыню из бумажных полотенец, он вытер лицо и выкинул влажную бумажную кучу в чёрную дыру мусорного ведра. Взяв куртку, он посмотрел на Александра.

– Ну, удачного дня, – сказал он и направился к выходу.

Александр как раз закончил закатывать правый рукав, поднял взгляд и посмотрел на Дмитрия в отражении зеркала.

– Да, конечно, – сказал он. – И тебе тоже. Удача тебе понадобится. Слышал про твою ситуацию с Сергеем.

Александр поджал губы, будто обжёгся, и покрутил головой из стороны в сторону. Дмитрий застыл на месте. Сердце в груди снова начало бухать. Сделав глубокий вдох, он вполоборота повернулся к Александру.

– Благодарю, – сказал он. – Думаю, всё закончится хорошо.

Александр открыл кран с горячей водой, дождался, пока из раковины начнёт валить пар и стал потихоньку добавлять холодной. Подняв голову, он посмотрел на своё отражение.

– О, безусловно! Я уверен, у тебя всё схвачено, – сказал он бодро и, с улыбкой глянув на Дмитрия, начал намыливать руки.

Дмитрию показалось, будто ему под дверь положили чёрный полиэтиленовый пакет, в котором он обнаружил дерьмо. Развернувшись к Александру всем корпусом, он сдвинул брови и внимательно на него посмотрел. Он никогда не понимал, как этот трухлявый, смахивающий на ракового больного, слизняк мог быть оперативным агентом. Да ещё и занимать при этом одну из руководящих должностей. Ведь он же… Неужели он мог с кем-нибудь справиться?

– Что ты имеешь ввиду? – спросил Дмитрий.

Александр пальцами правой руки старательно растирал мыло между пальцами левой. Казалось, он настолько поглощён этим процессом, что не то, что не слышал вопроса, а вообще не в курсе, что в туалете, кроме него, есть кто-то ещё. Дмитрий начал закипать. Резко надев куртку, он сделал два шага вперёд.

– Я спросил, что ты имеешь ввиду, – сказал он громче.

Александр поднял голову, посмотрел на Дмитрия и снова вернулся к созерцанию собственных рук, растирающих друг о друга мыло.

– Ну, я слышал, ты общался с Константином Михайловичем на днях, – непринуждённо сказал он.

Дмитрию вдруг стало как-то очень жарко. Он машинально расправил воротник куртки в разные стороны и снова приблизился к Александру.

– И что? При чём здесь это? – спросил он резче, чем собирался.

Александр, не поднимая головы, улыбнулся и пожал плечами.

– Не знаю. Наверное, не при чём, – сказал он и посмотрел на Дмитрия в отражении.

Туалет вдруг показался Дмитрию каким-то очень маленьким, будто сжимающим его со всех сторон. Осмотревшись, он расправил плечи, засунул руки в карманы штанов и подошёл к Александру, явно нарушая его личные границы.

– На что ты намекаешь? – спросил он, даже не стараясь прикрыть своё негодование.

Александр поднял на него взгляд и почему-то в этот момент показался гораздо выше, чем секундой ранее.

– Я же сказал – никаких намёков, – изрёк он с улыбкой.

Дмитрий сжал губы. Александр никогда ему не нравился. Ну, действительно, неужели этот слизняк мог быть оперативным агентом? От него же на реальном задании никакого толку.

– А мне всё же показалось, что ты хочешь мне что-то сказать, – выдавил Дмитрий.

С лица Александра исчезла дымка миролюбивости и беззаботности. Он посмотрел Дмитрию прямо в глаза.

– Я хочу сказать, что вам следует успокоиться, агент Гротов, привести себя в порядок и настроиться на разговор с Руководителем Центра операций. Она вызывает вас к себе. Собственно, за этим я и пришёл, – отчеканил он ледяным тоном. – Не смею вас больше задерживать.

Александр, больше не обращая никакого внимания на Дмитрия, сунул руки под струю воды и стал тщательно смывать мыльную пену. Несколько секунд Дмитрий стоял, сжимая кулаки в карманах, и сверлил взглядом затылок Александра. Затем резко повернулся и вышел из туалета.

Суета в общем холле оставалась всё такой же. Сейчас она действовала на нервы, как никогда сильно. От двери туалета до входа в Центр операций было не такое уж и большое расстояние, но и его, казалось, необходимо было пройти, как полосу препятствий. Дмитрий резче, чем того требовала ситуация, распихивал агентов, не обращая внимания на недовольные возгласы некоторых из них. Как же его раздражал этот мелкий, бледный, рыхлый слизняк… Он никогда об этом не задумывался, но, случись что, допустим, Вике потребуется уехать в командировку, и именно этот слизняк останется за главного. Исполнять его приказы? Дмитрию захотелось вылезти из своей кожи.

И что он всё-таки имел ввиду? «Я уверен, у тебя всё схвачено»… «…слышал, ты общался с Константином Михайловичем на днях…» Что он этим хотел сказать? Дмитрий отпихнул какого-то агента из Центра пополнения, буркнул «Извините» и помчался дальше. Он что, пытается под него копать? А если он знает про Лакиту? По спине пробежал неприятный холодок. Ладно. Паника в любом случае делу не поможет. Дмитрий подошёл ко входу в Центр, слегка притормозил, перевёл дыхание и погрузил руку в дверь. Нащупав отпирающий рычаг, он нажал на него и стремительно направился по коридору вперёд.

Какие есть варианты? Можно было бы накопать что-то на самого Александра или поговорить с ним открыто о том, что он имел ввиду. Хотя, с такими, как он, лучше действовать более тонко. В любом случае, решать это в данную минуту необязательно. Сперва нужно выяснить, зачем его вызвала Вика. Дмитрий остановился возле её двери и постучал.

Виктория сидела за своим столом спиной ко входу и что-то читала на экране компьютера. От макушки вдоль её позвоночника и до нижнего края лопаток на белой обтягивающей футболке лежали её чёрные волосы, стянутые в тугую косичку. Слева от монитора стояла пепельница-череп, в которой тлел остаток сигареты. Не оборачиваясь, руководитель ткнула правым указательным пальцем на стул.

– Сядь, подожди, – коротко бросила она.

Дмитрий, на секунду застывший возле двери, медленно подошёл к её столу, выдвинул стул и сел, сложив руки на животе. Что-то в атмосфере кабинета заставляло его нервничать. Как-то уж больно холодно в нём было, хотя из огромного окна по-прежнему пригревало солнце. Дмитрий посмотрел на профиль Виктории.

Её внимательный жёсткий взгляд, казалось, вгрызался в каждую строку документа на мониторе. Правым указательным пальцем она медленно и плавно прокручивала его сверху вниз и сжимала левую руку в кулак. Несмотря на расслабленную позу, ощущалось, что в любую секунду она может сорваться и напасть. Дмитрий вздохнул, подобрался на стуле и положил локти на стол. Сцепив ладони вместе, он уставился в окно.

Почти десять минут прошли в полной тишине. Даже привычные металл-песни молчали. Кабинет наполняли только дыхание двух человек и шуршание колёсика мышки. В какой-то момент Дмитрию даже показалось, что он слышит, как поднимается дым от сигареты.

Наконец, Виктория щёлкнула по красному крестику в правом верхнем углу документа, взяла пепельницу-череп и, резко повернувшись на кресле к Дмитрию, поставила её на стол. Посмотрев на окурок, она затушила его, достала из ящика пачку и вынула из неё новую сигарету. Подкурив, она швырнула зажигалку на стол, затянулась и выдохнула дым.

– Ты решил меня опрокинуть? – спросила она и упёрлась в Дмитрия взглядом.

Он ожидал всего, чего угодно, но только не такого вопроса. Посмотрев ей в глаза, он нахмурился, силясь понять, что она имеет ввиду, выпрямился на стуле и пару раз моргнул.

– Что? – спросил он.

Виктория резво и сильно затянулась, выдохнула дым, продолжая смотреть Дмитрию прямо в глаза, и стряхнула пепел в череп.

– Спрашиваю ещё раз: ты решил меня опрокинуть? – повторила она.

В её голосе чувствовалось звенящее напряжение. Казалось, ещё секунда или малейшее неверное движение и она сорвётся прямо через стол и набросится. Дмитрий расцепил руки, положил их ладонями вниз и выпрямился.

– Тебя не затруднит немного пояснить свой вопрос? – попросил он.

– Ты снова разговаривал с Костей! – сказала она так, будто плеснула ему стакан воды в лицо.

Ах, вот в чём дело. Дмитрий опустил взгляд на стол и перевёл его на окно. Откинувшись на спинку стула, он протёр ладони о штаны.

– Ну, да, – сказал он, повернувшись к Виктории. – Только это он разговаривал со мной.

Глаза Виктории сверкнули. Она выпрямилась в кресле, как струна, и швырнула сигарету в пепельницу. На удивление, та попала точно в цель и не выпала через край.

– Позволь уточнить, – сказала она с хрипотцой в голосе. – Значит, пока я ломаю голову над тем, как вытащить твою задницу из дырки, в которую ты её и загнал, ты за моей спиной пытаешься меня опрокинуть? Я правильно тебя поняла?

Дмитрий облокотился на стол и выставил перед собой ладони вперёд.

– Послушай, это он со мной разговаривал. Я его не искал. Он сам подошёл, сел и завёл разговор.

Виктория растянула губы в ехидной улыбке.

– И на какую же тему?

– Будто ты не знаешь, – кисло сказал Дмитрий и посмотрел в окно.

Руководитель откинулась на спинку кресла, положила правую ногу на левую и, царственно разложив руки на подлокотниках, вперилась в Дмитрия бронебойным взглядом.

– И почему он всё ещё продолжает разговаривать с тобой на эту тему? – спросила она ледяным голосом.

Дмитрий вздохнул и пожал плечами.

– Откуда мне знать, – сказал он и посмотрел на Викторию. – Я его об этом не просил.

– А тебе и не надо, – сказала она.

Дмитрий сдвинул брови.

– В каком смысле?

– Если он продолжает попытки тебя переманить, значит, ты всё ещё не сказал ему твёрдое «нет». Что возвращает нас к первому вопросу: ты решил меня опрокинуть?

– Послушай, я… – начал Дмитрий, но не закончил предложение.

Он не совсем понимал, что хочет сказать. Происходила явно какая-то хрень. Буквально в один день он умудрился испортить отношения со всеми, но не понимал, как это вышло.

– Что это вообще значит? – спросил он, наконец.

Виктория вскочила с кресла, упёрлась ладонями в стол и нависла над самым лицом Дмитрия.

– Это значит, что если тебя ещё раз увидят вместе с этим сукиным сыном, я накатаю про тебя такую характеристику на перевод, что ты «отправишься к Бывшим» быстрее, чем пуля, которой ты можешь вышибить себе мозги, – выпалила она на одном дыхании.

В кабинете повисла тишина, нарушаемая только глубоким яростным дыханием Виктории. Дмитрий обомлел. От волос на голове к плечам побежали мурашки. Он облизнул пересохшие губы и сглотнул подступивший к горлу ком. «Отправиться к Бывшим»… Что ж, пожалуй, она могла такое устроить. Руководитель Центра имел прямую возможность повлиять на такой исход дела. Дмитрию стало жарко.

«Бывшими» называли тех агентов, которых исключили из Ордена за те или иные проступки. Зачастую именно неспособность работать в команде являлась ключевой причиной такого решения. «Бывшим» запрещалось использовать коды Мастерства, за чем пристально следили специальные группы; им запрещалось распространяться в среде Непосвящённых о том, чем они занимались в прошлом, за чем также пристально следили специальные группы; им запрещалось вступать в контакт с членами Ордена, не состоящими в специальных группах наблюдения. По факту эти группы наблюдения являлись органами надзора.

Конечно, можно было бы заблокировать агенту память, но к тому моменту, как он попадал в стан «бывших», в его подсознании уже на рефлекторном уровне содержалась критическая масса сведений. В истории Ордена сохранились описания случаев, когда «бывший» агент с заблокированной памятью находил в себе способности, о которых Непосвящённый даже в книжках не читал, и слетал с катушек. Либо реально сходил с ума и совсем не понимал, что творит, либо сходил с ума от власти, из-за чего потом приходилось очень долго за ним подчищать.

Поэтому «бывших» оставляли просто под жёстким надзором на всю оставшуюся жизнь. Как правило, большинство из них потом не могли вписаться в ограниченную жизнь Непосвящённых, что было неудивительно, ведь именно по этой причине большинство из них и попадали в Орден. «Бывшие» агенты, по сути, становились призраками, обитающими между двумя мирами до конца своей жизни. Проблема осложнялась ещё и тем, что они не могли даже скатиться в алкоголизм или наркоманию, ведь тогда снова появлялся риск их сползания с катушек. За этим также очень пристально следили специальные группы наблюдения. Поэтому в стане «бывших» надолго люди не задерживались и, зачастую, сами уходили из жизни.

– И ты на это пойдёшь? – спросил Дмитрий.

– Не советую тебе проверять, – ответила Виктория.

Судя по её тону, она была настроена крайне решительно. Некоторое время, пока её дыхание выравнивалось, она продолжала нависать над Дмитрием, потом, когда дыхание, наконец-то, выровнялось, она вернулась в кресло, снова положила правую ногу на левую и царственно раскинула руки на подлокотниках. Она посмотрела на Дмитрия жёстким, как топор взглядом.

– Отправляйся домой, – сказала она. – Я тебя вызову.

Дмитрий набрал в грудь воздуха, чтобы сказать… Но что он хотел сказать? Он не знал. Сознание находилось в полной растерянности. Перспектива «отправиться к Бывшим» настолько чётко рисовала перед ним картины будущего, что думать о чём-либо, кроме этого, становилось сложно. Дмитрий встал, кивнул Виктории и молча вышел из кабинета.