Читать книгу Мой суровый февраль 2. Тень прошлого - Алла Нестерова - Страница 4

Понедельник начался как обычно – будильник в шесть утра. Я встала первой, стараясь не разбудить Максима. В ванной плеснула холодной водой в лицо, посмотрела на себя в зеркало. Лёгкие тени под глазами, но в целом выгляжу неплохо для своих тридцати пяти.

Приняв душ, я прошла на кухню готовить завтрак. Овсянка для девочек, яичница для Максима. Привычные движения успокаивали – достать кастрюлю, налить молоко, помешивать кашу.

В половине седьмого пошла будить девочек. Сначала в комнату Сони.

– Солнышко, пора вставать. Школа ждёт.

Соня застонала, натянула одеяло на голову:

– Мама, ещё пять минуточек!

– Никаких минуточек. Вставай, соня. У тебя сегодня проверочная по математике, помнишь?

– Ой! – Соня резко села в кровати. – Я забыла повторить правила.

– Всё ты знаешь. Давай умываться – и завтракать.

Потом зашла к Вере. Она уже сидела в кроватке, обнимая своего плюшевого зайца.

– Доброе утро, милая. Как спалось?

– Хорошо! Мама, а мне сегодня можно надеть платье с единорогами?

– Конечно, можно. Давай я помогу тебе одеться.

Пока я помогала Вере с пуговицами, она болтала без умолку:

– А знаешь, Маша в садике в прошлый раз сказала, что у неё есть настоящий единорог! Но я думаю, она врёт, потому что единороги только в сказках, правда? А ещё воспитательница сказала, что мы будем рисовать весну! Я нарисую цветочки и солнышко!

– Обязательно нарисуй, – улыбнулась я, заплетая ей косички. – Покажешь мне вечером?

– Покажу! И папе покажу! И Соне!

Когда мы вышли в кухню, Соня уже сидела за столом, листая учебник математики.

– Убери учебник, испачкаешь, – я поставила перед ней тарелку с кашей. – Ешь, пока горячая.

– Мам, а можно мне с вареньем? – попросила Вера, устраиваясь за столом.

– Немножко можно, – я добавила ложку малинового варенья в её кашу.

Максим появился в кухне в половине восьмого – свежевыбритый, в домашних джинсах и футболке. От него пахло гелем для душа с запахом кедра.

– Доброе утро, девочки мои, – он поцеловал сначала Соню в макушку, потом Веру, потом подошёл ко мне, обнял сзади. – Как мои красавицы?

– Папа, у меня сегодня проверочная! – сообщила Соня.

– А я буду рисовать весну! – не осталась в стороне Вера.

– Вот это да! День обещает быть продуктивным, – Максим сел за стол, и я поставила перед ним тарелку с яичницей.

– Макс, – начала я, наливая ему кофе. – Ты сможешь сегодня забрать девочек? У меня репетиция с ансамблем до шести, никак не успею.

На миг в его глазах мелькнула досада – едва заметная, но я уловила. Он помедлил с ответом, отпил кофе.

– У меня встреча с клиентом в шесть…

– Соню нужно забрать в пять, у неё продлёнка, Веру в шесть тридцать. Никак не перенести встречу?

Максим вздохнул:

– Ладно, заберу. Перенесу встречу на более раннее время.

– Спасибо, – я коснулась его плеча. – Я знаю, это неудобно…

– Всё нормально, – он взял мою руку, сжал. – Справлюсь.

Но что-то в его тоне заставило меня насторожиться. Та же нотка, что вчера вечером – будто он делает одолжение, а не выполняет обычные родительские обязанности.

– Папа, а ты поможешь мне с уроками? – спросила Соня.

– Конечно, солнышко. Что задали?

– Английский и окружающий мир. По английскому надо выучить новые слова.

– Никаких проблем, – Максим улыбнулся дочери, и его лицо сразу смягчилось.

В восемь мы начали собираться. Я помогла девочкам надеть куртки, проверила рюкзаки.

– Ланчбокс взяла? – спросила я Соню.

– Да, мам.

– Сменка?

– Тоже.

– А ты, зайку не забыла? – обратилась я к Вере.

– Нет! Он тут! – Вера показала зайца, торчащего из рюкзачка.

Максим уже ждал у двери с ключами от машины.

– Поехали, а то опоздаем.

В машине девочки болтали о своих планах на день. Соня рассказывала, что после контрольной у них будет физкультура – её любимый урок. Вера перечисляла, с кем будет играть в садике.

Сначала заехали в школу. Соня чмокнула нас обоих и убежала, на ходу махая рукой. Потом отвезли Веру в садик. Она обняла сначала Максима, потом меня:

– Пока, мама! Пока, папа! Вечером покажу рисунок!

– Обязательно посмотрим, – пообещала я.

Когда мы остались вдвоём в машине, Максим сказал:

– Что у тебя с машиной? Ты её две недели назад в сервис отогнала. Когда её вернут?

– Сегодня позвоню, узнаю, когда можно забрать.

– Да, узнай, пожалуйста. Сама же понимаешь, я не всегда могу вас отвозить утром.

– Ты куда-то торопишься сегодня? – спросила я.

– Сегодня не тороплюсь. Но кто знает, что будет завтра. Ты не представляешь, какие клиенты бывают капризные. Могут назначить встречу на ранее утро. Поэтому лучше, чтобы ты тоже была на колёсах.

– Понимаю, – ответила я и уставилась в окно.

Мы ехали молча. Утренние пробки, обычный московский понедельник. Я смотрела в окно и думала о предстоящем дне – репетиция с младшей группой в десять, потом индивидуальные занятия, после обеда – подготовка к концерту.

– Лен, – вдруг сказал Максим. – Ты обиделась? Из-за машины.

Я повернулась к нему, удивлённая вопросом:

– Нет. Почему ты так решил?

– Не знаю. Замолчала, ушла в себя, о чём-то задумалась.

– Предстоит тяжёлый день, – ответила я. – Конец учебного года, концерты, экзамены. Обычная весенняя запарка.

Он кивнул, но я видела, что не до конца поверил.

У музыкальной школы он остановился, наклонился ко мне:

– Хорошего дня. Люблю тебя.

– И я тебя, – ответила ему.

Я вышла из машины, помахала ему и пошла к входу. Обернулась – Максим всё ещё стоял, из-за руля смотрел мне вслед. Наши взгляды встретились через лобовое стекло, и мне показалось, что в его глазах мелькнуло что-то… необъяснимое? Или не показалось?

Он уехал, а я вошла в школу, начала готовиться к обычному рабочему дню. Зашла в свой кабинет, сняла пальто и повесила на вешалку. До первой репетиции оставался час, и я решила разобрать накопившиеся документы – заявления от родителей, расписание экзаменов, программы концертов.

Села за стол, включила компьютер. На столе стопка бумаг ждала моего внимания. Я взяла первое заявление, начала читать, когда зазвонил телефон. Посмотрела на экран и замерла.

Катя.

Полгода молчания – и вдруг звонок. Сердце забилось чаще. Что-то случилось? С ней? С ребёнком?

– Алло? – ответила я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

– Лена… – голос Кати был странным. Глухим, будто она плакала. – Лена, прости, что звоню.

– Катя, что случилось? Ты в порядке? Ребёнок?

– Штефан в порядке. Лена… мама умерла.

Я почувствовала, как комната поплыла перед глазами. Села обратно в кресло.

– Что? Когда? Как?

– Два дня назад. Инфаркт. Она была на кухне, готовила ужин. Я была у врача со Штефаном, Ганс нашёл её… он приехал на обед. Скорая приехала быстро, но было уже поздно.

Я молчала, не зная, что сказать, наконец выдавила из себя:

– Прими мои соболезнования.

– Да, спасибо, – ответила Катя. – Ты там сообщи своей маме, папе. Я не буду им звонить. Позвонила тебе, просто… чтобы вы знали. Мамы больше нет.

– Как ты сама? – спросила я. – Как сын? Ганс?

– Всё хорошо. – И Катя отключилась.

Я смотрела на телефон и думала: «Она даже не спросила про Веру. Катя полностью вычеркнула дочь из своей жизни». Мне стало так больно и обидно за девочку, что я разрыдалась, громко, с надрывом и всхлипами. Вдруг дверь в кабинета открылась, и вошёл мужчина.

– Елена Михайловна… Господи! Что с вами? – мужчина подошёл ко мне. – У вас кто-то умер?

Я продолжала всхлипывать, не глядя на него. Он молча сел за стол напротив меня и ждал, когда я успокоюсь. Постепенно моя истерика сошла на нет. Посмотрев на мужчину, я спросила.

– Вы кто? Почему вошли без стука?

– Я новый преподаватель по классу гитары. Всеволод Алексеевич. Пришёл обсудить репетицию, которая будет через час. И я стучал, просто вы не слышали. Так что у вас случилось? Вы так горько плакали.