Читать книгу Мой суровый февраль 2. Тень прошлого - Алла Нестерова - Страница 2

Родительская дача встретила нас запахом свежей выпечки и детским смехом, Вика с семьёй уже были там. Аня и Вадик носились по двору, играя в догонялки. Соня тут же присоединилась к ним, а Вера застенчиво прижалась к моей ноге.

– Иди, солнышко, поиграй с ребятами, – подтолкнула я её.

Она посмотрела на меня неуверенно, потом медленно пошла к детям. Вадик, которому уже исполнилось шесть, важно взял её за руку:

– Пойдём, Верка, я тебе покажу, где дедушка качели новые повесил!

Папа вышел на крыльцо в фартуке с надписью «Шеф-повар»:

– А вот и вы! – он обнял меня, пожал руку Максиму. – Мясо уже мариную, через час будем жарить. А где мои любимые внучки?

– Там, – я махнула рукой в направлении качелей.

– Даже деда не поцеловали, – папа сделал вид, что сердится, при этом не смог скрыть улыбку.

Мама появилась следом, вытирая руки о полотенце:

– Наконец-то! Вика уже заждалась, хотела с тобой поговорить.

Мы прошли в дом. За два года после инфаркта мама заметно постарела – появилось больше морщин, седину она больше не закрашивала. Но в глазах была та же живость, та же энергия. Они с папой будто заново влюбились друг в друга после того кризиса. Каждый раз, когда я приезжала, видела, как они держатся за руки, как папа смотрит на неё с такой нежностью, будто боится потерять.

Вика сидела на террасе с бокалом домашнего лимонада:

– Лен! Наконец-то! Садись.

Андрей возился с папой у мангала – мужская солидарность в приготовлении шашлыка. Максим присоединился к ним, и вскоре оттуда донёсся смех – папа рассказывал какую-то из своих баек.

– Как жизнь? – спросила Вика, когда я устроилась рядом с ней.

– Хорошо. Репетируем концерт к майским праздникам. У тебя?

– Да так же. Андрей получил повышение, теперь начальник отдела. Зарплата выросла, думаем летом в Турцию съездить всей семьёй.

Мы болтали о всякой ерунде – о детях, о работе, о планах на лето. Мама периодически выходила из кухни, приносила то салаты, то нарезку, то свой фирменный пирог с яблоками.

– Мам, да хватит уже, мы же лопнем! – смеялась Вика.

– Ничего, дети набегаются, проголодаются, – мама присела с нами, вытерев пот со лба. – Посмотрите на них.

Мы повернулись к лужайке, где играли дети. Вера уже освоилась – бегала вместе со всеми, визжала от восторга, когда Вадик катал её на качелях. Соня учила Аню делать колесо.

– Хорошие у нас внуки, – мягко сказала мама. – Все. И Верочка тоже.

Я посмотрела на неё с благодарностью. С самого начала, когда Максим привёз Веру, родители приняли её как родную внучку. Ни разу не сделали различия между ней и Соней. Для них она была просто ещё одним ребёнком, нуждающимся в любви.

– Помнишь, как она первый раз приехала сюда? – вспомнила мама. – Такая испуганная, прижималась к Максиму, плакала.

– Помню, – я кивнула. Это было через два месяца после того, как Катя бросила дочь. Вера всё ещё искала маму, не понимала, что происходит.

– А сейчас смотри – как дома, – мама улыбнулась. – Дети удивительные существа. Они принимают любовь и отвечают на неё.

Папа крикнул, что шашлык готов, и началась весёлая суматоха – накрывали большой стол на террасе, рассаживались, раскладывали еду. Вера устроилась между мной и Максимом, Соня – напротив, рядом с дедушкой.

– За семью! – поднял бокал папа. – За то, что мы все вместе, здоровы и счастливы!

Мы чокнулись – женщины бокалами вина, дети соком. Ели, смеялись, дети рассказывали какие-то свои истории, перебивая друг друга. Андрей травил анекдоты, Максим подхватывал, они соревновались, кто смешнее расскажет. Папа умилённо смотрел на внуков, подкладывал им лучшие кусочки.

Идиллия. Настоящая семейная идиллия. Если бы кто-то со стороны посмотрел на нас, подумал бы – вот она, счастливая семья. Большая, дружная, любящая.

И это была правда. Мы были счастливы. Несмотря на все шрамы, все испытания.

После обеда дети снова убежали играть. Мужчины остались на террасе – папа достал коньяк, разлил по трём бокалам, Максим и Андрей отказались от выпивки, так как оба были за рулём.

Мама предлагала остаться всем на ночь, но мы отказались. Мужчины продолжали о чём-то разговаривать, скорее всего, обсуждали политику и экономику. Мы с мамой и Викой убирали со стола.

Вика отнесла стопку тарелок в кухню, а когда вернулась, мама пошла в дом. Мы остались вдвоём. Вика присела ближе, понизила голос:

– Лен, можно я спрошу одну вещь? Только честно, как сестре.

Я напряглась, но кивнула:

– Конечно. Что?

– Ты правда простила Максима? По-настоящему? И… как ты на самом деле относишься к Вере?

Я замерла, глядя на детей за окном. Вера как раз хохотала, качаясь на качелях, а Соня подталкивала её повыше.

– Почему ты спрашиваешь?

– Потому что мама всё ещё переживает. И я… я вижу, как ты смотришь на них иногда. С любовью, да, но… не знаю. Хочу понять, всё ли у тебя внутри улеглось. Ты столько пережила, Лен. Я бы, наверное, не смогла.

Я вздохнула, отставила бокал.

– С Максимом… Да, простила. Не сразу, не легко. Были ночи, когда я лежала и ненавидела его так, что хотелось уйти. Но он не сдавался. Каждый день доказывал – делами, не словами. А потом, в тот август… я просто устала ненавидеть. И поняла, что люблю его всё ещё. Не того Максима из прошлого, а этого – который прошёл через ад ради нас. Шрамы есть, Вика. Иногда всплывает недоверие, иногда виню его мысленно. Но мы вместе, и это настоящее.

Вика кивнула, слушая внимательно.

– А Вера?

Я улыбнулась грустно.

– Вера… Она не Соня и никогда не будет для меня на первом месте. Я не рожала её, не вынашивала. Первое время я смотрела на неё и видела только напоминание о предательстве. Больно было ужасно. Но потом… она начала ко мне тянуться. Назвала мамой сама. Плакала по ночам, обнимала меня. И я поняла: она ни в чём не виновата. Она просто ребёнок, которого бросили. Теперь я люблю её. По-настоящему. Не как родную по крови – это невозможно, – но как маленького ребёнка, который нуждается в любви, заботе и ласке. Когда она улыбается мне, когда бежит обниматься… это моё. Я никому её не отдам, Вика. Правда. Хватит ей страданий и предательства. В свои четыре года, она уже познала предательство самого близкого человека. Её предали, ради комфортной жизни где-то там, в другой стране.

Вика сжала мою руку:

– Я рада. Правда рада. Ты сильнее всех нас, Лен. И если иногда тяжело – говори мне, ладно? Не держи в себе.

– Спасибо, – я обняла её. – Всё хорошо. Правда.

Мы с Викой пошли в кухню, чтобы помочь маме с посудой. Я взяла у неё губку и начала мыть посуду. Вика освобождала тарелки от остатков пищи. Мама взяла полотенце, чтобы вытирать посуду.

– Знаешь, – вдруг сказала она, вытирая тарелку. – Мне сегодня ночью Алия приснилась.

Я замерла с грязными тарелками в руках. Вика тоже притихла.

– И что? – осторожно спросила я.

Мама задумчиво смотрела в окно:

– Странный сон был. Она стояла в каком-то белом платье, улыбалась. Но грустно так. Подошла ко мне, обняла и сказала: «Прости меня, Наташа. За всё прости. Я ухожу». И будто растворилась в воздухе.

– Мам, это просто сон, – сказала Вика.

– Знаю, – мама покачала головой. – Но такое чувство… будто она прощалась. По-настоящему прощалась.

Меня передёрнуло. В народе говорят, что когда человек в белом приходит во сне прощаться…

– Мам, не накручивай себя, – я положила руку ей на плечо. – Алия в Германии, у неё недавно родился внук от Ганса. Думаю, она сейчас помогает Кате.

– Катя не звонила? – неожиданно спросила мама.

Я переглянулась с Викой.

– Звонила последний раз полгода назад, когда родила. После этого ни разу и не писала. Мама, я же тебе рассказывала.

– Да знаю я. Просто сон этот… Не к хорошему. У нас всех сейчас всё хорошо, но это счастье так хрупко. Я боюсь, что всё может рухнуть в любой момент.

– Не думай об этом, мам, – сказала Вика. – Что было, то прошло. То, что наша семья пережила два года назад… мы заплатили сполна все, мам.

Мама кивнула, но я видела, что мысли её далеко.

Вечером мы засобирались домой. Вера уснула в машине, устав от беготни и свежего воздуха. Соня тоже клевала носом. Максим вёл машину, я сидела рядом, думая о маминых словах.

Алия приснилась ей. Прощалась. Глупости, конечно. Просто сон. Но почему так тревожно на душе?

Дома уложили девочек, вышли с Максимом на балкон. Город внизу светился огнями.

– О чём думаешь? – спросил он.

– Мама сказала, что Алия ей приснилась. Будто прощалась.

Максим помолчал:

– Странно. Но это же просто сон.

– Да, наверное.

Но тревога не отпускала. Будто что-то витало в воздухе. Что-то неуловимое, но важное.

Ночью мне тоже приснилась Алия. Она стояла на берегу моря, смотрела на закат. Обернулась, посмотрела на меня долгим взглядом и сказала:

– Береги Веру, Лена.

И исчезла.

Я проснулась в холодном поту. Рядом мирно спал Максим. За стеной тихо посапывали девочки.

Всё в порядке. Все на месте. Это просто сон.

Но в душе уже поселилась тревога.