Читать книгу Мой суровый февраль. Гостья из прошлого - Алла Нестерова - Страница 3

Я смотрела на него и чувствовала, как вина ползёт по моей спине холодными пальцами. Он был прав. Мама действительно часто просила нас о всяких услугах, и я всегда соглашалась, потому что не умела ей отказывать. А Максим расхлёбывал последствия.

– Прости, – повторила я. – Правда, прости. Я понимаю, что это несправедливо.

Мы помолчали. Максим снова взялся за еду, но ел уже медленно, без аппетита.

– Хорошо, – наконец произнёс он, не глядя на меня. – Достану билеты. Пару штук. В Малый или к нам, как получится. Но больше никаких просьб до конца месяца, договорились? Я сейчас физически не могу больше ни о ком и ни о чём думать, кроме премьеры.

– Договорились, – я облегчённо выдохнула. – Спасибо, Макс. Правда, спасибо.

– Ага, – он дожевал, встал, отнёс тарелку в раковину. – Я в душ. Потом сразу спать, завтра снова рано вставать.

– Иди, – я кивнула.

Он вышел из кухни, и я осталась сидеть одна, глядя в тёмное окно. Снег все ещё падал, мягко и неотвратимо, засыпая город белым одеялом.

Я чувствовала себя виноватой. Перед Максимом – потому что снова вынудила его согласиться на то, чего он не хотел. Перед мамой – потому что раздражалась на её просьбы, хотя понимала, что для неё это действительно важно.

Между ними я всегда ощущала себя натянутой струной, которая вот-вот порвётся.

Я встала, вылила остывший чай в раковину, сполоснула чашку. Из ванной донёсся шум воды – Максим включил душ.

Через неделю юбилей. Загородный дом. Мамина подруга с дочерью. Двадцать гостей, праздничный стол, поздравления.

Почему-то мне не хотелось туда ехать. Совсем не хотелось.

Но я поеду. Потому что я хорошая дочь.

Я выключила свет на кухне и пошла в спальню, по пути заглянув в детскую. Соня спала, раскинувшись звёздочкой, откинув одеяло. Я укрыла дочку, поправила растрепавшиеся волосы, поцеловала в тёплую щеку.

– Спи, солнышко, – прошептала я.

За окном детской тоже танцевал снег. Февральский, колкий, московский.

***

Неделя пролетела быстро, в череде уроков, детских гамм, звонков от родителей учеников и вечерних занятий с Соней. Максим пропадал на репетициях, приходил поздно, падал в кровать без сил. Мы почти не разговаривали, только о бытовых мелочах – что купить, кто забирает Соню из садика, не забыть оплатить счета.

В пятницу вечером он все же сообщил, что достал два билета в Малый театр на среду – «Женитьба» Гоголя, хорошие места.

– Спасибо, – сказала я, и он только кивнул, уткнувшись в сценарий.

И вот наступила суббота. Я проснулась в семь утра от того, что Соня забралась к нам в кровать и настойчиво тыкала мне пальцем в щеку.

– Мама, а мы сегодня к бабушке едем? А там будет торт? А можно я надену розовое платье?

Максим застонал и натянул одеяло на голову.

– Соня, милая, ещё рано, – пробормотала я, но дочка уже была полностью в режиме бодрствования, и уложить её обратно было невозможно.

К девяти мы были готовы. Я оделась просто – черные брюки, серый свитер, минимум косметики. Максим натянул джинсы и темно-синюю рубашку. Соня же настояла на своём розовом платье с оборками, белых колготках и лаковых туфельках.

– Ты же замёрзнешь, – пыталась я убедить её надеть что-то потеплее, но дочка упрямо мотала головой.

– Там же дом! Там тепло! А платье красивое, бабушка обрадуется!

Максим хмыкнул:

– Упрямая. Вся в маму.

– Ага, конечно, – парировала я, натягивая на Соню тёплую куртку поверх платья. – А ты сама гибкость.

Мы загрузили в машину сумку с вещами (всё же остаёмся на ночь), подарок для мамы – красивый шёлковый платок и сертификат в спа, который мы с Викой купили вскладчину – и коробку с пирогом, который я испекла вчера вечером.

Выехали в половине девятого. Дорога заняла чуть меньше часа – трасса была почти пустой, погода ясная и без снега, асфальт уже расчистили. Максим вёл машину молча, сосредоточенно, слушая новости по радио. Соня дремала на заднем сиденье, обнимая свою любимую плюшевую зайку.

Я смотрела в окно на проплывающие мимо заснеженные поля, голые деревья, редкие деревни с покосившимися заборами и покрытыми инеем крышами. Февраль в Подмосковье был красивым, но каким-то пустынным, выбеленным, словно мир застыл в ожидании весны.

Навигатор привёл нас к воротам большого участка ровно без десяти десять. Я узнала дом по фотографиям – двухэтажный деревянный особняк с широкими окнами и покатой крышей, на которой лежала белая снежная шапка. Вокруг стояли высокие сосны, и воздух пах хвоей и морозом.

На небольшой расчищенной площадке перед домом уже стояли две машины – родительская серебристая Тойота, красная Мазда Вики с Андреем.

– Приехали, – буркнул Максим, глуша мотор.

– Соня, милая, проснись, мы на месте, – я обернулась к дочке.

Соня зевнула, потёрла глаза и тут же оживилась, увидев дом:

– Ой, как красиво! Мама, смотри, какой большой!

Мы вылезли из машины. Холодный воздух ударил в лицо, и я поёжилась, запахивая пальто. Максим достал из багажника сумку и коробку с пирогом, я взяла подарок, Соня крепко держала свою зайку.

Дверь распахнулась, даже не дав нам дойти до крыльца, и на пороге появился папа.

– А вот и вы! – он широко улыбался, и я сразу почувствовала, как внутри что-то теплеет.

Папа – Михаил Сергеевич, высокий, широкоплечий, с седеющими волосами и добрыми карими глазами – всегда излучал какое-то спокойствие и надёжность. Он вышел навстречу в домашнем свитере и джинсах, без куртки, и тут же подхватил Соню на руки.

– Дедуля! – радостно завизжала дочка.

– Доброе утро, солнышко, – рассмеялся папа, целуя её в щеку. – Бабушка с шести утра на кухне колдует. Заходите, заходите, чего на морозе стоять!

Мы поднялись на крыльцо. Внутри было тепло, пахло свежей выпечкой и кофе. Прихожая оказалась просторной, с высокими потолками и деревянными стенами. Слева уходила лестница наверх, справа виднелась арка, за которой угадывалась большая гостиная.

– Давайте раздевайтесь, – папа поставил Соню на пол и помог мне снять пальто. – Максим, как дела, как работа?

– Нормально, Михаил Сергеевич, – Максим пожал папе руку, и я заметила, как его лицо немного расслабилось. – Репетируем, скоро премьера.

– О, расскажешь потом! Я читал про этого режиссёра, говорят, интересный подход, – папа явно обрадовался возможности поговорить про театр.

Я сняла с Сони куртку, поправила платье. Дочка вертелась, разглядывая высокие потолки и огромную люстру с коваными элементами.

– Пойду к нашей имениннице. – сказала я. – Может помощь моя нужна.

– Иди, – папа кивнул в сторону, откуда доносилось негромкое позвякивание посуды. – Она с самого утра там, хочет все сама, знаешь же её. Вика с Андреем тоже помогают. А гости из Казани ещё спят – Алия с Катей. Они вчера поздно приехали, устали с дороги.

– Понятно, – я кивнула, чувствуя лёгкое облегчение от того, что первую встречу можно отложить хотя бы на полчаса.

– Идёмте, я вас провожу наверх, – папа взял нашу сумку. – Покажу, где вы будете спать, если решите остаться. Мама для вас комнату на втором этаже приготовила.

Мы прошли через гостиную, и я невольно остановилась, рассматривая пространство. Огромная комната с панорамными окнами, выходящими в заснеженный сад. Высокие потолки с деревянными балками. В центре – массивный обеденный стол, уже частично накрытый. В углу стоял большой камин, в котором потрескивали дрова, распространяя уютное тепло. Мягкие диваны, кресла, ковры – все выглядело дорого, но по-домашнему.