Читать книгу Красный галстук - Алиса - Страница 3

Яхт-клуб «Нева» зимой был пустынным и зловещим местом. Ряды укрытых брезентом судов походили на гигантские саркофаги. Ветер с залива свистел в вантах, и единственным островком жизни был освещенный прожекторами причал, где уже толпились люди в форме и синих куртках.

Кораблев, предъявив удостоверение, прошел за ленту. Тело лежало на деревянных мостках, рядом с бортом дорогой белой яхты «Афродита». Мужчина лет пятидесяти, в дорогом, но немарком ветровке. Лицо искажено гримасой ужаса и боли. Но не это бросалось в глаза.

На его шее, поверх воротера свитера, был неестественно ярко, почти кричаще, повязан шелковый галстук. Алый, как свежая артериальная кровь. Он был завязан безупречным узелом «виндзор». Идеально, как на витрине дорогого магазина.

Рядом, на корточках, был криминалист Сашка, лицо его было серьезным.– Антон. Смерть от колото-резаного ранения в сердце. Оружие – что-то тонкое, острое. Стилет, длинный узкий нож. Один точный удар. Работа профессионала или очень хладнокровного любителя.– Время?– Часа два-три назад. Не больше.– Личность?– В кармане – права. Виктор Игнатьев. Владелец сети автосервисов. По первым данным – чистый бизнесмен. Не судим, не замечен. – Сашка понизил голос. – И да, записка. В левом внутреннем кармане пиджака. Бумага хорошая, плотная.

Он протянул Кораблеву прозрачный полиэтиленовый пакет. Внутри лежал сложенный пополам лист кремовой бумаги. На одной стороне, аккуратным, почти каллиграфическим почерком, было выведено:

«Антон Кораблев. Начало положено. Первая жертва невинна лишь в вашем ограниченном понимании. Спросите его про “Росток-92”. Ищите связь. Ваш Д.»

Кораблев почувствовал, как земля уходит из-под ног. Его имя. Его. «Ваш Д.» Джентльмен. Это было прямое обращение. Вызов.– «Росток-92»? – переспросил Сашка. – Что это?– Не знаю, – честно сказал Кораблев. – Но сейчас узнаю.

Он отошел в сторону, достал телефон (новый, неуклюжий «кирпич», выданный на работе) и набрал номер Петренко в Ростов. Тот поднял трубку после первого гудка, будто не спал.– Виктор. «Росток-92». Слышал?На том конце провода наступила тишина. Затем послышался тяжелый вздох.– Слышал. Откуда у тебя этот номер?– Он оставил мне записку. На убитом. Говорит, спроси про «Росток-92».– Боже… – голос Петренко стал глухим. – Это не номер. Это кодовое название. Старое, глухое дело. Весна 1992-го. Ростов. Группа мажоров из местной элиты, детишки партийной номенклатуры и молодые бизнесмены, устроили «охоту». На подростка. Сынка какого-то преподавателя института. Парня зверски избили, пытали… Он выжил, но стал инвалидом. Физическим и моральным. Дело замяли на самом верху. Всех участников раскидали, кто куда. Фамилии под грифом. Официально – несчастный случай. Я тогда только начинал… Кое-какие бумаги видел. Один из участников – как раз из Питера уехал. Его отец, большой начальник, сумел всё утрясти.

– Имя, Виктор. Мне нужно имя того питерского участника.– Не помню. Честно. Но дело в архиве лежит. Под самым большим секретом. Если твой «Джентльмен» копал там… это не просто маньяк, Антон. Это что-то личное. Это месть.

Месть. Кораблев посмотрел на тело Игнатьева. Богатый, респектабельный человек. Возможно, в 1992-м – молодой и жестокий мажор. Один из тех, кто охотился на ребенка.– Спасибо, Виктор.– Антон, будь осторожен. Если он роется в этом дерьме, то он либо жертва, либо родственник жертвы. И у него длинные руки. И холодная голова.

Кораблев положил трубку. Длинные руки. Холодная голова. Артем Волжский. Высокий, элегантный, с пронзительным умом. Ему могло быть около тридцати пяти. В 92-м – семнадцать-восемнадцать. Возраст совпадал.

Он подошел к телу, еще раз всмотрелся в лицо Игнатьева. Ничего. Затем его взгляд упал на правую руку убитого. Кисть была сжата в кулак. Кораблев надел перчатку, аккуратно разжал пальцы. В ладони лежал маленький, смятый предмет. Лепесток белой сирени. Уже подсохший, побуревший по краям.

Как в Ростове. Весна 1999-го. Лепесток сирени.

«Джентльмен» оставлял подпись.

– Шеф, – подошел молодой оперативник. – Свидетелей нет. Камеры на причале отключены еще с сентября, техника не работает. Сторож ничего не слышал. Чистая работа.

Чистая работа. Как всегда.

Утром, в своем кабинете, Кораблев составил официальный рапорт, указав на возможную связь убийства Игнатьева с делом антиквара и давним ростовским инцидентом. Он упомянул «версию о мести» и необходимость запроса архивных данных. Через два часа его вызвал начальник отдела, полковник Глебов, человек с лицом бульдога и душой бюрократа.

– Кораблев, что за фантазии? – Глебов швырнул рапорт на стол. – «Серийный убийца-джентльмен»? «Связь с делом 92-го года»? Ты романы пишешь? У нас полно реальной работы! Убийство бизнесмена – это, скорее всего, разборки конкурентов. Ищи там.

– Товарищ полковник, есть конкретные улики. Записка, лепесток…– Улики! – фыркнул Глебов. – Записка – может, сам убитый писал. Лепесток – мог на ботинке принести. А вот поднимать старые, закрытые дела, в которых замешаны… определенные семьи – это не улика. Это самоубийство. Для тебя и для отдела. Закопать это. И займись нормальной работой.

– Но…– Приказ, Кораблев. Закрыть эту тему. И больше никаких самодеятельных расследований в журналистской тусовке. Понятно?

Кораблев понял. Всё понял. Дело «Росток-92» было закрыто не просто так. Игнатьев был частью системы. И система его прикрывала даже после смерти.

Выйдя из кабинета, он почувствовал вкус горечи и бессилия. А потом – холодную, четкую решимость. Если система не даёт ему работать, он будет работать против системы.

Он вспомнил про Леру Соколову. «Лучший репортер-криминалист». У неё есть доступ к архивам, к людям, к информации, которой нет у него. И она работает с Волжским.

Это был риск. Но игра шла на его поле. По его правилам. Нужно было менять правила.

Он нашел в блокноте номер «Невского взгляда», набрал его.– Соколова, пожалуйста.– У аппарата. Кто говорит?– Это Кораблев. Мы вчера говорили. Насчет антиквара. Я… хотел бы предложить вам сотрудничество. Неофициальное. В обмен на доступ к некоторой информации.

На том конце провода повисла пауза.– Вы понимаете, на что идете? – тихо спросила Лера.– Понимаю. Встретимся?– Да. Но не в редакции. Знаете кафе «Норд» на Литейном? В шесть.

Кораблев положил трубку. Он подошел к окну. Город жил своей жизнью, серой, суетливой, ничего не подозревающей. А где-то в нем ходил человек, который сводил счеты с прошлым. Который носил красный галстук как знак своей войны. Который знал его имя.

«Ваш Д.»

Игра становилась личной. Очень личной.

Продолжение следует…