Читать книгу Книжная Лавъка Куприяна Рукавишникова. Первая часть - Алёна Берндт - Страница 17

Как же хорошо вернуться домой, думал Куприян, открывая ворота. Судя по довольному лицу дядьки Сидора, тот тоже был рад возвращению, и даже морда Зорьки казалась довольной, хотя уж ей-то было грех жаловаться – это время в усадьбе Белугина она провела на приволье, но видимо дом есть дом для всех.

Немного странно было видеть радушную улыбку на строгом лице Акулины Петровны, встречающей вернувшихся горячим обедом.

– Тихон баню натопил, – сообщила она, – Спозаранку пришёл, чтоб к вашему приезду всё готова было. Хоть и недалече ездили, а всё ж с дороги устанешь.

Напарившись, Куприян уже не мог бороться с усталостью и отправился спать, с наслаждением растянувшись в постели, он тут же заснул. Проснулся он часов в пять пополудни, и почувствовал себя свежим и полным сил, словно бы дом этот помогал ему, давал силы, напитывал ими.

Сидор Ильич с Тихоном уехали за город, к Тихонову куму, это Куприяну сообщила Акулина Петровна, добавив, что она тоже уходит по делам, вернётся через два часа. Куприян кивнул и отправился в Лавку, открывать её для покупателей он намеревался послезавтра, а пока хотел поговорить с Ермилом.

В Лавке было тихо, порядок царил и на полках, и на конторке, Куприян принёс метлу и открыв дверь, стал подметать крыльцо. Летний вечер только спускался на город, по мостовой спешили повозки и люди, кто-то останавливался и с интересом поглядывал на парня возле Книжной Лавки.

Чуть поодаль от Лавки стоял Куприянов сосед, пухлый и улыбчивый булочник Никодимов, его Лавка благоухала ароматами на всю улицу, и они с Куприяном давно здоровались по-соседски. Закрывался Никодимов рано, потому как покупатели у него все ранние бывали, да и сам он еще затемно поднимался.

Никодимов помахал рукой Куприяну, тот ответил на приветствие, и булочник скрылся в своей Лавке, протерев витрину и придирчиво окинув взглядом своё крыльцо. Вскоре на крыльце булочника появился мальчишка и стал прибирать всё, что хозяину не понравилось.

– Доброго вечера, дражайший Куприян Федотович, – занятый своими думами Куприян не сразу приметил, как неподалёку остановилась лёгкая полукрытая повозка и из неё выглянул как раз тот, о ком Куприян только что размышлял.

Гербер сидел, откинувшись на спинку сиденья, лицо его скрывала тень от крыши повозки, но Куприян разглядел его бледное лицо и знакомый блеск глаз. Пётр Францевич был нарядно одет, рука его, затянутая в перчатку, опиралась на неизменную трость. Рядом с Гербером сидела девушка в пышном платье и шляпке с вуалью, в руке она держала букет роз и смотрела на Куприяна поверх цветов игривым взглядом.

– А что же вы сами управляетесь? Не разжились ещё помощником? – приветливо улыбаясь спросил Гербер, – Я слыхал, собираетесь открываться…

– Добрый вечер, – Куприян оперся на метлу и стал рассматривать сидевших в повозке, – Да, пока всё сам. Собираюсь открыть Лавку, но пока не со всем разобрался.

Гербер явно ждал, что Куприян его пригласит, дескать, приходите в Лавку, любезнейший Пётр Францевич, когда она откроется. Но Куприян молчал, продолжая глазеть то на Гербера, то на его спутницу, которая испуганно посмотрела на сидевшего рядом с нею мужчину.

– Что ж… а мы вот на ужин к Удинцеву направляемся, – в голосе Гербера послышалось лёгкое раздражение, – Не желаете с нами? Удинцев, знаете ли, великий затейник, что касается разного рода развлечений. Даже иногда меня удивляет, что, признаться, не так легко сделать. А сегодня он обещал прогулку по реке и какие-то сюрпризы.

– Как же можно, без приглашения. Да и незнаком я с Удинцевым.

– Так я вас представлю. А что касается приглашения… я имею возможность привести к Удинцеву столько друзей, сколько пожелаю. Так что же? Обождём вас, собирайтесь! Чудно проведём время, это я вам обещаю!

Что-то зловещее послышалось Куприяну в этом приглашении, хотя и улыбался Гербер приветливо, и голос его звучал по-дружески, но мороз пробрался Куприяну под кафтан, хоть и был вечер весьма тёплым.

– Благодарствуйте, Пётр Францевич, почту за честь принять ваше приглашение куда бы ни было, но в другой раз. К превеликому сожалению, я только утром вернулся из поездки, толком-то и не отдохнул, да и наскоро собраться – только людей насмешить. Не посмею задерживать вас, и спутницу вашу.

– Жаль, – Гербер стукнул тростью в пол повозки, – Человек вы в городе новый, и я позволю себе дать вам совет… Вам необходимо обзаводиться знакомствами, и лучше, если в этом вам поможет опытный человек. Тогда и знакомства будут правильными и полезными. И Лавка ваша вам прибыль приносить станет. Ну, доброй вам ночи, друг мой.

Гербер ткнул тростью возницу, и повозка покатила дальше, к реке. Где-то там, вдалеке, слышалась музыка, видимо на пристани и устраивал свои развлечения этот Удинцев. Нужно бы узнать, кто он таков, чем занимается и зачем водит такие знакомства. Ведь не может же такого быть, чтобы этот самый Гербер казался странным одному только Куприяну!

Откуда-то потянуло сыростью, и Куприян поспешил закончить свои дела у крыльца, всё чисто прибрав. Ушёл обратно в Лавку и запер дверь, стал протирать витринное стекло, раскладывая книги поровнее, на своё усмотрение.

Когда и вовсе завечерело, спать ему не хотелось, и немудрено – почти полдня проспал, потому Куприян отправился в кухню, взял оставленный Акулиной Петровной кисель и блюдо с шаньгами, накрытое рушником.

Ермила надо позвать, поговорить с ним, Куприяну очень хотелось рассказать помощнику о том, что произошло с ним и Белугиным на Демьяновом хуторе, и как они сообща справились с Арычихой. Да и вообще… на душе как-то неспокойно было, наверное, это после встречи с Гербером… хотелось с кем-то поговорить.

И тут Куприяну в голову пришла интересная мысль! А что, сам он сможет или нет открыть тот путь, к Савелию Мироновичу?

Куприян подошёл к полке, где в прошлый раз открывался им путь и стал её оглядывать. Может, руками как-то… Парень поднял руки, повел ими, закрыл глаза…

– Может и сладится у тебя, но не сейчас, – послышался позади него чуть насмешливый голос Ермила. – Когда в полную силу войдёшь. Да и про часы ты позабыл, а тут без меня уж совсем никак не обойтись.

– Верно, часы я позабыл, – Куприян разом и смутился, и обрадовался, – Ты чего так долго, я тебя жду! Шаньги вот принёс, и кисель.

– Ага, это хорошо, шаньги Акулинкины тоже вкусные, – Ермил подошёл к конторке, поднял рушник, покрывающий блюдо, и потянул носом, – Эх, мастерица, руки золотые! Так ты зачем к Савелию-то собирался? Дело какое?

– Да не то, чтоб собирался. Поговорить хотел с ним… но можно в другой раз. Ермил… ты уж не серчай за такой вопрос… но мне кажется, или ты в самом деле… выше стал?

– Дак стал, а как же! Нешто ты не читал… ай, ну я ж тебе про помощников не давал книжицу-то, – Ермил стукнул себя по лбу. Ладно, так скажу, есть охота, а ты пока ещё прочтёшь! Когда ты в полную силу войдёшь, я стану вровень тебе. Вот, сперва подрос, когда ты мертвяка управил, куда следовает, а теперича вот Арычиха… А как ростом дойду, то смогу в лавке тебе помогать, одному-то не сладить тебе, и на чужого человека здесь не понадеешься. Надо сказать, с Онуфрием я шибко долго рос, туговат он был на разуменье, да чутка ленился, приходилось подгонять. А ты сам везде лезешь, придержать придётся. К Герберу покуда не суйся, он ведь… Онуфрию много хлопот доставил, жену его со свету белого изжил!

– Жену? – удивился Куприян, – Это что же… у Онуфрия семья что ли была? Давай-ка, расскажи всё, шибко интересно.

Куприян уселся у изразцового камина, на столик рядом поставил угощенье, Ермил в другом кресле устроился. Тонкий огонёк в масляной лампе мягко плясал, словно в такт рассказу Ермила, который прерывался иногда, рассказчик и слушатель с аппетитом жевали шаньги, по очереди запивая их киселём из крынки.