Читать книгу Красный галстук - Алиса - Страница 4

Кафе «Норд» было типичным питерским заведением: неброский интерьер, запах кофе и старого дерева, за одним столиком спорили о поэзии, за другим – тихо пили коньяк. Кораблев выбрал место в углу, спиной к стене.

Лера пришла минута в минуту. Без яркого макияжа, в простом свитере и джинсах, она выглядела моложе и серьезнее, чем на вечере.– Я не уверена, что это хорошая идея, – сказала она, садясь и отказываясь от меню. – Кофе, пожалуйста. Черный.– Я тоже не уверен, – признался Кораблев. – Но у меня нет выбора. Мне перекрыли кислород.– Потому что полезли в дело Игнатьева? – спросила Лера прямо.Кораблев вздрогнул. Новость еще не была официальной.– Откуда вы знаете?– У меня есть источник в морге. Игнатьев, красный галстук, одна рана. Это уже третье убийство с подобным почерком, если считать Ростов и антиквара. Я не дура, Кораблев. Я веду свою нитку.– И куда она ведет?– Пока – в никуда. Но есть деталь. Игнатьев в конце 80-х – начале 90-х был частью одной тусовки. «Золотая молодежь». Они называли себя «Ростком». Организовывали какие-то полулегальные бизнесы, вечеринки. Потом многие из них разъехались, стали респектабельными. Но парочка – плохо кончила. Несчастные случаи, самоубийства. И вот теперь – Игнатьев.

Кораблев почувствовал, как учащается пульс. «Росток». Он почти совпадало с «Росток-92». Не случайность.– Что вы знаете о деле 1992 года в Ростове? Об избиении подростка?Лера побледнела. Она медленно помешала кофе.– Краем уха. Темное дело. Его все замолчали. Говорят, там были замешаны дети высокопоставленных родителей из разных городов, в том числе из Питера. Вы думаете, ваш убийца мстит за того подростка?– Я думаю, что он и есть тот подросток, – тихо сказал Кораблев.

Он увидел, как в глазах Леры что-то щелкнуло. Осознание, смешанное с ужасом.– И вы… у вас есть подозреваемый? – спросила она еле слышно.– У меня есть человек, который слишком много знает. Который носит красные галстуки. Который блестяще владеет словом и, возможно, оружием. Который мог в 92-м быть в Ростове.

Лера откинулась на спинку стула, будто отшатнулась.– Вы говорите об Артеме.– Я не называю имен. Но да. Волжский – идеальный кандидат. Он закрыт, умён, у него нет открытой биографии до середины 90-х. Он появился в Питере как будто из ниоткуда, но с деньгами и связями. И он коллекционирует галстуки.

– Это безумие, – прошептала Лера, но в ее голосе не было уверенности. – Артем – звезда. У него всё есть. Зачем ему это?– Месть – не про «зачем». Она про «почему». Она как рак. Ее нельзя объяснить логикой, она просто съедает изнутри. А что вы знаете о его прошлом? О семье?

Лера помолчала, собираясь с мыслями.– Он не любит об этом говорить. Говорит, что родители погибли в автокатастрофе, когда он был подростком. Воспитывался у дальних родственников где-то на Урале. Пробивался сам. Поступил в МГУ на журфак, но не доучился – ушел в газету. В Питер перебрался в 96-м. И за три года сделал себе имя.– Автокатастрофа, – повторил Кораблев. – Удобно. Никаких свидетелей, никаких подробностей. А в Ростове в 92-м был мальчик, которого избили так, что он стал инвалидом. Его родители – преподаватели. Они могли погибнуть потом, пытаясь добиться правды. Или их могли заставить замолчать.

– Но даже если это так… что вы можете сделать? У вас же нет доказательств. Только теория.– Доказательства надо искать. И для этого мне нужен доступ. К архивам газет 90-х, к светской хронике, к старым фотографиям «Ростка». Вы можете это сделать. Неофициально.– А что я получу взамен? – спросила Лера, глядя на него прямо.– Эксклюзив. Когда всё кончится. И возможность остановить убийцу, пока он не убил снова. Вы же журналист. Вы хотите правду.

Она долго смотрела на него, борясь с внутренними противоречиями. Страх конфликта с Волжским, с редакцией, с системой. И профессиональный голод, жажда большой истории.– Хорошо, – наконец сказала она. – Я помогу. Но мы действуем осторожно. Очень осторожно. Артем… если это он, то он везде видит и слышит. Он как паук в центре паутины.

– Я понял, – Кораблев кивнул. – Первое, что мне нужно – всё, что есть по клубу «Росток» и его членам. Особенно тем, кто еще жив и в Питере.– Их осталось немного. Но есть один… Борис Каретников. Бывший диджей, теперь владелец небольшого ресторана. Он всегда был на периферии той тусовки, но всё видел. Говорят, он боится собственной тени после того, как двое его друзей погибли. Я могу договориться о встрече.– Сделайте это.

Лера собралась уходить, затем обернулась.– Кораблев. Будьте осторожны. Если Артем узнает, что вы копаете… он не станет вас предупреждать.

После ее ухода Кораблев остался сидеть, допивая холодный кофе. Он чувствовал, как паутина начинает шевелиться. Он сделал первый шаг в темноту. И где-то в этой темноте, в своем безупречном костюме, стоял «Джентльмен». И, возможно, уже знал.

Его пейджер снова завибрировал. Незнакомый номер. С сообщением: «Каретников. “Старый причал”. Завтра в 22:00. Не опаздывайте. Л.»

Лера работала быстро. Игра началась по-настоящему.

А в кармане у Кораблева, завернутая в платок, лежал тот самый высохший лепесток сирени. Он достал его, рассмотрел. Символ весны. Символ того, что началось давно и еще не закончилось.

За окном кафе прошел высокий мужчина в длинном пальто. На шее у него мелькнула полоска ярко-красного цвета. Кораблев вскочил, чуть не опрокинув стул, и выбежал на улицу. Но тротуар был пуст. Только ветер гнал по асфальту перекати-поле из осенней листвы.

Или это ему показалось? Или это была очередная игра, проверка?

Он медленно вернулся в кафе, расплатился. Теперь он понимал: его противник был не просто убийцей. Он был режиссером. И Кораблев только что получил свою роль в его спектакле. Оставалось не провалить ее.